II prendre ou tomber
21 июня 2019 г., 20:15
[bazanji — lights go down]
Солнце уже часа три как встало, птички уже тоже вовсю щебечут, только одна неимоверно ленивая жопа, Пак Чимин, всё еще спит. Он планировал поспать так до десяти, но не все идет по плану. Утро начинается со звонка. Пак тянется за телефоном, не открывая глаз. — Что? — недовольно, сонно и едва слышно пробурчал он. — Ты что, спишь еще? Йаа, Пак Чимин, поднимай свою жопу с постели! У тебя сегодня важный день. Встреча с твоей первой любовью за последние шесть лет, — из динамика раздается радостный голос Тэхёна. — Ким Тэхён, несносный ты человек, сейчас только… — Чимин отнимает телефон от уха и, разлепив один глаз, смотрит на дисплей. — Сейчас только семь утра, а у вас, между прочим, двенадцать ночи. Так какого ты мне звонишь? Ты сейчас должен быть в стельку и раскладывать Чонгука где-нибудь в туалете. — Ну, насчет первого ты прав, а второе не за горами. Просто хотел позвонить тебе и напомнить, чтоб ты не проспал свой самый важный момент в жизни, — теперь Чим расслышал пьяные нотки в голосе и как только хотел возразить, услышал продолжение: — И мне глубоко насрать, что ужин через тринадцать часов. — Да бля, Тэ. Если бы я поспал еще часика так три, ничего бы не случилось, — но, не смотря на то, что он только что сказал, разлепил глаза и начал потихоньку просыпаться, всё равно больше не уснет. — Да-да, я знаю, но потом благодарить меня будешь. А сейчас всё, иди делай, что хотел, потом все подробно расскажешь, а я пошел искать своего парня, чтобы… — Я понял Тэ. Спасибо, — поблагодарил Чимин и отключился. Но поваляться в постельке еще пять минуточек — это святое.***
— Какой цвет вы хотите, господин Пак? — накидывая накидку, спросил у него мастер. — Давайте что-то яркое и жизнерадостное, — отвечает Чимин. Это впервые за последние шесть лет, когда Пак пришел в корейскую парикмахерскую, да и разговаривает с кем-то на корейском, кроме близких. Чимин стесняется своего французского акцента, хотя Тэхён с Чонгуком, и даже Юнги, говорят, что это мило. И он им верит, просто как-то стыдно, что это твой родной язык, а разговариваешь с акцентом. Тэ и Гуку нормально, они выросли не в Корее. Тэхён только с родителями разговаривал на корейском, поэтому его знает, а Чона они с Тэ учили. Хотя чему могут научить дети, когда сами толком не знают. Да и не заморачивался он по этому поводу раньше, ведь необходимости не было, а сейчас, когда ему предстоял месяц в родном городе, он решил исправить этот маленький казус и разговаривать без акцента. — Красный? Голубой? Зеленый? Розовый? Жёлтый? Оранжевый? Белый? — скороговоркой выдал парикмахер. — Что-то среднее между оранжевым и розовым, — сказал Чимин. Хотелось чего-то нового, потому что большинство из этих цветов Пак уже пробовал, но увидев задумчивое лицо мастера спросил: — Можно же такой сделать? — Конечно, конечно, — начал заверять его тот. — Сейчас всё будет. Чимин недоверчиво хмыкнул и решил, что будь что будет, хуже уж точно не будет. Он сомневался, что парикмахер правильно его понял, ведь Пак не знал, как будет «персиковый» на корейском, а хотел он именно такой цвет. — Ну вот и новый Вы, — произнес с довольной улыбкой мастер Со, поворачивая Чимина к зеркалу. С мастером они успели разговориться за эти три часа, и Чим уже знал: сколько у него собак, почему сбежала кошка и кто убил его домашнюю крысу. Парень это знать не хотел, зато хотел узнать каков будет конечный результат его покраски, и не разочаровался. Парикмахер хоть и был болтливым, но свое дело знал, он сразу понял, какой цвет хотел его клиент и превзошел все его ожидания. — Так как Ваши волосы уже были до этого осветлены и покрашены, то после повторного осветления я использовал тонер. Он смоется через десять раз мытья головы, и