Под маской Огородного Пугала

      Мое самое раннее воспоминание связано с богом грома. Мне было три или четыре года, когда меня попросили зайти в подвалы храма. Я спускался по каменным ступенькам, которых насчитал десять раз по десять. Рядом со мной идет пухлый монах с бритой головой. Тогда мужчина казался мне добрым гигантом, с которым ничего не страшно. Помню затхлый воздух и смоляной аромат факела. Мы остановились рядом с крошечной дверцей.       — Возьми любой предмет, который тебе понравится. — сказал монах, открывая замок. — Можешь взять несколько.       — Да, я сделаю. — ответил я. Я был послушным мальчиком. Мне самому было невообразимо интересно, что за богатства меня ждут.       Я вошел и очутился в огромной комнате, заставленной горами вещей, словно безумный коллекционер тащил к себе, любой, самый мало-мальский, ценный предмет. Здесь было оружие, одежда, картины, статуи и много чего еще. Я долго бродил по узенькой дорожке, между вещами, но не решался, что-либо взять. Я чувствовал, что все они наполнены непонятной силой. Больше всего ее исходило от предметов, изображающих определенного человека. Я уже решил попробовать унести самую мелкую, в половину моего роста, блестящую статуэтку воина в конической шляпе, который поднимал руки в воздух, словно крича на небеса. В последнюю секунду я передумал, увидев точно такую же шляпу в запыленном углу. Как только я к ней прикоснулся, меня словно прошиб ток. Я прокричал непонятную тарабарщину. Это именно та вещь, за которой я пришел. Я стоял и смотрел на казалось бы, обычный предмет, но не мог отвести взгляда. Переборов морок, я отправился со своей находкой, к монаху. Я так спешил, что не стал смотреть дальше.       — Вот! — с радостью подскакиваю к мужчине. — Крутая шляпа доули.       Монах не разделил моего счастья и вырвал у меня головной убор. Потом он треснул меня по голове, так сильно, что я отлетел к стене и приложился затылком. Во рту почувствовал вкус крови. Глаза застилали слезы.       — Змееныш! Без году неделя здесь! Как ты посмел? — он замахнулся на меня факелом. — Кто тебе рассказал?       Капли горячей смолы попали мне на лицо. Казалось, что с меня слезает кожа. У меня был такой шок, что я просто спросил:       — Отец, за что? — я прикрыл голову руками. Я не понимал реакцию старшего человека. — Ты сам сказал взять что угодно. Я почувствовал доули.       — Как. Ты. Смеешь. Мне. Врать. — каждое слово сопровождалось болезненным тычком. Кажется, я думал, что сейчас умру. Неожиданно меня прекратили избивать.       — Может, ты ошибся? — мужчина за ухо, поднял меня. — Отвечай!       Он с ненавистью и надеждой воззрился на меня.       — Да, да, я ошибся. — пробулькав, согласился я. — Я поменяю вещь.       Забегаю в комнату, выплюнув из заполненного рта кровь, держась за лицо, и беру наугад, первую попавшуюся вещь, от которой ничего не ощущал. Маленький гладкий камешек. С опаской, показываю камень человеку.       — Молодец, змееныш. — меня погладили по голове. — А ты, крепкий парень, стой смирно.       Человек странно посмотрел на меня и притушил факел. Мои воспоминания меркнут, вместе с последним источником света. Мне почудилось, что статуя ожила. Факел потух, я потерял сознание.       Я очнулся в просторной комнате, как тогда думал, на следующий день. Я ощупал свое лицо, но не нашел ожогов. Какой страшный кошмар мне приснился. Воздух пах дождем.       На каменной скамейке сидел человек, чью статую я видел вчера. Одетый в серые обноски, он улыбался. Золотистый цвет его глаз, умиротворял меня. В руках он держал шляпу. Значит не сон.       — Здравствуй, Шан. — произнес мужчина.       — Лю Пао, он… — сказал я, не в силах подобрать слова.       — Он больше тебя не побеспокоит. С прошлой недели, в храме новый целитель.       Я облегченно вздохнул. Я лежал на циновке, а на подносе, стоявший рядом с ней, была горка орехов. Казалось, что кто-то специально для меня, отдал запас на зиму.       — Дочь нового целителя поделилась. — пояснил мужчина, поймав мой взгляд. — Пока ее отец лечил тебя, девочка находилась тут. Они были крайне обеспокоены твоим состоянием.       — Почему Лю напал на меня? — спрашиваю его. Ничего другое меня не волновало. — Он всегда был добр ко мне.       — Зависть. — Улыбка сползла с лица мужчины. Мне причудились красные искорки, в глубине его глаз. Они напугали меня. — Видишь ли, я не простой человек, а Рейден, защитник Земного Царства. Многие до тебя, заходили в комнату, но никто не брал шляпу. Почему ты выбрал ее?       — Я ошибся! — воскликнул я. — Я взял камень!       — Не бойся говорить правду. — приободрил меня Рейден, словно почувствовав, что я боюсь его.       — Шляпа моя! Она мне принадлежит.       — Пока я ее владелец. — поправил меня Рейден.       — Да, верно. Лю Пао сказал выбрать любую вещь, я ощутил от шляпы, что-то родное.       — Только от шляпы? — улыбнулся Рейден.       — От нее больше всего. Скажите, что это значит?       — А! — воскликнул Рейден. — Я рад, что ты задал этот вопрос. Видишь ли, я сделал так, что только тот, кто имеет пламенную душу воина могли найти правильные вещи. Ты станешь великим защитником Земли, когда вырастешь. А пока отдыхай, тебе предстоит много трудиться.       В одном бог грома был прав: я пролил немало своего пота и крови, пока не стал тем, кто я есть.       После того, как Линь сожгла преследователей, я путешествовал с ней еще полгода. Мы вскрыли несколько моих тайников с серебром и золотом. Я забрал лютню и развлекал Хуо в долгих переходах. Нападений не было, но я все равно не мог спокойно уснуть. День на день я ждал Рейдена, который перенесет меня на корабль, для участия в турнире второй раз. Была глубокая ночь, но я не мог уснуть.       Я посмотрел на Линь. Она сидела в позе концентрации разума, перед горячими углями, которые в такт дыханию, вспыхивали и гасли. Ее волосы окончательно поседели и утеряли огненный окрас. Линь сняла куртку, оставаясь в штанах, ее грудь прикрывали только плотно обвязанные бинты. На правом плече, до ладони наколота татуировка: красные цветы и голубое пламя дракона, пожирающее все на своем пути. Ее энергия ци выходила из тела, образуя голубоватое свечение.       Неожиданно женщина открыла глаза и достала кинжал из ножен. Она бросила его ко мне.       — Возьми нож и подойди. — велела она.       Я примерно догадывался, что хочет сделать Хуо. Есть традиция у магов отдавать духам огня в жертву волосы, перед серьезными испытаниями.       Линь взяла свою копну волос левой рукой и сказала:       — Отрежь и брось на угли.       Волосы тяжело поддавались, словно были сделаны из металла, но в конце концов, я положил их на угли. Копна не горела.       — Сядь рядом. Стань огнем.       Я сосредоточился на своем дыхании и почувствовал, как нагретый воздух входит и выходит из легких. Все мое тело - огромные легкие. Каждая часть тела выполняет только одну функцию - дыхания. Каждый участок кожи также дышит теплом и сухостью. Огонь проходит по моему телу и очищает его. Через закрытые веки, я видел, как угли посинели, испарив себя и волосы.       Открываю глаза, только Луна освещает обоженную землю, на месте костра. Чувствую себя обновленным. Никакого волнения, только уверенность в своих силах. Выиграл один раз, получится и во второй.       — Духи приняли подношение. — выдохнул я.       — Может быть, а может и нет, а может обнимешь меня? — безразличным тоном произнесла Линь. — Становится холодновато.       Я поднял женщину на руки и отнес на свое спальное место. До зари, я своим теплом согревал человека, который раньше, мог сжечь целый город.       На следующий день, Линь проснулась раньше меня. Она снова была бодра и посмеивалась над своим внешним видом. Женщина надела красную мантию мага огня, что на моей памяти, случалось пару раз, и декламировала:       — Великий мастер клана Синее Пламя, Линь Хуо, к вашим услугам.       Она кивнула мне и зажгла огонек на руке, который сокращался, словно сердце.       — Что ты делаешь? — спросил я. — Не оставила идей об собственном клане?       Раньше, во времена, когда она меня обучала, Линь уже выдвигала идею о создании места, где будут учить магии всех желающих, с чистым сердцем и открытой душой.       — Мне так нравится короткая стрижка. — невпопад ответила Линь. — Длинные волосы надоели, за всю жизнь. Великий мастер клана Голубой Дракон, Линь Хуо, к вашим услугам.       — Может назовешь клан “Душа”, созвучно твоему имени.       — На этот раз все серьезно. Год назад я встретила беженцев из Внешнего Мира. Не такие зубастые, как те щепки. Внешность вполне обычная. Так вот, они напали на меня, но я оказала им теплый прием. Те, кто выжил, попросили меня стать их мастером, а с твоим серебром, я смогу исполнить мечту учителя. Он умер, теперь это только моя мечта, хочу поделиться ей, со всем миром. Линь с таким жаром рассказывала, что я уверен: она добьется своего или умрет в попытке осуществить желаемое. Хуо протянула мне карту.       — Они поселились далеко на севере, путь неблизкий. Сегодня мы расстанемся с тобой. Я отметила убежище на карте. Будешь жив — приходи. Насчет “Душа” — Линхуэй подходящее название. Страждущая душа поделится и своими воспоминаниями, и своими горестями — для этого нужен лишь зимний вечер, кружение вьюги за стенами дома и ярко горящий огонь.       Мы крепко обнялись, и каждый пошел своей дорогой: Линь на север, я в сторону ближайшего порта. Если Рейден не идет ко мне, я сам разыщу его.       Линь умрет через четыре года от воспаления легких. В сорок лет с небольшим, она выглядела далеко за семьдесят. Я ничего не мог сделать: ее истерзанный организм не принял лечения. Прощайте, учитель. Ты была горяча во всем, Линь. Я взял полено и пальцем выжег на нем иероглифы: “Здесь обрела покой первый Великий Мастер клана Душа.”       Мои девушки подружились. Хана сошлась с Газеру, а Юхи с Югао. Сегодня в наш особняк переезжает Юхи и Югао. Газеру патрулирует Коноху, точнее часть, где живет Наруто.       