Неправильные

      Пожалуй, пить — не самое мудрое решение, принятое Брайаном, скорее всего (а так оно и будет), утром он пожалеет об этом, когда будет собираться на экзамен с головной болью, но это завтра, а сейчас ему никто не может помешать осуществить задуманное. Вообще-то, будущее светило науки не может точно сказать, почему не может отказать себе в этом бурном, непрекращающемся желании напиться. Возможно, сказывается стресс — верный спутник Мэя во время сессии.       — Боже, Брайан, завтра ты должен быть свежим, как огурчик, у тебя ведь зачёт по квантовой физике. Господи, Фредди, отговори его! — Джон всеми силами старался выхватить из рук кучерявого товарища бутылку вина, которую он притащил в их с Фредом квартиру.       — Ничего не могу поделать, дорогой, — Меркьюри вышел в коридор и окинул Мэя оценивающим взглядом, — я этот взгляд хорошо знаю. Собирайся. — И под протяжный вздох Дикона подошёл к другу и, наклонив голову вбок, поинтересовался, — это всё из-за него, да?       Джон и Фредди познакомились почти год назад, когда вдвоём приехали смотреть одну квартиру, найденную по объявлению в одной из дешёвых лондонских газет. Джон только собирался переехать в Лондон, чтобы изучать электронику в техническом колледже Челси; а Фредди к тому моменту уже два года изучал дизайн в Имперском колледже. Тогда, практически столкнувшись носами на лестничной клетке, они и предположить не могли, что на следующее утро проснутся в телах друг друга. От такого визга можно было оглохнуть на другом континенте, за несколько тысяч миль от них; но с того самого момента они практически не расставались. Их отношения не были похожи на отношения в их классическом понимании, они в первую очередь были близкими друзьями и смыслом жизни друг друга, и лишь потом любовниками. Многочисленные товарищи порой не понимали, какого это воспринимать свою родственную душу как друга, а не как любовь всей своей жизни. Но Джон и Фредди каждый раз убежали их, что это и есть самая искренняя любовь на свете. Когда тебе хочется просто обнимать человека, прижимаясь плечом к его тёплой щеке; когда тебе хочется смотреть вместе с ним фильмы и читать книги, удобно устроившись у него на коленях и засыпая под мелодичный голос; когда тебе хочется всего с этим человеком. Когда вами движет действительно настоящие чувства, а не просто назойливое желание затащить друг друга в кровать.

***

      Брайан отчаянно пытается не думать о том, что в свои двадцать два года не встретил свою родственную душу. Он отчаянно пытается не думать о том, что может всю жизнь провести в одиночестве. Он отчаянно пытается не думать о том, что станет одним из тех трёх процентов людей, что проживают жизнь не со своим соулмейтом. Он борется с этими мыслями каждый день на протяжении уже четырёх лет, мечтая, в конце концов, каким-нибудь чудесным (или не очень) утром проснуться в теле чужого человека и понять, что отныне и навсегда он не будет одинок. Очевидно, у судьбы на него были совершенно другие планы, раз за всё время, прошедшее с его совершеннолетия, ему так и не удалось познать этого пугающего и одновременно одурманивающего чувства.       Одно время он даже ненавидел Джона и Фредди, день и ночь рассказывающих о том, какого это напугаться до чёртиков, а потом выискивать этого недотёпу по всему Лондону, потому что знаешь только имя и дату рождения. «Знаешь сколько Джонов Диконов во всём Лондоне?» — любил сокрушаться Фредди каждый раз, когда вспоминал об их с Дикки знакомстве, Джон каждый раз застенчиво улыбался, а Брайан дружелюбно кивал, боясь обидеть любимых друзей.       