если вам понравится этот цвет, то можете прийти через неделю, я укреплю цвет краской. — Спасибо, огромное. Это просто шикарно, даже не ожидал такого цвета на своих убитых волосах, — восхищенно произнес Чимин. — Цвет мне нравится, но не думаю, что с моими частыми перепадами настроения я долго буду в одном и том же цвете. — Это моя работа, делать то, что просит клиент. А насчет другого цвета не волнуйтесь, его будет достаточно легко поменять, поскольку тоник смоется почти весь. — Хорошо. Спасибо Вам еще раз, — поклонился на прощание Пак. — Приходите еще, господин Пак. Выйдя на улицу, Чимин уже хотел позвонить Тэ, но вспомнил, что в Париже сейчас утро и Гук с Тэ наверняка отсыпаются после выпускного. Внезапно его телефон зазвонил. — Ты же должен отсыпаться, — ответил Чимин на звонок Тэ без «привет и здрасти», как говорится: «помяни черта». — И тебе утречка доброго. Мы вообще-то только пришли, — очень радостно произнес Тэхён. — Чонгук уже спит, а мне позвонили от Gucci. — И что же они хотели? У нас же только контракт закончился. — Так в том то и прикол, что они со мной хотят заключить контракт на постоянной основе, — радостно и немного неуверенно начал Ким. — Но.? — Чимин был безумно рад за Тэхёна ведь тот очень много работал ради этого, да и этот бренд как никто другой ему подходит, словно он был создан для него. — Ты что-то не договариваешь, Тэ. — Но тебя там не будет Чим. Да и не честно это все, мы вместе туда пришли и так же работали. — Боже, Тэ. И ты по этому поводу паришься? Не думай об этом и соглашайся. Ты вообще за это думать не должен был, — Пак действительно негодовал. — Ну Чим. Но это же… — уже просто неуверенно продолжал Тэ. — Не, ну ты серьезно, Ким Тэхён?! Что я тебе всё время твержу: «сначала думаешь о себе — потом остальное»? Ну, так и думай сначала за себя. Я, конечно, премного благодарен за то, что ты подумал о том, как я там бедненький переживу то, что ты станешь единственной и неповторимой моделью Gucci, но уж поверь мне — переживу. А если серьезно, то я действительно рад за тебя, ты заслужил этого контракта больше меня, Тэхён-а, поэтому ты обязан… Слышишь меня? Обязан!.. подписать этот контракт и надрать всем этим сучкам их тощие зады. — Боже, ЧимЧим, почему ты такой невыносимо оптимистичный? — Чимин улыбаясь, шёл по улице в сторону метро и, просто видел, как Тэхён смущенно прикрывает лицо рукой, — Я просто волнуюсь, что ты останешься без денег на пропитание, — но быстро придя в себя, снова стал сучкой, которую Чимин ждал и любил. — Ой, вот уж не надо. Я верю, что два моих лучших друга не оставят меня в бомжах, — смеясь и радуясь этой маленькой перебранки, Чимин сел в поезд. Всё-таки он скучал за этими двумя, хотя с Тэ он не виделся от силы неделю, а с Чонгуком месяц. — Ладно, поздно уже, точнее рано. Иди спать, я тебе вечером позвоню. — Хорошо. Спокойной ночи, Пак. — Доброго утра, Ким. Чимин закончил вызов и уставился в вид за окном. Оставшееся время он провел в музыке и мыслях о том, как пройдет ужин: сразу ли узнает его Юнги, что семья Мин хочет рассказать, понравится Юнги его новый цвет волос, о чем они будут разговаривать. Чимин до сих пор не рассказал Юнги о том, что прилетел, хотя тот и знал, что у него съёмки в Токио. Если так подумать, то не так уже и далеко, Париж всё-таки дальше будет. Но это не отменяло того, что Пак ужасно волновался, и речь даже не о его любви к Юнги, а в первой встречи. Разговоры по видеосвязи это одно, а разговор в живую — другое. Чимин просто надеялся, что эта встреча будет сюрпризом для Мина. Приятным. Уже почти дойдя до дома, его телефон снова зазвонил, и на этот раз с незнакомого номера с кодом Франции. — Да? — облегченно выдохнул Чимин на французском, надеясь, что облегчения было не заметно. Всё-таки легче. — Месьё Пак, я