Где сон, а где явь?

Рутина. Вот как можно охарактеризовать всё его беспросветное существование. В нем было мало радостей или печалей. Были лишь правила, мораль, обязанности... С детства его жизнь была распланирована, а судьба жестока и неумолима: другие говорили, что и как делать; никакой свободы. Он и сам не успел осознать, когда окружающие начали жить за него. А что? Удобно. Тебе не нужно делать выбор, колебаться. Всё уже давным-давно решено. Возможно, Лань Ван Цзы так и остался бы за толстенными стенами насильно навязанного "благонравия", если бы не случай - встреча, изменившая направление его течения, по котрому тот плыл до сих пор. Вэй Ин - волна, накрывающая с головой. Вэй Ин - неиссякаемое пламя страстей. Вэй Ин - омут, засасывающий всё глубже и глубже. Он - головная боль и причина всех несчастий. Он - величайшее искушение, что можно было только себе представить... Он - благословение и проклятье одновременно. Как столько всего может умещаться в одном человеке?.. Как Лань Ван Цзы смог всё это заметить и начать тянуться к единственному лучику света среди облаков, который освещал, согревал, обжигал?.. Этот ветреный юноша открыл мир молодому господину Ланю заново, научил чувствовать и поразил великого Хань Гуан Цзюня всего лишь за каких-то три месяца в самое сердце. Отныне и на веки на его устах лишь одно имя: "Вэй У Сянь". Но сейчас... Человека, ради которого Лань Ван Цзы поднимался каждый божий день, больше нет. Тьма опустилась на лик заклинателя. Лань Чжань словно умер вместе с ним, зачах, не успев распуститься. Жизнь потеряла все свои краски. Некогда великий воин был сломлен. Ему ничего не хотелось, он перестал видеть смысл в своём существовании. Ведь он даже не успел рассказать У Сяню, что тот уже давно стал центром его вселенной, и единственное желание, которое могло возникнуть, - помочь, сберечь, укрыть ото всех. Второй нефрит ордена Гу Су Лань трусил. Не в силах побороть страхи он постоянно отталкивал самый ценный дар, ниспосланный небесами! И, в конце концов, вся его сила, надежда, вера и любовь отвернулись от него. Хань Гуан Цзюнь добился своего - Вэй У Сянь оставил мысли о дружбе со столь непроницаемой и безэмоцианальной личностью. И даже в самый тяжёлый момент, когда силы оставляли тёмного заклинателя, когда он нуждался в помощи, даже тогда его гордость не позволила обратиться к Ван Цзы. И что же теперь? Неужели стало слишком поздно?! Неужели ни одна сила в Поднебесной не спасёт Старейшину?! Неужто он больше никогда не вернётся на путь истинный? Лань Ван Цзы пытался и не раз. Во время Аннигилляции Солнца, упрашивая вернуться в Гу Су, предложив свою поддержку и попечительство. В Илине Лань Чжань хотел не только проведать старого "друга", но и заверить в правдивости своих слов, а может даже и, наплевав на всё, в последний момент, развернуться, догнать удаляющийся силуэт, заключить в крепкие объятия и повторять: Я люблю тебя! ...Люблю тебя! ...Тебя! Лишь тебя... - до тех пор, пока до этого тугодума не дойдёт смысл услышанного. На горе Луань Цзан, когда сражался со старейшинами родного клана, одна мысль пульсировала в висках: "Вэй Ин! Взгляни же, что я творю ради тебя!" Но тот так и не поднял взгляда, оставаясь в забытии. "Теперь уже ничего не исправишь." - выдыхает самому себе под нос Ван Цзы и тихо отходит ко сну. Он обязан нести это бремя, как расплату за грехи прошлого, терпеть жалкое подобие пребывания в мире живых, помогая каждому, кто в этом нуждается и не иметь права выйти из неизменного круга событий, надеясь на чудо. Да, он полностью помешался на последователе тёмного пути. Зная, что душа Вэй Ина слабеет с каждой секундой, Ван Цзы всё сильнее и сильнее сходил с ума. Нет на его умениях заклинателя это вовсе не отразилось, они столь же безупречны, как и всегда. Его сумасшествие подкрадывается тихо и незаметно, когда рядом никого нет, во сне. Каждую ночь Лань Чжаня мучают уж слишком реалистичные видения. Где ему является Вэй У Сянь... Его Вэй Ин... Серые глаза сверкают, а улыбка лукаво расплывается на довольном лице. Как обычно неуместные шуточки, нечаянные касания, испытующие взгляды. Они весь день вместе бродят по лесам, выискивая нечисть, посещают города, разыскивая новые дела и везде ходят плечом к плечу, как будто слившись воедино. А после опускаются сумерки и наступает долгожданный миг. Лань Чжаню снится их близость, жар раскалённого тела Вэй Ина, затуманенный взгляд, заалевшие щёки, сладкие стоны, которые лучше всяких слов выражают благодарность. Старейшина Илина принадлежит только ему одному и Лань Ван Цзы доказывает это своему спутнику на тропе самосовершенствования бесчисленное количество раз. Кажется, что нет ничего иного в этом мире, кроме двух тел, слившихся в страстном танце. О как же тяжело осознавать, что все мечты и надежды, которыми бурлит сознание, рухнули ещё пять лет назад! Когда возлюбленного растерзали, словно птицу, заточённую в клетке из осуждения и презрения, и даже великий Хань Гуан Цзюнь оказался бессилен. Раны, полученные в наказание помешали преодолеть всё и быть рядом, они сковали тело на долгие месяцы. Как же он себя ненавидит за слабость! Как же глубоко засело чувство вины, разрушающее Второго нефрита Гу Су Лань! Но он не смел жаловаться... "Наверное, Вэй Ину было тяжелее..." - словно мантру повторяет Лань Чжань в те моменты, когда руки окончательно опускаются. И это имеет благоприятный эффект. Предательские виденья приследуют заклинателя с давних пор. С каждым разом они становятся всё ярче, насыщеннее. Как же низко опустился этот почти святой человек?.. Душа, неслушая хозяина, на свой страх и риск рвётся к предмету обожания и это пламя ненасытной преступной страсти не способен потушить ни один холодный источник.