Неправильные

      Брайан уже несколько часов вышагивал под окнами той аудитории, в которой должен был проходить зачёт по квантовой физике, пожалуй, единственному предмету на курсе, который он на дух не переносил. Так что в какой-то степени он был рад, что ему не приходится сейчас сидеть под носом у восьмидесятилетнего профессора и расписывать ему строение квантов. Но под ложечкой всё равно неприятно подсасывало от волнения за Роджера, которого там, наверняка, пытали. Не то чтобы он был «умником», которому можно задавать миллиард уточняющие вопросов, но Мэй не был уверен в том, что Джозеф Хэнлон, он же мистер «я убью тебя своими скучными парами», так просто отпустит более или менее умного студента.       Господи, и для чего он только старался? Чтобы сейчас бедный несчастный Роджи, его Роджи, изнывал под тяжёлым взглядом профессора, когда на улице впервые за несколько дней светит солнце, и он, наверняка, предпочёл бы греться на солнышке, а не под дьявольским взглядом преподователя.       Преодолев отчаянное желание ворваться на экзамен и за шкирку вытащить оттуда Роджера, он подошёл к окну и осторожно заглянул, выискивая взглядом собственные (как бы это абсурдно не звучало) кудри. Тейлор нашёлся прямо за преподовательским столом, больше он рассмотреть ничего не мог (потому что зрение у Роджера хуже, чем у курицы, прости, Господи). Брайан рвано выдохнул, понимая, что изменить уже ничего нельзя. Роджер либо сдаст, либо нет. Ещё пару минут постояв у окна, Мэй отошёл к зарослям шиповника и, оторвав один из бутонов, принялся его разглядывать от нечего делать.       Солнце пекло просто невыносимо, отчего Брайану пришлось расстегнуть верхние две пуговицы на цветастой роджеровой рубашке. Он сидел на лавочке в тени дубов и думал. Думал о совместной жизни с Роджером, хотя, наверное, на этом этапе их отношений думать о таком довольно странно. Думал о том, как познакомит эту непоседу со своими родителями и младшей сестрой, что обязательно полезет обниматься и не отпустит несчастного Тейлора от себя ни на шаг. Брайан ласково улыбнулся, вспомнив неугомонную младшую сестру, что постоянно приставала к его друзьям, а теперь не просто друг, а родственная душа. Да уж, Сьюзи определённо доканает Роджера.       Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как на его плечо опустилась ладонь. Роджер стоял рядом и обезоруживающе улыбался, прямо как в первую встречу, только теперь на него смотрели ореховые глаза.       — Оу, — Роджер хищно облизнулся разглядывая расстёгнутую рубашку, — приятно, конечно, но я не думаю, что возбуждаю себя, хотя я, конечно, горяч. — Широко улыбаясь, он бросил на Брайана загадочный взгляд и сел рядом, бедром пихая Мэя.       — Не понял. — Брайан смотрел на Роджера и не мог понять, почему тот светится как начищенный самовар.       — Я сдал зачёт, кудряшка, — он щёлкнул Брайана по носу и улыбнулся ещё шире, — можешь отметить этот день в календаре красным.       — Ты что сделал? — Мэй до сих пор не верил своим ушам, таращась на Роджера так, словно парень был восьмым чудом света.       — Утёр нос твоему скучному профессору, — не переставая улыбаться, цокнул Роджер, — честно, я думал, что умру от его монотонного голоса. Как ты его вообще слушаешь?       У Мэя в голове не укладывалось, как Тейлор, не имеющий никакого отношения к физике, мог так спокойно вести себя после того, как провёл с профессором Хэнлоном несколько часов. Парень улыбался так лучезарно, что невозможно было просто не улыбнуться в ответ, чем Брайан и занялся, стараясь отогнать мысли о тяжёлом утре Роджера.       — Господи, спасибо! — В этот момент он не знал, кого хотелось поблагодарить сильнее — Роджера, который несмотря на шило в заднице высидел все часы, отведённые на зачёт, и усердно учил материал триместра, или Бога, в которого он как-то особо и не верил, вроде.       Роджер был ближе, ощутимее и роднее, поэтому, наплевав на снующих рядом студентов, Брайан притянул парня к себе, утыкаясь носом ему в шею и потираясь щекой о подбородок. Тейлор довольно заурчал, обнимая того в ответ.       — Спасибо, — прошептал Брайан, щекоча кожу Роджера тёплым дыханием.       — Да не за что, — рассмеялся Тейлор, пытаясь игнорировать бегущих по спине мурашек удовольствия, — давай это отметим? Я могу испечь пирог.       — Пирог?       — Ага, — улыбка стала ещё шире. — Попьём чай, поговорим, посмотрим кино, в конце концов, узнаем друг друг получше. А то с этой твоей идиотской физикой мы почти и не разговаривали о чём-то нормальном.       — Мне нравится, — коротко кивнул Брайан, притягивая парня к себе ещё ближе.