Я прибыл к зданию госпиталя Конохи. Меня встречали ученики у парадного входа.       — Как ваше здоровье? — спросил у них.       Они дали мне бланки. Ну, что можно приступать к тренировкам. На Наруто все раны заживают на глазах. Все же он тратил много энергии на клонов, как будто у него бесконечный резерв. Да, его тело может выдерживать демоническую ци, но все-таки есть предел. В идеале вообще не пользоваться этой силой. По своей шкуре знаю, что контакты с демонами до добра не доведут.       — Мы будем тренироваться сегодня, Какаши-сенсей? — спросил Наруто. — Два дня, я устал ждать!       — Я занимался самостоятельно — сказал Саске.       — Я готова, навестила подругу, она идет на поправку, но некоторое время будет носит маску. — ответила куноичи. — Ино взялась за ум и поступила на меднина.       — Отлично, — говорю я, для вашей тренировки все готово. Начинаем сейчас!       Генины растворились в воздухе. Я ощущаю, как они двигаются к полигону. Я сделал замену на клона. Отлично, ученики тренируются под присмотром моих копий. Для каждого создал по одному противнику, соответствующему настоящему. Ученики победили их очень быстро и стали смотреть друг на друга.       — Неплохо, но не радуетесь, в копиях минимум чакры. Я хотел вам показать, что окончить бой одним действием, самое эффективное решение. Сколько нужно техник, чтобы победить? Генины задумались.       — Опытному пользователю хватит и одной, испуганному или рассеянному, может не помочь и тысяча знаний. — ответила Сакура.       — Я хочу тысячу крутых техник! — кричит Наруто.       Рассеиваю всех клонов и создаю двоих.       — Саске, ты за первым клоном, — приказываю брюнету. — Наруто, за вторым.       Первая тень скользнула к реке, вторая — на дальнюю часть поляны.       Я посмотрел на Сакуру. От угловатой девочки с пухлыми щеками не осталось и следа. На меня уверенным взглядом смотрит убийца и целитель.       — Какаши-сенсей, может начнем?       Пока внутренней энергии мало, о затратных заклинаниях не может быть и речи. Складываю печати и создаю каменную стену, два на один метр. АНБУ Камня “Гранит”, любит замаскироваться и расстрелять противника из засады. Переделанная под генина, техника каменной пушки. Одна печать и изо рта выплевываются снаряды, размером с пулю. Стена покрывается трещинами, выщербленные куски отлетают от нее и каменные снаряды начинают пробивать насквозь. Последняя пуля увеличилась до размеров валуна и смяла остатки.       Весь день Сакура отрабатывала технику. Я восстанавливал ей энергию, передавая от себя. Харуно снова в боевой готовности. Я накладываю на нее кошмар. Она его сразу сбрасывает.       — У песчаного джинчурики не все в порядке с психикой. Сможешь наложить на него сильное гендзюцу, как это сделала куноичи Звука?       — Я попробую, а получится ли…       — Проблема большинства джинчурики заключается в том, что они используют демонов только для того, чтобы сильнее ударить. Но все, что получается из таких тренировок, — это все равно, что использовать скальпель чакры для заготовки сена.       Эти слова повторили мои клоны своим слушателям. Наруто задумался.       — Итак, Сакура, наложи на меня демонические иллюзии.       Сакура сложила печати, но ничего не произошло. Вдруг на ее месте появился мускулистый человек в маске-черепе.       — Подойди ко мне. — приказал он. — Королева Синдел ждет.       Я невольно сделал шаг, прежде чем развеять иллюзию.       — У тебя получилось. — меня прошиб пот. — Сколько ты вложила чакры?       — Почти всю. — Сакура находилась в истощении.       — Мы что-нибудь придумаем. Наложила на меня, наложишь и на Гаару, даже вполовину силы.       Я влил в нее своей чакры. Ей нужен дополнительный источник энергии, без него только узконаправленные техники, типа того же кошмара.       — У меня есть техника идеально подходящая для тебя. Требуется знание медицины и безупречный контроль.       Куноичи поморщилась. Она думает о себе хуже, чем есть на самом деле.       — Что за техника?       — Встань справа от меня. — я складываю печати. — Облако яда.       Из моего рта выходит энергия, преобразуясь в фиолетовый дым.       — Подойди, вдохни немного, — говорю я. — Дым ядовитый.       Сакура послушно идет вперед и вдыхает. Я отменяю заклинание. Девушка лежит на земле, ее бьет паралич.       — Обычно, один вдох этого дыма будет и последним, но при этой модификации яд не убивает, а парализует противника в считанные секунды после его попадания. Гаара будет пытаться именно тебя убить, тебе же не позволят причинить серьезный вред союзному джинчурики.       — Звучит обнадеживающе. — куноичи смогла побороть паралич и теперь просто лежала. — Вы говорите, что для этой техники нужна хорошая подготовка, не проще ли изготовить или купить ядовитые шашки? У меня не так много чакры, чтобы полагаться на ниндзюцу. Кинжал, что вы дали мне, я покрою ядом.       — За полгода, ты “чистый лист”, показала силу воли и духа. — я распечатываю свитки с теорией и флаконы для яда. — Конечно, ты сама изготовишь несколько порций яда заранее. Это не будет жульничеством. Но знание техники не будет лишним. Она будет служить катализатором.       Сакура взяла свиток и углубилась в чтение. Я пошел в сторону речки, где на воде стоял Наруто.       — Внутри тебя запечатан ужасный демон, а хуже всего, что он не платит квартплату. — вещал блондину мой теневой клон.       — Какаши-сенсей! — воскликнул Наруто. — Почему со мной занимается клон? Ведь я сильнее Сакуры. — последние слова он прошептал шепотом.       — У Сакуры самый серьезный соперник, даже если она ему проиграет, то очень сильно ослабит его.       — Что? Но я хотел…       — Я рядом. У меня времени хватит на вас троих. Слушай клона и учись.       Наруто кивнул и принялся слушать копию.       — Техника, которую я тебе покажу подходит к балансу твоей чакры…       Саске стоял с довольным лицом: между его пальцев пробегали электрические разряды.       — С молнией выходит даже лучше, чем с огнем. — я разлохматил ему стрижку.       — В детстве, у меня были проблемы с освоением огненного шара. — спокойно, без лишних эмоций, произнес он, направляя чакру молнии с кончиков пальцев в дерево.       — Отлично! — воскликнул клон. — Самый быстрый элемент и у тебя к нему предрасположенность. Техника ускорения на основе стихийной чакры. Защищайся.       Копия покрылась разрядами молнии и атаковала брюнета на недоступной ему скорости. Учиха машинально активировал шаринган с двумя запятыми, но все равно пропускал имитации ударов в корпус, по ногам и в голову.       Я вернулся к Сакуре. Она закончила изучать свитки и принялась отжиматься.       — Четыре. — Сакура сгибает руки в локтях, направляя корпус вниз. — Один. — возвращается в исходное положение.       Я встал перед ней, начав давить ей на плечи. Сакура продолжила упражнение, через какое-то время попросив меня сесть ей на плечи.       — Сотня повторений. — указываю ей количество, усаживаясь в позе лотоса на ней.       — Хай! — мотивирует себя криком Сакура. По ее лицу стекает пот, образуя мокрое пятно на земле. Она усвоила урок тратить чакру только по необходимости.       Сидя на ее плечах, я настроился на ее баланс чакры и понемногу восстанавливал, вливая в ее источник свою энергию.       — Какаши-сенсей, я… я справлюсь с пустынником? — прошептала девушка.       — Это тяжелое испытание, Сакура. Ты будешь в опасности. При угрозе жизни и здоровью я остановлю бой. У тебя прекрасное усвоение знаний, Сакура. Упорство, какое не увидишь и у клановых. Я рад за тебя. Я буду счастлив когда ты станешь чунином.       Сакура расцвела.       — Благодарю вас, Какаши-сенсей. Может быть, вы возьмете нас на горячие источники?       — Конечно.       Тренировки продолжились до вечера.       — Заканчиваем, — развеиваю клонов и минуту медитирую. — Идем в онсен.       Уставшие генины тащились за мной. Наруто молчал, а вот Саске разговорился.       — Учитель, я могу еще заниматься. — брюнет стрелял своими глазами. — У меня есть…       — Не можешь!, — прервала его Харуно. — Ты достиг предела усталости каналов.       — Сакура права. Конечно, ты можешь принять больше нагрузки, чем средний генин. Если начнешь самостоятельно тренировать стихийную технику, то мы попрощаемся.       Учиха буркнул нечто соглашательное и замолчал. Его лицо было мрачным, глаза дико бегали из стороны в сторону, а тонкие губы были плотно сжаты.       Так дело не пойдет.       Я остановился, и легонько ткнул генина двумя пальцами в солнечное сплетение.       — Я джонин, а ты нет! — говорил я. — Я именно тот человек, который занимается твоим развитием. Молния требует спокойствия, прежде всего внутреннего.       Я поднял его на ноги и отвел в сторону, приказав другим оставаться на месте.       — Саске, что случилось?       — Извините, сенсей. Радость от успехов затуманила разум.       — Эйфория от тренировок — обычное дело. Не волнуйся, ничего плохого не случилось, и ты ни в чем не провинился. Но изучение стихии только под присмотром.       — Вы знали моих родителей?       — Да. Их смерть была для меня ударом, — Я глянул на Саске. — Знаешь, они очень любили тебя.       Поколебавшись, Саске сказал:       — Как я понял, вы ничего не знаете о том, как я жил последние годы.       Я сокрушенно развел руками. Я видел его квартиру, похожую на президентский люкс в отеле.       Коротко, но не упуская ни одной детали, Саске поведал мне все. Свой рассказ он закончил на составлении команд.       Веселый мир: каждый первый убийца, каждый второй сирота. Впрочем, ничего нового.       Закончив, Саске развернулся и подошел к ребятам, посмотрел на их встревоженные лица…       — Никто не хочет быть никем. Все наши поступки частично направлены на то, чтобы заполнить или замаскировать пустоту, которую мы ощущаем внутри.       У Наруто заурчал живот.       — Мне срочно нужно заполнить пустоту в животе. — сказал блондин.       Я подошел и положил руку на ему на плечо.       — Сегодня совместный день в онсене. — сказала Сакура.       — Рамен поем потом, я ужасно грязный! — воскликнул Узумаки.       Наруто побежал вперед, к баням. За ним Саске с Сакурой.       Около горячих источников, я почувствовал сильного шиноби. Рядом с забором я увидел белогривого здоровяка. Он смотрел через дырку на женскую секцию. Он заметил меня, повернулся, вмиг оказавшись рядом. Хирузен говорил, что он возьмет к себе Наруто на обучение, если я возьмусь тренировать кого-то одного. Но я отказался, сославшись тем, что у меня хватит сил на их обучение.       — Джирайя-сан здравствуй. — поприветствовал я. — Ты заберешь Наруто?       — Понимаешь, личная просьба учителя. Хокаге вызвал меня для обучения сына Четвертого — он ответил. — Я слышал, все твои прошли в третий этап. Поздравляю.       — У меня были хорошие учителя, а у них тоже, были учителя не хуже.       Джирайя принял похвалу на свой счет.       — Ты слышал об организации “Рассвет”?       — Группа отступников, берут любые заказы. Их видели во многих странах. Носят черные плащи с красными облаками.       — Ничего ты не знаешь, Какаши.       Он вывалил на меня тонну информации. Биджу. Куча сильных магов, по которым никто не будет скучать.       — Ты думаешь, что с тобой Наруто будет в меньшей опасности, чем в селении?       — Это не джинчурики будет в безопасности, а деревня.       — Они настолько круты, что бросят вызов деревне?       — Возможно. Я продолжу собирать информацию.       — Если тебе понадобится помощь, то знай, на меня можно положиться.       — Буду иметь ввиду.       К нам вышел Наруто.       — Какаши-сенсей, вот вы где. Идемте. — он обратил внимание на моего собеседника. — А это, что за старик?       Сеннин включил клоуна, естественно, что его кривляния не произвели никакого эффекта.       — Дяденька, вы дурак? — Наруто снова отличился.       — Это твой новый сенсей. Будь уважительней. — осадил его.       — Вы меня бросаете? — Эмоции менялись, как в калейдоскопе.       — Нет! Я буду тренировать тебя до конца экзаменов. — я успокоил Наруто.       — Хей, парень, я был учителем Четвертого хокаге.       — В детском саду? — Наруто не издевается, просто у него не складывается образ в голове. Идиот учитель и гений ученик.       Они стали пререкаться. Детский сад, штаны на лямках.       — Кто хочет в онсен? — напоминаю им.       — Ой! — Наруто убежал. — Сакура-тян я иду!       — И я пойду. — сказал жабий мудрец. — Пожалуй, на сегодня хватит вдохновения.       Я остался один. Пойду в онсен. Помылся, посидел, закрыв глаз, чувствуя взгляды девушек.       Все-таки хорошее место, и тренировка способностей, и по-настоящему целебная вода, точнее набор солей, растворенных в горячей, живительной влаге.       Сакура поднялась и пошла ко мне:       — Какаши-сенсей, у меня разболелась шея. И вот, посмотрите…       Я активировал дзюцу диагностики, которое создалось за десятую долю секунды. Я внимательно осматриваю шею и спину.       — Ты здорова. Это фантомные боли. — вливаю в нее немного чакры.       — Ох. Чудесно. Спасибо…       — Мы общаемся ежедневно, не первый месяц. Скажи, что тебя гложет?       — Это личное. Может, когда я стану чунином, я вам расскажу.       Я промолчал. Сейчас Сакура выглядела вовсе не как хладнокровная куноичи, а как честная девчушка на отдыхе.       — По-моему, мне нужна техника посильнее, — заметила Сакура. — Чтобы победить Гаару.       — Времени нет, я могу побить пустынника перед боем. У тебя не найдется колготок, чтобы натянуть на голову? — я потрепал ее волосы. — Отдыхай, завтра в шесть утра на полигон.       Последний раз вдохнул полной грудью и направился к выходу.       На улице меня ждала Газеру. Длинные фиолетовые волосы связаны в узел на затылке, белый спортивный топ и короткая бежевая курточка. На ногах обтягивающие шорты и обувь шиноби.       Я обнял красавицу и приложил свой лоб к ее лбу.       — Какаши-сенсей, я ждала вас. Не сходите со мной за вещами?       — Давненько я там не был.       Близняшки жили вдвоем рядом со штаб-квартирой АНБУ. Маленькая комната, две кровати, две тумбочки, платяной шкаф и одно зеркало на стене. Когда Какаши был в АНБУ, две девушки пригласили его на “тактическую тренировку”. Занятия включали в себя распитие саке и разврат. Хатаке чувствовал отвращение к себе и стыд, но тело было не против. На следующий день он поставил самый большой букет на могилу Рин.       Спустя годы, в квартире ничего не изменилось. Как по линейке, заправленные кровати. На одной из них лежала катана без гарды. Газеру достала из шкафа сумку с одеждой и передала мне. Девушка переоделась в форму.       — Вот и все. Здесь вся наша одежда. — она взяла катану в руки. — Я на дежурство.       Выходя на улицу, отметил знакомые фигуры Юхи и Югао. Они ели мороженое и весело переговаривались. В левой руке Узуки держала большую сумку, из которой торчала рукоять клинка.       — О чем вы говорите, дорогие? – спросил я, удивленно вскинув брови. — Вижу, вы пришли к соглашению.       — Просто не верится, — восхитилась алоглазая. — Я подружилась с замечательной девушкой.       — Это так. — ответила Югао. — А теперь я хотела бы спросить…       Я не устоял перед искушением и принялся слизывать сахар и молоко с ее губ и подбородка. Узуки потрепала меня, словно пса, по голове и попыталась вернуть меня к насущным делам.       — Сегодня, та самая ночь. — она расстегнула сумку. То, что я принял за часть клинка, оказалось рукояткой кнута. — Мы готовы.       Я еще раз посмотрел на девушек. Югао начала кусать губы, Куренай тоже волнуется. За разговором я добрался до дома. Девушки все поняли и принялись готовиться раньше, чем я переступил порог.       Первое, что я отметил, стоя перед дверью, была тишина. В окне последние лучи солнца осветили башенки Академии и позолотили крышу. Безмятежная картина. Посмотрим, что приготовила куноичи из АНБУ.       Едва я зашел, девушки поднялись с места и шагнули ко мне.       — Сядь. — указала на кресло Юхи. — Мы станцуем для тебя.       — Мне это нравится, — осматривая их легкие платья, сказал я. — Очень интересно.       Куноичи встали в центр комнаты. Юхи кивнула в угол, в котором сидела Хана, и Инузука заиграла на сямисене. Когда-то и у меня была лютня.       Я стал вторым Великим Мастером клана, после Линь. Двадцать шесть лет мы жили в изоляции от Внешнего Мира. Ни одного набега на клан или меня. Я подумал, что про меня забыли. Все изменилось одним весенним днем. Я проснулся на широкой кровати, раскинувшись на спине, разбросав в разные стороны руки и ноги, рядом девушка - свернувшись калачиком на самом краю постели, укрывшись тонким одеялом. Я долго глядел на ее юное лицо, разбросанные по подушке длинные темные волосы, по-детски припухлые губы. Ей, видимо, что-то снилось, и ее длинные, изогнутые ресницы мелко подрагивали, пальцы рук слегка сжимались и разжимались. Девушка стала первым ребенком от мужчины Земли и беженки с царства Кана. Я занимался с ней с четырех лет, уже двадцать зим. Огромный потенциал, погубили за секунду.       — Сяомин, пора на занятия. — разбудил ее. Она встала, надела халат и выбежала из комнаты.       Сегодня отличный день, чтобы поиграть на лютне. Она пылилась уже долгие годы.       Во второй половине дня открылся портал. Выбралась толпа злобных, зубастых карликов. Один из них, убил Сяомин, появившимся, словно из руки клинком. Я расколол ему череп ударом ладони. Еще два десятка я сжег. Я терял сознание, они окружили и вперед вышел самый высокий, с костяными шипами на голове и плечах.       — Ты, — он указал на меня. — Идти с нами. Император ждет.       Где владыка Рейден, когда он так нужен. Наверное, советуется со Старшими Богами. Я еще раз взглянул на девушку и сказал:       — Хорошо. Я пойду. — меня попытались схватить, но я вырвался. — Сам.       Я не смотрел, как таркатанцы поедали внутренности.       Куренай вырвала меня из неприятных воспоминаний. Она тронула меня за руку.       — Нет-нет! Не грусти! — неожиданно всполошилась Югао. — Я очень люблю танцевать и уже многое умею! Пожалуйста, посмотри!       Узуки начала плавно двигать бедрами и Юхи подхватила темп. Вот куноичи поднимают руки над головой, чтобы через секунду гладить ладонями полушария грудей. Все это делалось в высшей степени пластично и строго в такт игравшей музыке. Гибкие извивающиеся тела девушек просто гипнотизировали. Я смотрел на танцующую пару и не мог оторвать от нее глаз. Более того, я вдруг почувствовал, что в штанах стало мало места. Я кинул взгляд на Хану.       Судя по тому, что ее пульс начинает биться все быстрее и быстрее, она была также увлечена танцем, наполненным чувственностью и… сексом.       С гибкостью акробата Югао, запрыгивает на подлокотник моего кресла, встает на цыпочки и совершенно вертикально поднимает ногу.       Я, наблюдавший всю эту сцену, уже не мог больше терпеть. Я встал, сбросил штаны, водолазку и трусы, освободив свой затвердевший от непреодолимого желания член.       — Чудесно! – одобрительно сказала Югао. — И хорошая разминка.       — Чего ты от меня сейчас хочешь? — прошептала Куренай.       Ей нужна была помощь. Ибо еще никогда она не попадала в подобную ситуацию. Я стал раздевать Юхи. Аккуратно снял платье и тонкую материю трусиков.       — Ты знаешь, что твоя новая подруга мазохистка? — спросил я, мои руки мяли ее ягодицы. — Сегодня Югао должна была тебе рассказать все про свое увлечение.       — Да. Хоть и кажется все, что будет происходить в этой комнате мне кажется верхом безнравственности и распутства. — тихо сказала Куренай, поглаживая мой прибор. — Но я не отступлю. Я хочу переступить свои пределы.       Пока я разговаривал с Юхи и оценил ее здоровье, Югао достала приспособления, купленные в квартале развлечения, подвесила на крюке цепь. Хана ей ассистировала.       — Все готово. — Югао вручает мне кнут, словно величайшее сокровище. Обычного человека таким можно забить досмерти за десяток-другой ударов. Хана застегивает кандалы на обеих девушках.       — Как тебе кнут? — протягиваю его Хане.       — Слишком крут, меня мама таким стегала в детстве, когда я не хотела делать татуировки на лице. — оценила орудие экзекуции, пару раз щелкнув им по цепи нал головой Югао. — Для Куренай-сан я возьму попроще.       Хана встала сбоку и замахнулась, раскручивая кнут над головой.       — Считайте, Югао-сан. — произнесла Инузука и нанесла первый удар.       На груди и животе девушки появляются вспухшие рубцы, которые исчезнут через пару часов.       — Один. Два. Три…       Мои руки обнимали шею Куренай, а член проникал все глубже в ее тело. Хотя я не старался очень уж глубоко проникнуть в ее тело, все же член вызывал внутри ее острые, на грани сладостной боли, ощущения. Левой рукой я повернул ее голову, чтобы она видела Югао, правой ласкал ее от бедер до груди.       — Прости я не могу на такое смотреть, — сказала Куренай и отвернулась. По ее щекам текли слезы. — Я хочу уйти.       — Ты позволишь мне кончить? — я держал ее подбородок.       — Пожалуйста, – прошептала Куренай, прижимаясь бедрами. — Я тоже на грани.       Я видел, как Куренай смотрела на рубцы Узуки и мелькающий хлыст Ханы, ритмично, под счет, окрашивающий обнаженное тело в красный цвет. Это зрелище только отдаляло наступление ее оргазма.       — Смотри на меня. — сказал я.       Как только я произнес слова, тело Куренай выгнуло дугой. Я ответил на сигнал и на всю длину продвинул свой член внутрь горячей киски. Я не помню, наступил ли ее оргазм за долю секунды до этого или же мгновение спустя.       Я расстегнул кандалы и обнял, словно не понимающую где находится девушку. От ее волос исходил приятный запах летних трав. Она помотала в разные стороны головой и увидела, что Хана и Югао прекратили действие.       — Простите, Какаши, Югао. — она поклонилась. — Я переоценила себя. Я отлично знала, чего ожидать. Я готова понести наказание.       — Это не наказание! — с жаром ответила Югао. — Я чувствую себя отлично.       — Я твердо намерена получить свою порцию кнута. — сказала Куренай на удивление спокойно и холодно. — Теперь я точно знаю.       Куренай застегнула ремни, чтобы дотянуться до цепи, но не успела встать, как Хана щелкнула кнутом.       — Руки! — сказала, и сжала рукоять кнута.       Юхи протянула руки. Инузука засунула кнут за пояс и принялась проверять ремни, крепившие девушку к цепи. Справилась она быстро, и вновь Куренай обездвижена. Хана вытащила хлыст и встала куда-то вбок, скрывшись в тени.       — Считайте, Куренай-сан.       Первый удар она нанесла по груди, задев сразу два соска.       — Один! — крикнула Куренай.       Второй удар пришелся на плотно сбитые кубики пресса.       — Два! — глаза девушки заблестели.       Третий раз Хана взмахнула хлыстом и Юхи получила болезненный тычок в солнечное сплетение.       — Три. — прошептала Юхи, когда смогла восстановить дыхание.       Югао смотрела так пристально, словно стараясь запомнить все детали. Запоминать было особенно нечего. Один человек порол другого. Точнее одна симпатичная особа охаживает красавицу. Куренай развернулась и вытянулась стрункой, она прогнулась в спине. Ее аппетитная, упругая попка оказалась самым выдающимся местом. Я не мог налюбоваться этой картиной, ее изящными и подтянутыми формами тела. Оно было просто совершенно.       Хана повернулась ко мне.       — Видишь, эта сучка работает на публику. Возьми и выпори, как следует. — процедила сквозь зубы девушка.       Я подошел к сумке и выбрал самый легкий прутик. Юхи следила за мной взглядом, стараясь этого не выдать, поворачивая лишь зрачки алых глаз, выглядывая из-под рассыпанных волос, я поцеловал красавицу, и стегнул по торчащей попке, дернув прутом на себя. Девушка вздрогнула всем телом и начала отсчет. Свист розги и алая полоска, которая быстро краснела, на девичьей попке перечертив ее четко на самой выпуклой точке обе половинки, говорили о первом ударе. Через пару секунд, когда я полюбовался на деяния рук своих, стегнул Куренай еще, затем еще и еще… Я порол девчонку не торопясь, со вкусом и оттяжкой. После каждого очередного удара красавица вздрагивала всем телом, но продолжала считать, прикусывая губы до крови. Я как художник укладывал параллельные полосы на беззащитную, уже изрядно исхлестанную попку девушки. Иногда удары не выходили параллельными и перекрещивали предыдущие. В эти моменты я видел, как особенно сильно вздрагивает тело девушки, а руки судорожно сжимали кулаки, и начал умышленно ложить розгу поперек предыдущих ударов, стараясь при этом что б она максимально много перечеркнула уже вспухших красных рубцов на попке девушки, которая так смиренно и покорно отдалась в мое распоряжение.       