представитель дома Chanel, Жак Пёти. Наш бренд ищет модель для новой коллекции, и агентство порекомендовало Вас, поскольку Вы хорошо себя показали в работе с Gucci. И Вы как раз находитесь в Сеуле, где мы и будем работать над этим показом. Контракт предполагает полтора месяца работы. Если вы согласны, наш представитель предоставит контракт на подпись. — Конечно же, я соглашусь. Когда еще мне выпадет такой шанс. Спасибо Вам, месьё Пёти, — недолго однако Чимин «сокрушался» по поводу того, что останется без работы. — Вам спасибо. Ваша репутация действительно великолепна и Ваше будущее, как модели грандиозно, — на эти слова Пак всего лишь ухмыльнулся. Да и откуда уважаемый месьё Пёти мог знать, что это будет Чимина последний контракт в сфере моделинга. Его душа всё-таки лежит к пению. — Всего доброго. — Ага, — пробормотал Пак, заходя в дом в легкой задумчивости. — Ты уже вернулся, Мини? Чего так поздно? Ужин в восемь, а ты только сейчас вернулся и нам надо… — мама Чимина вышла с зала, так и замерев в дверном проеме, потеряв дар речи, смотря на то, как ее сын преспокойненько разувается. — Что надо, мам? — убрав волосы назад, спросил Чимин, но видя, что женщина все еще в ступоре, спросил: — Мам? — Чимин, это что вообще? — махнула рукой она на его волосы. — А, я решил немного сменить прическу. Вроде бы получилось хорошо, — растерянно ответил Чимин, снова убирая волосы назад. — Ну, немного ярко и необычно, но тебе подходит. Я просто не ожидала. Ладно, всё, хватит ворон ловить, нам надо собираться, — госпожа Пак резко пришла в себя и засуетилась, подталкивая сына в спину. — Ну, мам. Сейчас только пять, ужин в восемь, дом соседний. Зачем так спешить? — Чимин действительно не понимал, потому что собираться быстро он привык. — Затем, что у тебя костюма еще нет, волосы не уложил. Короче в порядок себя еще не привел, а там же Юнги будет… — женщина резко замолчала, поджав губы. — Что? Мама? Что ты имеешь в виду? Зачем мне наряжаться для Юнги? — мы не будем обращать внимания на то, что Пак всё-таки планировал принарядиться для Юнги, но вот его маме об этом знать не надо. — Мам? — видя, что она не отвечает, настаивал тот. — Мини, хотя ты и не говоришь, но я вижу, что ты к нему неравнодушен… — неуверенно начала госпожа Пак. — Да с чего ты взяла? Я же поводов даже не давал… — Может ты так и думаешь, но мне не создало труда понять, что твои рыдания после разговоров с Юнги отнюдь не от радости. Да и когда, ты упоминаешь о нем, у тебя так глаза светятся, как будто нет человека прекраснее, столько любви, понимания и принятия, — женщина с любовью посмотрела на Чимина, который закинул голову назад, как бы прося слезы не течь. — Мини, он хороший и всё такой же добрый. И тебя он любит, может и не так как ты, но любит. Так что не надо бояться. Любовь двухсторонняя: если держать её слишком долго в себе, она тебя же и погубит. — И в кого ты у меня такая мудрая мама? — срывающимся от слёз голосом, спросил Чимин. — Ты не злишься? Что я… — Что? Нет, Мини, никогда, — обняла его мама, а Чимин в ответ уткнулся носом в плечо, тихо плача уже от облегчения. — Никогда не смей думать, что мы могли бы тебя не принять. То, что тебе нравятся мальчики, не значит, что ты бракованный, или мы перестанем тебя любить, или ты плохой человек. Ты это прежде всего ты, так что всё, прекращай ныть и пошли очаровывать твоего принца, — хотя госпожа Пак и поторопила Чимина, но всё так же стояла и ждала пока тот успокоится, гладя того по голове. — Мам, — вздохнул Чимин, вытирая глаза рукавами рубашки. — Да? — Мне не нравятся мальчики, мне нравится Юнги, — шмыгая носом, ответил Пак. — Ах ты, зараза маленькая. То есть из всего, что я тебе только что сказала, ты услышал про мальчиков. Ну-ну, юноша, посмотрю я, что ты без меня с волосами будешь делать, — «обиделась» госпожа Пак, уходя на кухню. — Ну, мам, — догоняя и обнимая со спины, проныл Чимин целуя в щечку. — Спасибо. За всё.***
