le destin est cruel

      

[daughter — home]

             Сумерки только начинали вступать в свои права над городом, неимоверная жара спала и горожане вздохнули с облегчением, и жизнь забурлила по новой, но уже ночной, деятельностью.              В аэропорту Инчхон объявили посадку рейса Токио — Сеул. Среди всех прилетевших людей, один выделялся. Он красив, но красота его была в необычности. Невысокий рост, но правильные пропорции делали его ноги модельно длинными и худыми, черный плащ подчеркивал его тонкую талию. Клетчатый берет добавлял этому парню шарма француза, а черная маска скрывающая половину его лица, делала его таинственным. Его непослушная и отросшая челка, непонятно голубо-серого цвета, скрывала за собой усталый взгляд хозяина.               Пак Чимин — французская модель, только что закончившая очередную фотосъемку в Японии. Прилетел проведать своих родителей, которые в командировке в Корее и друзей на каникулы, которые у него начались по окончанию второгого курса и окончания контракта в Японии.              Пак прошел паспортный контроль и, забрав свой чемодан, сел в такси. Он никому не сказал о том, что его контракт закончился на месяц раньше, точнее он просто не сказал, сколько он должен был длиться, просто «долго». Чимин думал, что сможет отдохнуть месяц в Токио с Тэ, но тот резко сорвался к Чонгуку в Париж, так как его парень заканчивал школу, поэтому ему не оставалось ничего, как тоже сорваться, но уже в Корею к родителям и друзьям, которых не видел вот уже два года.              Семья Пак переехала во Францию, когда Чимину было всего пятнадцать и он должен был поступать в старшую школу. Поступил он правда в Париже, где и познакомился с Тэхёном и Чонгуком, который младше их с Тэ на 2 года. Чимину пришлось оставить в Сеуле своего друга детства, Юнги, который заменил ему старшего брата, и это далось ему очень тяжело. Они были как инь и янь, такими разными, но их неизбежно притягивало друг к другу, не смотря ни на что.              Проезжая ночным Сеулом на Чимина наплывают воспоминания, как огромным цунами. Когда такси проехало башню Намсан, его терпению пришел конец и слезы покатились сами. Ведь в последний раз они виделись «там», в последний раз клялись о вечной дружбе, вешая замочек и обещая, что будут поддерживать связь, в последний раз он видел его глаза, что были и будут для него звездой, что ведет по правильному пути домой, в последний раз он сказал себе, что Юнги навсегда останется его…              — Да, — слабым голосом ответил Чимин, даже не обращая внимания на странно поглядывающего водителя.              — ЧимЧим, ты чего? Что с голосом? — обеспокоенный голос Тэ послышался из динамика, разом теряя всю веселость. — Так, а ну, быстро, включай видеосвязь. Я должен посмотреть, что с моим мальчиком.              — Нууу, Тэ… Я же просил, — Чимин вытер рукавами свитера глаза и включил видео, противиться голосу строгой мамочки Тэ опасно для психики.              — И? Что случилось? По обстановке возле тебя могу предположить, что ты в такси. Так чего ты нюни распустил? — мягкий и низкий голос Тэхена распространился по салону, а водитель стал еще больше коситься. Видимо людей, которые разговаривают на французском, он видит впервые.              — Мы башню Намсан проехали… — слезы снова застыли в глазах, а Чим обреченно и беспомощно смотрит на сидящего Тэхёна в пижаме Скуби Ду и в смешной повязкой бантиком, который в ответ нахмурился.              — И ты из-за этого слезу пустил? Чим, вы же переписываетесь и общаетесь. Ну видел ты его только на экране, да. Но ведь не повод плакать, когда человека шесть лет не видел… — неуверенно начал Тэ, но вдруг его со спины обнял Гук и, положив голову на плече, продолжил за Тэхёном:              — Хён, вы же поддерживаете общение и ты все еще в его лучших друзьях. Он сам тебе не раз об этом говорил, так чего ты так расстроен? — корейской обращение в его французской речи было более чем странно, но приятно успокаивало. Чонгук хоть и шило в заднице, но всегда чувствовал, когда быть серьезным, а когда вредным ребенком, чем немало проблем доставлял всем, поэтому он называл его «хён» только тогда, когда был серьезен.              — Я расстроен потому, что не успел сказать ему самых важных слов в моей жизни. Я просто трус, потому что побоялся открыть ему правду, побоялся, что тогда навсегда потеряю друга. Но сейчас я чувствую, что теряю его еще больше, потому что выше планки «лучшие друзья детства» мы не перейдем, — повернув голову в сторону окна, Чимин подмечает, что еще немного и они подъедут к родительскому дому, где они живут во время командировки.              — Ну, давай не забывать, что когда вы клялись друг другу в дружбе то тебе было пятнадцать, а ему семнадцать, и он был противником всего, что связано с ЛГБТ, это раз. Во-вторых, ваш замочек вечной дружбы на башне Намсан всё еще весит и может перейти в категорию любовь, потому что ты сам говорил, что он подружился с Сокджином и Намджуном, — иногда оптимизм Чонгука там и напирал не оставляя места на что-либо другое.              — А в третьих, не зря же он предложил повесить замочек там, где обычно клянутся в вечной и чистой любви, а? — Тэхён игриво поиграл бровями и сразу же снова стал серьезным. — Но если серьезно, то ты подумай. Он был противником, но все равно привел тебя на башню, да и подружился же вконец с самой мимимишной гейской парой Сеула. Это что-то да значит.              — Это говорит только о том, что он поумнел и не судит человека по ориентации. А башня… Мы были подростками, тогда все было слишком романтизировано, — Пак снова посмотрел на лица своих друзей. Он понятия не имел за что ему эти два ангела хранителя, что всегда помогали, начиная с его переезда в Париж. — Но если не говорить от лица моего пессимизма, то я вас понял. Не все еще может быть потеряно, я посмотрю по ситуации.              — Вот и умница, а мы побежали собираться. У кое-кого тут выпускной намечается, — Тэхён улыбнулся своей яркой улыбкой и, передав телефон Чонгуку, пока тот залип на своего парня, подорвался в ванную.              — Точно. Ну что, Гуки. Теперь ты сто процентов во взрослой жизни, не натвори хуйни в первый же вечер, — уж кто-кто, а Чимин знал, о чем говорил.              — Я лично прослежу, — послышался голос откуда-то из ванной, на что Чон насупился, что рассмешило Мина еще больше.              — Поверю на слово. Развлекайтесь, — Чимин с улыбкой уже хотел перервать связь, на душе снова стало легче после разговора, как Чонгук сказал:              — Йа, Чимиин-а. Ты же знаешь, одно твое слово и все мужики у твоих ног, — хоть тон и был шутливым, глаза Гука всё равно слегка обеспокоенно блестели.              — Я знаю Гуки. Спасибо вам за это, — Чимина теперь распирало от волны любви к своим друзьям, которые просто с полуслова его понимали. — Bon amusement!       