Вот и сейчас он смотрит на обнимающихся друзей и хочет выть от выворачивающего душу наизнанку одиночества. Конечно, они никогда не оставят его, в этом уж Брайан никогда не пытался сомневаться, но отчего-то в груди неприятно щемит, хотя он рад за лучших друзей, ведь всегда желал им только счастья, пусть и сам был обделён им. Наверное, завидовать друзьям — неправильно, но Брайан ничего не может с собой поделать, когда видит целующихся друзей, ему хочется самому ощутуть всю силу любви. Искренней и настоящей, а не того странного, непонятного чувства, которым пытаются заполнить свою жизнь люди, не нашедшие свою родственную душу.       На небе уже давно сияет луна, давая понять, что вообще-то поздно, а кому-то завтра сдавать экзамен. Но Мэю совершенно нет до этого дела, потому что настроение совершенно не располагает к тому, чтобы думать о квантовой физике, когда дело касается разбитого сердца и несбывшихся надежд. Джон и Фредди оставляют Брайана у бара, отправляясь покурить, на что тот согласно кивает, ведь прекрасно понимает, что ни за что бы не пошёл с ними. Ему этого вонючего дыма хватает на улицах Лондона, не хватало им ещё и сейчас дышать, когда он вдвойне (если не втройне) вреднее и противнее.       Наверняка, он так бы и просидел эту ночь в одиночестве, оплакивая свою ненайденную родственную душу, если бы буквально в следующую секунду не почувствовал на своём плече лёгкую ладонь. Брайан обернулся, окидывая подошедшего парня слегка пьяным взглядом и цепляясь за незначительные детали его внешности, которые в приглушённом свете бара казались просто очаровательными.       Большие, нет, не так, просто огромные светлые глаза цвета лазурного берега, в которых отражались бутылки с алкоголем и свет прибарных светильников, отчего они буквально светились. Точёный аккуратный нос со слегка вздёрнутым кончиком и немного пухлые алые губы, что сейчас блестели от выпитого ранее алкоголя. Завершали всю эту великолепную картину пушистые волосы пшеничного цвета и длинные девчачьи ресницы немного светлые на концах. И если бы Брайан был сейчас хоть немного трезв, он бы влюбился в ту же секунду, и ему, наверняка, было бы всё равно на то, что это, вероятно, не его родственная душа.       — Скучаешь? Какие у тебя волосы… Пружинистые. — Лучезарно улыбаясь, парень присел рядом, с любопытством оглядывая вмиг стушевавшегося Брайана. — Один тут?       Мэя хватило лишь на то, чтобы согласно кивнуть. Не то чтобы он не хотел поддерживать разговор с этим парнем, но он, по правде говоря, его немного смущал.       — Я Роджер, — похоже, новый знакомый не планировал сидеть молча, иначе почему он сейчас требовательно протягивал Мэю руку? — Не поздороваешься со мной в ответ?       — Брайан.       — Так ты здесь один, Брайан? — Роджер выжидающе глядел на краснющего Мэя, чем заставлял несчастного астрофизика смущаться ещё сильнее.       Наверное, молчать было не очень удобно, поэтому, теребя в руках очередную пинту пива, Брайан, наконец, ответил:       — Мои друзья вышли покурить пару минут назад.       — Так ты, типа, не куришь?       Да уж, похоже, Роджер был из той категории людей, которую тянет на «поболтать», когда в их крови появляется лишь капля алкоголя. И не то чтобы Брайан был против этого, скорее, он не был готов к тому, что к нему кто-то подойдёт и действительно захочет поговорить.       — Типа, да, не курю. — Согласился Мэй, разглядывая собственное пиво.       — Ясно. — Роджер отпил из своего стакана виски и вновь вперился взглядом в Брайана, пытаясь понять, мог ли он раньше видеть эту кудряшку. Хотя такую шевелюру он, скорее всего, запомнил бы, если не был упит в тот момент вусмерть.       