[indila — ainsi bas la vida]
Вечер отдавал прохладой, едва слышным запахом полевых цветов и дневной жарой. Дом Минов светился, как ёлка на рождество. На заднем дворе собирались гости. Как и полагается, семья Пак пришла вовремя, хотя все начали подтягиваться спустя пол часа. Юнги нигде не было видно, поэтому Чимин облегченно выдохнул. На сейчас. Взял бокал шампанского у проходящего мимо официанта, и хотел отойти подальше в сад, как его остановила госпожа Мин. — Чимин? Это ты? Боже, как же ты вырос. Я помню тебя еще совсем маленьким, — эта песня Чимину был знакома. — Вижу твое хобби переросло в хорошую карьеру. Видела тебя во многих зарубежных журналах, но почти никогда, в корейских. — Как раз думаю над тем, чтобы восполнить этот пробел, тётушка Юна. — Ой, Чимин-а, ты всё такой же воспитанный. Интересно куда эта черта у Юнги пропала? — сама себе пробормотала та. — И хватит тебе меня тётушкой звать, я еще не такая старая. — Ну, а как же тогда? Или я что-то упустил, и в корейской системе вежливости что-то поменялось? — поинтересовался Пак, он настолько расслабился, что совершенно забыл про акцент. — Какой милый акцент, хотя я и не удивлена, ты переехал совсем ребенком, — умилялась госпожа Мин. — Тётушка, я переехал, когда мне было пятнадцать, — нахмурился Чимин и, наконец, поинтересовался насчет того, что его тревожило: — А в честь чего вообще ужин? И где Юнги? Насколько я знаю, он не любит такие мероприятия, но присутствует. — Ой, милый, это сюрприз. Но насчет Юнги ты прав, он долго отказывался от этого ужина, но мы его уговорили. Всё-таки мы не просто семья, у нас репутация и ее надо поддерживать, — голос хозяйки дома стал тверже и властнее. — Кстати, говоря о Юнги, он скоро будет уже почти десять. Чимин уже успел подзабыть, что значит жить в таком обществе, хотя это не сильно то и отличалось от вечеринок после показов. Поэтому чувствовал он себя более менее комфортно, разве что больше половины людей он никого не знал. Людей набилось около полусотни, и это называется «званый ужин для узкого круга людей», ага. И только Чимин хотел спросить, что, собственно говоря, должно быть в десять, как господин Мин объявил, что их сын хочет сделать объявление и тётушка Юна потащила Чимина вперед к родителям Пака и поближе к выходу на террасу. Пак только и успел, что допить залпом шампанское и начать еще больше волноваться. Если коротко говоря, то Чимина чуть удар не хватил. Юнги он увидел ещё, когда тот спускался по лестнице с этим холодным выражением лица. Если Пак и был удивлен, то только тому, как идеально его классический черный костюм с распущенным галстуком на белой рубашке сочетался с выбеленными волосами. Хотя такое выражение лица и было для него новым, Чимин никогда не видел, чтоб Юнги смотрел на него так холодно, но оно и не вызывало удивление, в таком обществе только так и можно спастись, у самого было похожее. Останавливаясь перед выходом на террасу, Юнги протянул кому-то руку. Выйдя на террасу за руку с девушкой, Чимин почувствовал, как его сердце начало отбивать бешеный ритм. Он не хотел верить в то, что сейчас видит, он хотел, чтоб его предположение было ошибочно, и он просто очень сильно ошибся, но как оказалось: — Позвольте представить вам мою девушку, Ким Дженни, — ничего не выражающий взгляд Юнги скользит по гостям. — Которая в будущем станет моей женой и … И тут взгляд Юнги натыкается на парня с персиковыми волосами, который просто стоит, а кажется, что находится на подиуме. В его глазах целый океан эмоций, но сейчас преобладали шок, неверие и боль. Неимоверное количество боли. А Юнги просто поверить не может, человек, которого