***

      

[skye townsend — noreg]

              Машина заехала на поселочною дорогу. Гравий хрустел под колесами, а Чимин опустил окно и впервые за долгие шесть лет наслаждался тем, что оказался дома. Еще чуть-чуть и мама с папой, и комната где он вырос, и окно, через которое видно окно соседского дома, а именно окно Юнги. С этими местами у него много воспоминаний.              Пак все еще общался с Юнги, но максимум общения, который у них присутствовал, это общение через видеосвязь, не больше чем на час, раз в месяц. Чимину невероятно грустно из-за этого. На их общение сказывается всё: работа Юнги, работа Чимина, разница часовых поясов, всё. Но все же, когда им удается выкроить время и договориться созвониться, они разговаривают обо всем и сразу. Мысли бегают, путаются и Чимин, бывает, невпопад вставляет что-то ужасно глупое или со смешным французским акцентом из-за чего начинает паниковать еще больше, но вся нервозность улетучивается, когда Юнги ему по-доброму улыбается.               Он знает Юна, кажется, всю жизнь, но страшно боится его потерять. Боится, что хоть как-то покажет свою подростковую влюбленность, которая стала лишь сильнее со временем. Период принятия был сложным, и пережить его помогли Гук и Тэ. Они то и помогли ему понять и принять. Маленький пятнадцатилетний Чимин был совершенно растерян и напуган. Он не понимал, почему так сердце ноет, почему он скучает за Юнги больше, чем за родителями, когда те уезжали в командировки, почему слезы неосознанно катятся, когда вспоминает о башне, почему без него не выходит так, как раньше, почему, почему, почему…              Со временем, Чимин понял, что он просто влюбился, как подросток, в лучшего друга, который был гомофобом. Хотя он и был подростком. Тогда. Чимин надеялся, что это пройдет, что Тэхён и Чонгук просто ошиблись, и он просто скучает за своим хёном. Но его влюбленность только росла и укрепляла свои корни глубоко внутри Пака. Несомненно, разговоры по видео звонкам помогали, и становилось не так тоскливо, но в то же время, не было еще ни одного случая, когда после разговора с Юнги он не рыдал бы в подушку.              Сейчас, вернувшись в Сеул, воспоминания вновь нахлынули и Чимин, уже более опытным взглядом, оценивал все поступки и прикосновения, и все так же не понимал, между ними что-то было? или нет? Одно Чимин решил для себя сразу: если он увидит хоть шанс, хоть малюсенькую искорку, намек со стороны Юнги — он ею воспользуется, даже если будет отвергнут. Он уверен, что сам в жизни бы не справился с отказом, но рядом с ним есть его Тэгуки, поэтому Чимин справится, будет больно, но справится. Невероятный пессимизм Чимина радости не добавлял, но ничего с собой поделать не мог, он уже видел, как ему отказывают. И не скажешь, что обычно этого человека переполняют энтузиазм и оптимизм вкупе с неисчезающей улыбкой.       

[fanboy — unlike]