***

      На кухне пахло земляничным чаем, заботливо заваренным Тейлором, что сейчас крутился около духовки, пытаясь вспомнить, какую температуру нужно выставить, чтобы проклятое хлебобулочное изделие приготовилось, а не сгорело ко всем чертям.       Брайан же сидел на подоконнике, по-птичьи наклонив голову и следя за неловкими, но уверенными движениями своей родственной души. Парень что-то бормотал себе под нос, доставая из шкафчиков муку и дрожжи, а потом добираясь до холодильника, чтобы выудить оттуда молоко и яйца.       — Я не знал, что ты умеешь печь. — Как-то неуверенно пробормотал Мэй, когда Роджер почти профессионально разбил сразу два яйца одним ударом ножа.       — Ты многое не знаешь обо мне, кудряшка, — хмыкнул Роджер, оглядывая кухню на наличие фартука, который в данный момент будет смотреться на нём крайне нелепо.       — Тогда у тебя есть отличная возможность рассказать мне всё, — предложил Мэй, хитро сверкая глазами.       — Да, но я также не знаю о тебе, — он закусил губу, вспоминая последовательность приготовления теста, — кроме того, что ты изучаешь астрофизику, играешь на гитаре и обожаешь эту копну на голове. — В Роджера прилетело кухонное полотенце. — Конечно, кинь ещё что-нибудь, чтобы это обязательно упало в миску, и тогда ты будешь есть пирог с полотенцевой начинкой. Да, спасибо.       Брайан похихикивал, наблюдая за таким домашним Тейлором, облачённым в фартук, доходящий ему до середины бедра. Он уверен, что эта вещица и так не доходила до колена, но теперь, с длинной его, Брайана, ног, это выглядело ещё комичнее.       — Итак, ты учишься на дантиста?       — Ага, — кивнул Роджер, взбивая венчиком яйца и молоко, — знаешь, такое себе дело, конечно, но, во всяком случае, это интереснее, чем не делать совсем ничего.       — Оу, и зачем же ты тогда решил поступить на медицинский?       — Когда я был маленьким, я хотел быть хирургом, — Роджер улыбнулся, — мне хотелось ходить важным индюком в белом халате по больнице и отдавать приказы медсёстрам. Потом я подрос и понял, что хирургия невероятно сложное дело, требуещее максимальной ответственности и концентрации, а с последним у меня всегда были проблемы. — Он пожал плечами. — А к выпускному классу я решил, что хочу быть стоматологом, ну знаешь, копаться у людей во рту, это же так интересно.       — И теперь тебе скучно? — Брайан понимающе поджал губы.       — Ага, — он облизнул перемазанный сладкой кашицей палец и удовлетворённо кивнул. Кажется, получалось неплохо. — Мне порой кажется, что я должен заниматься чем-то другим, понимаешь?       — Да, — согласился Брайан, ведь в какой-то степени чувствовал тоже самое.       Нет, ему определённо нравилась астрофизика, нравились те знания, что он получал на занятиях в университете, но он чувствовал, что его душа принадлежит другому делу, чему-то более волшебному, если можно так сказать. Чему-то, что невозможно увидеть или потрогать, а можно лишь почувствовать, ощутить каждой клеточкой своей души. И на подкорках сознания Брайан понимал, чего ему хочется, но не мог признаться в этом даже самому себе.       Музыка. Это ведь именно то, ради чего он был рождён. Создавать, творить, писать и делать людей счастливыми лишь прикасаясь к струнам своей любимой гитары. Это именно то, что заставляло его сердце трепетать точно также как от вида ночного неба во время полнолуния или метеоритного дождя. И это именно то, что занимало почётное место в его сердце рядом с космосом и именем Роджера.       — Я чувствую, как меня разрывает от желания заниматься двумя абсолютно разными вещами одновременно. — Брайан хмыкнул. — Фредди называет это моё стремление желанием усидеть сразу на двух стульях.       — Фредди это? — Роджер отвлёкся от ягодной начинки и посмотрел на Мэя, задумчиво перебирающего светлые рвано обрезанные пряди.       — О, это мой друг. Я был тогда с ним в баре, когда ты предложил выпить.       Роджер не ответил, лишь свёл брови к переносице и постучал пальцами по столешнице.       — А твой друг знает, что ты нашёл свою родственную душу? — Он чайной ложкой что-то вырисовывал на будущем пироге, высунув кончик языка.       — Ага, — Мэй вспомнил лицо Фреда, когда завалился к нему домой в обличье Роджера и тихо засмеялся.       — Я спросил что-то смешное? — Нахмурившись, поинтересовался Роджер.       — Нет, я просто вспомнил, как долго он поднимал с пола свою челюсть.       — Ладно, это забавно. — Согласился он, подхватывая противень со стола и заталкивая его в духовку, которую он предварительно открыл ногой.