Помолчали. А Брайан грешным делом начал думать о том, что Фредди с Джоном решили поехать домой, оставив его одного в этом злосчастном месте. Конечно, ему бы не хотелось, чтобы эта его мысль оказалась правдивой, но с каждой пройденной секундой, проведённой без друзей, он убеждался в обратном.       — Ты какой-то неразговорчивый, — вновь заговорил первым Роджер, ткнув пальцем свободной от выпивки руки Мэя куда-то в область рёбер, отчего тот неловко дёрнулся, чуть не свалившись с барного стула, — почему?       — Я всегда не особо разговорчивый, — пожал плечами Брайан, поворачиваясь к Роджеру и сталкиваясь с его расслабленным взглядом своим, — так что это не является чем-то странным.       — Ладно, выпьешь со мной? — Роджер подозвал бармена и попросил его налить им ещё виски. А Брайан не нашёл причин, чтобы отказать этому милому и, вроде бы, славному парню.       — За что пьём? — Поинтересовался Мэй, разглядывая не то собеседника, не то крепкий напиток в своём стакане.       — Хотя бы за то, что мы встретились сегодня. — Они ударяются стаканами и выпивают, а Роджер ласково усмехается, когда замечает, как морщится Брайан. — Оставишь телефончик, мы могли бы встретиться и поболтать на трезвую голову.       И Мэй снова не может найти причин, чтобы отказаться. Он ведь ничего не теряет, если оставит Роджеру свой номер, в конце концов, ему не помешает друг. А дальше будет так, как должно быть. Быть может, если ему не суждено найти своего соулмейта, то и не стоит пытаться это сделать. Возможно, Роджер тоже не смог найти свою родственную душу, так что они вполне могли бы начать общаться. Он, конечно, не знал, было ли это правдой, но ничего не могло помешать ему так думать, по крайней мере пока Роджер сам бы ему не сказал о том, что он ему не нужен. Поэтому парень находит какую-то салфетку и просит у бармена ручку, чтобы записать заветные одиннадцать цифр.       — Спасибо, — ухмыльнулся ему Роджер, убирая салфетку в карман джинс. — Ещё увидимся, Брайан, — он поднялся со своего места, расплачиваясь за себя и Мэя, — и да, лучше улыбайся, так ты выглядишь куда милее.       Он снова улыбнулся и, хлопнув Мэя по плечу, скрылся в толпе пьяных и не очень людей, напевая что-то себе под нос.       — Обязательно, — в пустоту пробормотал Брайан, думая, действительно ли позвонит ему Роджер или ему стоит забыть об этом парне.       Фред с Джоном вернулись спустя несколько минут после ухода Тейлора, они не выглядели очень уж довольным и отдохнувшими, а Дикон, морщась, потирал разбитые костяшки.       — Прости, Брайан, — начал Фредди, присаживаясь рядом с Мэем, — какие-то ублюдки пристали к группе девчонок, а Джон не мог не ввязаться.       — Ты в порядке? — Поинтересовался Брайан, оборачиваясь на притихшего Дикона.       — Да, в полном. — Кивнул он, оглядывая своих друзей. — Но я буду не против, если мы поедем домой.       — Да, конечно. — Согласился Брайан, мысленно соглашаясь с тем, что им всем нужно лечь спать, всё-таки Джон подрался, а Меркьюри теперь будет причитать половину ночи, носясь над своим парнем, как над маленьким ребёнком. А у него, Брайана, завтра экзамен, о котором он благополучно забыл, отдавшись власти алкоголя и отдыха, с которым, вообще-то, можно было и повременить.       «Наверное, это и есть любовь», — подумалось Брайану, когда он наблюдал за тем, как Фредди усаживал Джона на сиденье автомобиля, прежде чем они поехали домой.       Уже дома, укладываясь в постель, Брайан подумал, что всё-таки погорячился, когда подумал, что сможет прожить жизнь без истинной любви. Он ждал слишком долго, сможет подождать ещё — в конце концов, от лишнего года ожидания ничего не изменится, а он правда сможет подождать ещё. С этими мыслями он провалился в не очень длинный, но глубокий сон.