он так хотел увидеть, за которым так скучал, сейчас стоит напротив него в шоке. И точно такой же шквал эмоций, как и у парня, промелькнул и в юнгиных глазах. — Чимин… — начал Юнги тихо, но его заглушили аплодисменты и он всего лишь на секунду отвел взгляд от Чимина, но того уже и след простыл. Чимин выскользнул из толпы, которая рвалась поздравить Юнги, а у Чимина рвалось сердце на кусочки. Больно. Хотя чего он еще ожидал, все и так было понятно. Но как же больно, больно ступать по мелким осколкам разбитого сердца. Чимин выбежал на улицу и вздохнул полной грудью, стараясь не поддаваться эмоциям. У Золушки бал закончился в двенадцать, у Чимина в десять. Забежав в дом, Чимин только и успел закрыть дверь, как сразу же сполз по ней на пол и уже не сдерживаясь, плакал второй раз за день. Он бы соврал, если бы сказал, что никогда не плакал так много, но так больно ему еще никогда не было. Не зная, что дальше делать и как быть Чимин шарит руками по карманам, ища телефон. Сейчас только один человек мог ему помочь, и это не мама. — Тэхён… Я… Юнги… Он… — снова начиная задыхаться от слёз, успевает произнести Пак, как его останавливают: — Чимин, спокойно. Ничего не говори. Просто вдох, выдох. Давай. Я подожду, — голос Тэ был обеспокоенный, но он всё равно ждал, пока Чимин успокоится. — Чим, ты как? Лучше? — с опаской спросил тот, боясь, что так и не начавшаяся истерика, начнется с двойной силой. — Ммм… Ну как сказать, Тэ. Я не уверен, что мне может быть лучше, — успокоившись, ответил Чимин и уже просто тихо плача. — У Юнги есть девушка, Ким Дженни, и скорее всего она скоро станет Мин… — слабо продолжил он, сильнее сжимая зубы и вжимаясь затылком в твердую поверхность двери. — Что? — крик Тэхёна, кажется, слышен был и в Сеуле. — Включай видео сейчас же. — А это чем-то поможет? — но всё-таки сделав, как сказал Тэхён, вытянул руку с телефоном Чимин. На экране видно было квартиру Тэгуков, но основным видом была нахмуренная мордашка Тэ с маячившим Чонгуком на заднем фоне. — Бля, Чим, свет включи, а? — очень тесное общение Тэхёна с Чонгуком и его воспитания, сделали из него мамочку, которую страшно ослушаться. Так что, Чимин потянувшись к выключателю, щелкнул по нему, и его зарёванная мордашка сощурилась от яркого света. — Матерь Божья, Чими… — Хён, ты уверен, что не хочешь, чтоб я ему тарец начистил? До блеска, — и хрен поймешь: шутит Чонгук или нет. Хотя зная его, он за свою семью — до конца. А его семья это: Тэхён и Чимин, кто бы, что ни говорил. — Знаешь Гуки, сейчас эта идея не кажется такой уж плохой, — вымученно попытался улыбнуться Чимин. — Но не думаю, что это как-то поможет. Сейчас мне может помочь, только чудо. — А сейчас, Чимин, расскажи всё подробно. Что произошло? — Тэ дал ему время успокоиться и, видя, как тот пытается шутить с Гуком, решил, что уже можно перейти к сути проблемы. — Да ничего особенного произойти и не успело. Вышел Юнги с девушкой, объявил ее своей девушкой и сказал, что она в будущем станет его женой… и всё, — Чимин снова всхлипнул и прикрыл глаза рукой. — Эй, Чим. Это, конечно, полный отстой, но может не всё потеряно. Вдруг это просто отношения по расчету? Ты же наверняка сразу убежал, даже не подумав, — и вот когда Ким успел стать таким умным. — Да, я убежал. Но что ты хочешь. Я его люблю, мы не виделись шесть лет, а вместо «привет», он мне бросает «это моя девушка и будущая жена». Думаешь, мне станет легче от того, что это все по расчету? — Мне бы стало, — просто произнес Тэ, не обращая внимания на возмущенный взгляд от своего парня и шокированный от Чимина. — Что? — Всё-таки, Ким Тэхён, твоя внутренняя сучка школьных времен время от времени просыпается просто в отвратительно отвратительное время. Веришь? — всё еще пребывая в шоке, сказал Чимин, но ему и