***

      — Так что насчёт музыки, Бри? — Развалившись на мэевском плече, поинтересовался Роджер. — Ты ведь говорил именно об этом, когда рассказывал и двух интересующих тебя вещах?       Стрелка настенных часов давно приближалась к отметке полночь, но парням было всё равно. Они уже несколько часов валялись на мягком ковре в гостиной Роджера, лишь изредка отвлекаясь на скипевший чайник и новую порцию ягодного пирога. До просмотра фильма они так и не добрались, вспоминая своё детство и рассказывая какие-то истории из своего прошлого.       Брайан рассказал, как впервые заинтересовался космосом и решил связать с ним свою жизнь, как собрал с отцом свою первую гитару, как сломал нос на уроке физкультуры, запнувшись о собственную ногу, как участвовал в школьном «Гамлете» и чуть не забыл все слова, испугавшись сцены. Роджер болтал о том, как носился с местрыми ребятами по соседским дворам и воровал яблоки, как учился кататься на велосипеде и разбил коленку, отчего у него теперь на правой ноге шрам (можешь поднять штанину и посмотреть, Брайан), как в двенадцать он замучил своих родителей постоянным стучанием по кастрюлям и получил на день рождение ударную установку, и как случайно разбил окно в школьном кафетерии.       — Музыка это что-то неземное, Роджи, — отозвался Брайан, отвлекаясь от перебирания кудрей, — но я не представляю, как можно совместить музыку и науку.       — А как совместить музыку и медицину? — Роджер устало кивнул в сторону установки и потянулся, случайно задевая её ногой. — Приходится расставлять приоритеты.       — Да, наверное, ты прав.       — Я тут подумал, — Роджер повернул голову, случайно столкнувшись своим носом с носом Брайана, отчего щекам мгновенно стало жарко, и он почувствовал, как краснеет.       На кухне истошно завопил телефон, и Роджер, подумав, что это отличная возможность для побега, скрылся на кухне, на ходу бубня какие-то извинения.       Брайан остался сидеть в гостиной не менее красный и смущенный. До него долетали тишь обрывки фраз, но по голосу Роджера становилось понятно, что разговор был не самым приятным.       — Я же просил меня так не называть, — вздох и долгое молчание, — зачем? — недовольный рык и нервное потопывание ногой, — и когда? Когда, я спрашиваю, вы собирались мне об этом сказать?! — Роджер кричал, в конце сорвавшись на фальцет. — Да, спасибо, что предупредила не завтрашним утром!       Хмурый, грозный и ворчливый Роджер вернулся с кухни и плюхнулся рядом с Брайаном, утыкаясь носом ему в шею. Глаза его слегка слезились, а сам он почти шмыгал носом, из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать плакать в голос.       — Родж, — позвал осторожно Брайан, гладя парня по волосам одной рукой и обнимая за талию другой, — случилось что-то ужасное?       — Да, — донеслось из-под копны спутанных кудрей, — счастливое утро отменяется, а наши с тобой спокойные посиделки заканчиваются. Завтра приезжают мои родители, так что теперь моя очередь учить тебя. — Он выпрямился и вытер стекающую слезинку тыльной стороной ладони.       — Учить чему? — Брайан не понимал ничего от слова совсем и просто смотрел на Тейлора, ожидая пояснения.       — Быть мной. Для моих родителей Роджер Тейлор это ты.