Лишь на тридцатом ударе Юхи прогнулась в спинке, сильно дернулась прикусив нижнюю губку и томно резко выдохнула. Это была лишь половина порки. На ее попке полосы от прутьев словно сеткой покрывали всю ею поверхность, так что уже стараться попасть специально по поротому месту накрест не было смысла. Я опустил розгу, и погладил исхлестанную поверхность попки, отчего та вся просто вздрогнула словно от удара тока, задрожала всем телом, и податливо прогнулась в спинке подавая свою исхлестанную попку на встречу моей руки, незаметно разводя ножки в стороны, словно приглашая его пальцы внутрь мокрого пульсирующего влагалища. Ее дыхание участилось и стало прерывистым. В момент самого прикосновения она чуть слышно простонала толи от боли толи от возбуждения. Хана глядя на это недовольно похмыкала в зажатый кулак и принялась пороть Югао, я коснулся губами ее шеи, а Юхи томно вздохнула. Я обошел девушку с другой стороны и продолжил порку. Юхи уже громко стонала при каждом новом ударе, выгибаясь всем телом, подбрасывая попку слегка вперед за прутиком. Она уже вся кипела от желания, и активно терлась ногами, которые уже и без того была мокрые, особенно после того как я погладил попку. Ее ерзанья вскоре стали настолько откровенны, еле заметно раздвинула ножки в стороны и лукаво взглянула на меня, слегка повернув голову на бок. В ее взгляде читался стыд, желания и мольба сделать то что она хочет. Я все понял без слов и последний удар нанес так что кончик прутика хлестнул по мокрой промежности, влага которой только усилило боль прикосновения кончика розги к столь нежному и сокровенному месту девушки. В это момент алоглазка громко вскрикнула затрясясь в судорожном оргазме и повиснув на руках, поджала свои длинные ножки в коленках до подбородка. Ее исхлестанная попка была прелестна в этой позе словно спелый персик. Через мгновение ее сотрясли еще несколько беззвучных судорог оргазма, после которых она вытянулась с закрытыми глазами и приоткрытым ротиком, жадно ловившем воздух. Я снимаю девушку и несу в сторону дивана. Положив ее на живот я начал лечить пораженные места попки девушки, техникой мистической ладони. Юхи же громко стонала от боли вперемешку с жутким возбуждением. Меня же заводила ее фантастическая попка: упругая, тренированная и желанная. Настоящий гипноз, которому я не в силе противиться…       Хана от души поработала над Югао: все тело в следах, особенно Хана постаралась над задом. Он был под цвет волос куноичи.       Я окликнул Узуки сзади:       — Эй, милая, ты не хочешь отдохнуть?       Девушка обернулась. Она подтянулась на руках и ногой сняла цепь с крюка, что был прибит к потолку. Отклеила маленький пластырь телесного цвета от кожи и отмычкой вскрыла браслеты. АНБУ.       — Что такое, я только вошла во вкус. — куноичи сделала недовольную гримасу. — Ударьте меня!       Во вкус вошла и не вернулась… Мы вдвоем с Ханой, привели куноичи в порядок. А ее неутомимое тело, как всегда, готово к новым оргазмам…       Югао дала себе десяток пощечин, после ее ладонь превратилась в кулак. Девушка била себя кулаком в нос. Я остановил руку куноичи и сказал:       — Я стою голый рядом, а ты воюешь не в ту сторону. Плохая девочка.       Куноичи обняла меня и смотрела в пол:       — Я знаю все, что вы хотите сказать. Что вы не ожидали услышать такую просьбу, что вы не ожидали от меня такого поведения, что я не такая девушка, как думали раньше. Что от этого никто не пострадает. Наоборот, я поклялась не играть с противниками, а расправляться быстро и жестко. Так?       — Я начну с другого. Вы все стали частью меня. Мы живем в тесном мире и так мало знаем друг о друге. Каждый день я узнаю новое о вас и принимаю, такими, какие вы есть.       Югао сжала мою ладонь и поцеловала меня.       — Ударьте меня. — молила Югао. — Сейчас мне этого хочется, как никогда.       К нам подошли Хана и Куренай. Юхи села в кресло отдыхать. Хана ткнула рукояткой кнута в печень Югао. Поставила АНБУ на колени.       — С моей матушкой, ты не был так любезен. — куноичи сжала между бедер шею Югао и просунула ей в рот пальцы. Мой жаждущий член уперся Узуки в лицо, моментально Хана насадила ее ротик. Сверху мне было видно, как ее тело покрылось мурашками, ее глаза были закрыты от удовольствия. Хана улыбнулась, наши губы соединились, ее язык проник в мой рот.       — Как долго не наступали выходные, - оторвавшись от моих губ, сказала она, - Югао, соси лучше.       Хана выпустила шею из захвата, отчего Югао скривилась, но продолжила с упоением насаживаться ротиком на мой член.       Куренай села на колени рядом с Югао. Юхи слегка пощипывала соски куноичи.       — Анко показала мне технику, которая тебе очень понравилась, Какаши.       Я вытащил член изо рта одной девушки и направил на другую. Куренай пощекотала уздечку кончиком языка и заглотила член полностью. Югао смотрела с завистью. Я смотрел на красавицу с алыми глазами и чувствовал, что подхожу к пику.       — Я скоро кончу. — предупреждаю всех.       Юхи отодвигается, пытается отдышаться, ее место занимает Югао и мои струи спермы бьют ей в горло. Хана придерживает голову, но Узуки и не думает отстраняться.       Остаток ночи я уделил Хане. Впервые, после трансформации в госпитале, она не пыталась меня укусить, была нежна и ласкова. Все было хорошо.