правда полегчало от слов Тэхёна, но только не Гуку. — Не понял. Тэхён, что ты хоче… — Тэ не дал ему закончить быстрым чмоком в губы. — Я хочу, чтобы ты сейчас чуть-чуть помолчал. Я помогаю Чимину в его любовных делах. — Спасибо, что заметил это, Тэхён, целуясь прямо на моих глазах со своим парнем, — и куда только уходит его грусть, когда он разговаривает с этими двумя? — Ладно, извини. Что ты хочешь? — закатил глаза Тэ, показательно игнорируя надувшегося Чонгука, на что, Пак лишь улыбается, ведь знает, что Тэхён никогда не давал Чонгуку обижаться на него долго. — Хочу, чтобы вы двое были тут к концу недели, — продолжает улыбаться Чимин, а видя, как у Гука расползаются губы в предвкушающей улыбке, радуется еще больше. Радовать этого ребенка, уже само по себе поднимает настоение. — Ну ты и вымогатель, Пак, — тоже начинает улыбаться Тэхён, обнимая Гука одной рукой. — Хорошо, только обещай не делать глупых и необдуманных поступков до нашего приезда, договорились? — Договорились, — только ответил Чимин, как в дверь постучали и все трое услышали басистый и слегка шепелявый голос. — Пак Чимин, я знаю, что ты дома, открывай. Я вижу этот грёбаный свет у тебя в окнах, — конечно же, это Мин Юнги пришёл спросить всё ли хорошо с Чимином и почему он убежал. — Глупых и необдуманных, Пак, — последний раз сказал Тэ и отключился. — Предатель, — тихо пробубнил Чимин, вставая и смотря в зеркало. Наверное, пора полагаться на чудо, чтоб Юнги не заметил краснющих глаз.[thirty seconds to mars feat. emma — love is madness]
Чимин открывает дверь и так замирает. Его сердце пропускает удар и снова начинает биться где-то в пятках с бешеной скоростью. — И тебе привет, Юнги-хён, — тихо поздоровался Пак. Мин внимательно прошелся взглядом от ног до головы и, остановившись на лице, его взгляд потеплел. — Что случилось? Почему ты убежал? — спросил Юнги и, сразу же, заметив красные глаза, нахмурился. — Ты плакал? — Нет. Да. Просто… — Чимин отвел взгляд в сторону и вздохнул. Чуду надо прокачать левел. — Просто у Тэхёна собака умерла, — выпалил он, и чуть не дал себе по лицу, каким надо быть тупым чтоб поверить в это. Юнги, видимо, был того же мнения. — Мне сделать вид, что я поверил? — подняв бровь, спросил тот. — Пожалуйста, — слишком жалобно ответил Пак и тут же почувствовал себя в объятьях. — Как скажешь, но если тебя кто-то обидел, скажи мне. Я его живым не выпущу, — вздохнул Мин. — Я скучал, Минни. Ты чего смеешься? — Просто ты уже второй человек за вечер, кто говорит о том, что побьет того, кто меня обидит, — Чимин почувствовал, как Юнги хочет вырваться и возмутиться, поэтому притянул его еще ближе и уткнулся холодным носом ему в шею, вдыхая такой забытый родной запах. — Я тоже скучал, хён. Очень очень скучал. И допустим, мы поверим, что мурашки у Юнги пошли из-за холодного носа, а не из-за приятного чувства полноценности и тепла от этого комочка милоты.***
… — Я вот, сейчас не понял. Это что? — негодующе воскликнул Юнги, тыкая пальцем в экран. — Это Чимин и Тэхён, Юнги. Они люди, а люди это «кто», — весело произнес шатен. — То, что это Чимин, я и без тебя вижу. Я не понял, почему его обнимает этот Тэхён, — всё продолжал гнуть своё старший. — Потому что они друзья, а друзья обнимаются, — шатен явно наслаждался видом злого Юнги. — И к тому же, они известные модели, а это их работа, делать так, чтоб людей зацепило. — Хорошо, но не на людях же таким заниматься! — еще больше распалялся Мин, смотря фотки от диспача, а шатен еще больше веселился. — Юнги, Тэхён просто тянет его за руку в другую сторону, — смеется парень рядом. — Мне кажется, или ты ревнуешь, Юнги? — Завались, Хосок. — Да точно, ревнуешь. Ревнуешь Чимина к Тэхёну, когда у того есть парень, который, к стати, идет рядом, — смех шатена был слышен всюду…
