Неправильные

      Лучи восходящего солнца всё ближе подбирались к роджеровому лицу, планируя станцевать на его носу фламенко. Роджер поморщился, прогоняя непрошенные солнечные лучи, что уже планировали посягнуть на длинные подрагивающие во сне ресницы. Фыркнув, он перевернулся на другой бок и уткнулся носом Брайану в плечо. Тепло. Это первое, о чём подумал Роджер перед тем, как открыть глаза.       Он посмотрел на сопящего рядом парня, через чей торс Роджер перекинул свою руку во сне, видимо, подсознательно мечтая быть ближе, и счастливо улыбнулся, но пока не решился будить Брайана.       Вчерашний скандал с родителями отошёл на второй план, когда Тейлор осознал, что Брайан выглядит как Брайан, с его этим тонким носом с аккуратной горбинкой, к которой Роджер прикасался каждый день, любуясь, с его спутанными вьющимися волосами, напоминающими пружинки, и тонкими аккуратными губами, вкус которых Роджер вчера узнал.       Расслабленное лицо родственной души выглядело слишком красиво, и если бы Роджер хоть немного был художником, он бы в эту же минуту бросился к холсту, чтобы запечатлеть эту красоту, а аристократичная бледность делала его похожим на античную статую, на создание которой скульптор потратил ни один месяц, а быть может, даже и год. Роджер подавился восхищённым вздохом, когда понял, что этот парень уготовлен ему самой судьбой. Сладкая мысль о том, что этот человек будет принадлежать только ему до конца жизни, зародилась где-то в области сердца и теперь патокой расползалась по всему телу, даря невероятное тепло.       Счастливо улыбнувшись, Роджер прижался к Брайану ближе, обнимая его крепче и утыкаясь губами в изгиб шеи, оставляя лёгкий целомудренный поцелуй, отчего кожа Мэя тут же покрылась лёгкими мурашками. Глупо хихикнув, будто совершил какую-нибудь пакость, Тейлор обнял Брайана ещё сильнее, постепенно проваливаясь в сон.

***

      Первое, что Мэй увидел после пробуждения, копну светлых волос, разметавшихся по собственной груди. Первое, что Мэй почувствовал после пробуждения, маленькую тёплую ладонь, запутавшуюся в своих волосах. Первое, что Мэй осознал после пробуждения, спящий Роджер был отдельным видом прекрасного. Его аккуратный, чуть вздёрнутый носик слегка дёргался во сне, когда особо упрямые солнечные лучи добирались до его лица, розовые губы были слегка приоткрыты в расслабленой улыбке, а щёчки, за которые Брайан всю неделю хотел его ущипнуть, слегка порозовели — в квартире было слишком душно. Но несмотря на это, Роджер прижимался сильно, закинув на Брайана не только руку, но и ногу. Мэй лишь тихо посмеялся, борясь с желанием поцеловать его макушку, боясь разбудить.       Брайан смотрел, как размеренно вздымалась грудь Тейлора и понимал, что умиротворение, о каком он мечтал долгие годы, наконец, посетило его жизнь, подарив ему Роджера, напоминавшего в данный момент озорного ребёнка, наконец, заснувшего после долгого, тяжёлого дня. Мэй не сдержался и потрепал парня по лохматой макушке, еле сдерживая умилительный смешок.       — Фыркаешь? — Донеслось из-под копны волос, дыхание Роджера защекотало разгорячённую ото сна кожу, забралось под тонкую ткань рубашки.       — Вовсе нет, — Брайан не знал, что должен сказать Тейлору. Нужно ли как-то поздравить их с успешным окончанием недели? Звучало глупо даже в мыслях, поэтому он не решился озвучить такую странную и, вероятно, неуместную мысль.       — А что ты делаешь? — Тейлор не поднимал голову с брайановой груди и вырисовывал незамысловатые узоры на его руке.       — Думаю. — Отозвался Брайан, перебирая светлые пряди и слегка почёсывая кожу головы, отчего Роджер чуть ли не урчал, издавая какие-то странные звуки.       — О чём? — Он, наконец, нашёл в себе силы оторваться от жилистой груди и поднять голову, чтобы увидеть глаза Мэя вживую, а не в отражении зеркала.       Нет, так он выглядел ещё лучше, подумал Роджер, не стесняясь разглядывая свою родственную душу. Наверняка, Брайан пренадлежал какому-то старинному дворянскому роду, ничем другим Роджер не мог оправдать тот факт, что Мэй выглядел как чёртов аристократ. И надо сказать, что он подумал об этом ещё тогда, в баре, будучи пьяным. Похоже, иногда первое впечатление всё-таки бывает правдивым.       — О том, как я счастлив сейчас. — Ласково улыбнувшись, Мэй щёлкнул светловолосого по носу.       — Надо же, — Роджер скопировал его улыбку и подпёр щёку кулачком, всё ещё лёжа на брайановой груди, — я думаю о том же самом. Наверное, это мило.       Брайан не ответил, лишь взъерошил волосы на роджеровом затылке и рассмеялся, когда тот воззорился на него, яростно сверкая глазами и дуя щёки.       — Знаешь, — он помолчал какое-то время, обдумывая то, что собирался сказать, — мне кажется, что я влюбился в тебя. — Смущённо пробормотал Роджер, принимаясь разглядывать рисунок на обоях. — Ещё тогда в пабе, когда впервые увидел тебя.       — Я тоже, Родж. — Он вопросительно поднял бровь. — Тоже люблю тебя и буду любить, пока не погаснет последняя звезда во вселенной.       За поцелуем Брайан потянулся первым, неловко принимая сидячее положение и увлекая за собой Роджера. Этот поцелуй был абсолютно другим и ни шёл ни в какое сравнение с первым, таким робким и неловким. Сейчас Брайан ощущал всепоглощающую любовь, охватывающую всё его тело. Он целовал Тейлора так, будто это был их последний поцелуй, одной рукой прижимая к себе за талию, а вторую обхватив его подбородок. И Роджер, сам того не замечая, ластился к тёплой ладони, словно кот, кусал мэевские губы и мелко вздрагивал каждый раз, когда Брайан проходился языком по его зубам.

***

      — Надо обязательно познакомить тебя с Фредом и Джоном, — перебирая волосы Роджера, предложил Брайан во время вечернего просмотра фильма, — они будут от тебя в восторге.       — Почему? — Он лениво поднял голову и посмотрел на Мэя с нескрываемым интересом.       — Они уже любят тебя, Родж, не сомневайся в этом.       — А ты? — Хищно улыбнулся Тейлор.       — Сильнее жизни. — Улыбается Брайан и целует Роджера, кажется, в тысячный раз за сегодняшний вечер.       И оба думают о счастливом будущем, которое непременно последует за сегодняшним, одним из многих, домашних вечеров, когда существуют только они и их любовь, а весь мир… подождёт.