             Такси подъехало к воротам, и Чимин попросил:              — Остановите здесь, пожалуйста. Дальше я сам, — Пак вышел в ночь и вдохнул полной грудью сеульский воздух, пока водитель доставал его чемодан. — Спасибо.              Наслаждаясь короткой прогулкой от ворот к дому, Чимин понял, что всё-таки, как бы он не любил Корею, но его дом там, где его сердце, а оно сейчас у Мин Юнги.              — Мам! Пап! Ваш сын снова с вами. Встречайте! — кричит Пак с коридора, пока разувается. Настроение Чимина мигом поднимается, когда видит удивленные, но радостные, лица родителей, что сидят в зале.              — Что вот прям вот так? Не обнимете даже? — Чимин обижено надувает губы, но надолго его не хватило, потому что сразу же попал в объятья мамы, а следом — папы.              — Мы подумали, нам послышалось. Хотел уж грешить на суп из грибов твоей мамы, — усмехается господин Пак.              — Йа-а, Чжина-а. Ты что такое говоришь? В следующий раз сам готовить будешь, — бьет того в плечо госпожа Пак. Чимин смотрит на их добрую перебранку с улыбкой и чувствует, как внутри разрастается любовь. — Боже, Мини, ты же голодный небось. Что же ты молчишь? Почему ты не позвонил? Я бы что-нибудь вкусненького приготовила.               Мамы они везде одинаковые.       — Я хотел сделать вам сюрприз. И как я думаю, он удался, — улыбнулся Пак младший и, уже садясь за стол, сказал: — А вкусное у тебя всё, мам.              — А ты чего так рано? Мы думали, ты еще как минимум месяц будешь в Японии с Тэхёном, и встретимся мы уже только в Париже, перед началом нового года, — поинтересовался Пак старший.              — Я тоже так думал, пап, но у Гука выпускной, а закончили контракт мы раньше, поэтому Тэ сорвался в Париж. Ну и не сидеть же мне одному в Токио, решил к вам слетать, — уплетая мамину еду, слегка давясь, произнес Чимин.              — Это правильно. Проведем вместе на месяц больше. А ты чего с Тэхёном не полетел на выпуск?              — Мы когда билеты брали на рейс, с которого успевали бы на выпускной, было только одно свободное место. Я и сказал, Тэ его брать, всё-таки его парень выпускается, а я уж как-нибудь переживу. Тэ и так был очень расстроен, что пропустит выпускной Чонгука, так что тут и речи не шлось иной, как ему место уступить. Ты бы видел лицо Гука, — усмехается Чимин, когда вспоминает лицо Чонгука, когда тот в шоке ему позвонил и попросил подтвердить, что тот Тэхён, который перед ним стоит настоящий. — К тому же, они должны через неделю прилететь сюда.              — Ты за ними присмотри, а то зная Чонгука, могу поспорить, что проблем он себе найдет. К тому же с таким корейским. Надо было вам больше его с Тэ гонять по произношению, — произнес отец Чимина.              — Беспокойный ребенок, — не зло, а скорее обеспокоено произнесла госпожа Пак.               Чонгук вырос в детском доме и когда Чимин с ним познакомился, то родители порывались его усыновить, но тот их остановил и уговорил этого не делать. Чонгук гордый и смышленый малый, поэтому смог «выжить» в этом мире, к тому же с ним всегда был Тэхён. Родители Чимина не смогли с этим так просто смириться, поэтому почти всегда забирали Чонгука, а где он там и Тэхён, на выходных на культурные мероприятия, и любили его тоже очень сильно. А Чимину это было только в радость, он всегда мечтал о младшем братике.              — Ах да, Чимин, милый. В доме Минов завтра званый ужин и раз уж ты приехал. Пойдешь с нами? Или хочешь отдохнуть? Как я поняла, ты никого не предупредил о своем прилете, поэтому не думаю, что возникнут проблемы с если ты не пойдешь, — спросила мама Чимина, вырывая того из раздумий.               Сердце Чимина начало отбивать чечётку. Ужин? У Минов? Почему?              — А в честь чего у них ужин? — Чимин постарался успокоить свой пульс и не думать, просто ничего не думать лишнего, чтоб потом не жалеть.              — Я не знаю, милый. Юна, мне ничего не рассказала, но сказала, что как друзья семьи мы обязаны присутствовать.              — Тогда, конечно приду. Тем более, там будет Юнги. Мы с ним целых шесть лет не виделись, — голос Чимина слегка задрожал, а его мама посмотрела на него так, будто всё знает. Только вот вопрос: что всё?              — Хорошо. Тогда отдыхай, — и, потрепав сына по волосам, которые отдают серым, ушла в спальню к мужу.              А Чимину ничего больше не оставалось делать, как доедать и планировать завтрашний день. И первым в списке его дел была парикмахерская. Пора бы сменить прическу.       

***

      

[ag, claire wyndham — my love will never die]

       Званый ужин …              — Позвольте представить вам мою девушку, Ким Дженни, — ничего не выражающий взгляд Юнги скользит по гостям. — Которая в будущем станет моей женой и …              И тут взгляд Юнги натыкается на парня с персиковыми волосами, который просто стоит, а кажется, что находится на подиуме. В его глазах целый океан эмоций, но сейчас преобладали шок, неверие и боль. Неимоверное количество боли. А Юнги просто поверить не может, человек, которого он так хотел увидеть, за которым так скучал, сейчас стоит напротив него в шоке. И точно такой же шквал эмоций, как и у парня, промелькнул и в юнгиных глазах.              — Чимин…               Но того уже и след простыл. Больно. Хотя чего он еще ожидал, все и так было понятно. Но как же больно, больно ступать по мелким осколкам разбитого сердца…