le destin est cruel

      Год снова начался не так, как хотелось, а продолжался вообще отвратительно. Юнги в этом успел убедиться к маю, когда родители в «очень строгой формулировке попросили», читай как: «приказали», провести званый ужин для общественности, чтоб познакомить с девушкой. Так-то Юнги вообще не собирался ее представлять миру. У них, вроде как, всё было хорошо: ссорились, как обычные парочки, мирились тоже, ходили на свидания, всё как у всех. Хотя времени не было даже на ссоры, Юнги работал композитором и продюсером вместе с Намджуном, поэтому двадцати четырёх часов в сутки им было мало, но Дженни не жаловалась, она работала моделью и работы тоже хватало, а Сокджин напротив. Он жаловался, и много. Жаловался на то, что эти два придурка так здоровье посадят, режим ни к черту, кушают и то реже чем спят. Поэтому, не смотря на то, что сам вертится, как белка в колесе на сьемках дорам и фильмов, стабильно приносит им еду в студию. За что эти два придурка и были ему премного благодарны, особенно его парень.       Разговор с родителями никогда не доставлял Юнги много удовольствия, начиная с восемнадцати лет, сразу после того, как переехал Чимин. Родители давили на него со своим бизнесом, а у него увлечение музыкой, потому что он очень скучал по своему комочку персонального счастья и добра. Позже его увлечение переросло в работу, которая начала приносить доход, знакомство с Намджуном и Сокджином, но тоска за Чимином так и не проходила, поэтому он с головой ушел в работу, но стабильно находил силы созвониться с ним. Юнги следил за ним, как какая-то сасэнка, знал когда, где и с кем, разве что не ездил по всему миру за ним. Но в этом месяце на него навалилось столько работы, что он знал только о том, что Чимин должен быть в Токио на сьемке. Еще и Хосок уехал по работе и прилетел назад он только вчера, а сегодня уже сидит у Юнги в комнате и смотрит, как тот, возмущаясь, собирается на ужин. — Чего ты такой недовольный, Юнги? Просто выйдешь, представишь Дженни, поскучаешь часик в высоком обществе и свалишь к Джуну в студию, — у Хосока был уставший вид, но ради друга он потерпит, пока тот выйдет и уедет к себе. — Конечно, тебе легко говорить, а мне стой и мучайся, — бубнит Юнги, ходя по комнате. — Тем более, мне снова надо надевать эту маску. Она меня бесит. — Там будет выпивка… — все еще пытался приободрить его Хосок, засыпая. — И так, на всякий случай. У тебя такое лицо для всех людей. Это ты с нами другой, а с Чимином так вообще плюшкой становишься, — не выдерживая ложится на кровать, закрывая глаза и сразу же получая подушкой по заднице, — Ай… Да что? Он, между прочим, так вообще пирожок, такой же мягонький, тепленький и софтовый, — почти провалившись в сон, бормочет Хосок.       Юнги решил, что пусть уже спит, когда прием закончится, он его разбудит и попросит объяснений, а сейчас он надевает маску на лицо и спускается в сад, представлять свою девушку.

***

      Юнги видит эту боль в глазах напротив и не может понять, почему ему больно тоже. Чимин убежал, а Юнги не успел его сразу догнать. Эти поздравления были неуместны, ведь предложения он не сделал и вроде как не собирается, а вот Чимина догнать да. Отбиться от гостей он смог только через пятнадцать минут и где искать Пака он почти не представлял, но заметил свет в соседнем доме. Юнги хлопнул себя по лбу, ведь это было так очевидно, что Чимин пойдет домой. Подойдя к двери и собираясь уже постучать, Мин слышит обрывок разговора. — Ладно, извини. Что ты хочешь? — спросил низкий голос, как-то обреченно. — Хочу, чтобы вы двое были тут к концу недели, — ответил на этот вопрос Чимин, а Юнги уже не так смело продолжает держать кулак над дверью, ведь, кажется, у него все хорошо и он может помешать разговору. — Ну ты и вымогатель, Пак. Хорошо, только обещай не делать глупых и необдуманных поступков до нашего приезда, договорились? — снова спрашивает незнакомый голос. И вот тут Юнги не понял, почему Чимин вообще должен что-то делать, поэтому решился постучать. — Пак Чимин, я знаю, что ты дома, открывай. Я вижу этот грёбаный свет у тебя в окнах, — и снова все идет не по плану Юнги, почему нельзя быть помягче. — И тебе привет, Юнги-хён, — Боже, этот голос Юнги просто записать и поставить на повтор, и чтобы было только его, а почему такие мысли у него возникают, он подумает позже.       Он внимательно осматривает его с ног до головы и замечает красные глаза. Чимин плакал? Почему? — Что случилось? Почему ты убежал? Ты плакал? — этот светлый человек не должен плакать. Вообще. — Нет. Да. Просто… Просто у Тэхёна собака умерла, — видимо Чимин очень не хотел рассказывать из-за чего плакал, но зато Юнги теперь знает, как зовут того обладателя низкого голоса. — Мне сделать вид, что я поверил? — подняв бровь, спросил Юнги. — Пожалуйста, — ответил Чимин, а Мин больше не сдерживаясь, обнимает его. Он слишком долго ждал, чтоб снова обнять самого дорогого человека. Целых шесть лет. — Как скажешь, но если тебя кто-то обидел, скажи мне. Я его живым не выпущу, — вздохнул Юнги. — Я скучал, Мини. Ты чего смеешься? — Просто ты уже второй человек за вечер, кто говорит о том, что побьет того, кто меня обидит, — Юнги только хотел спросить, кто же этот второй человек, как его сильнее сжимают в объятьях. — Я тоже скучал, хён, — и чувствует, как холодный нос у основания шеи, но по телу бегут мурашки, а в груди разливается тепло.       Юнги просто наслаждается моментом и не о чем не думал. Подумать о том что и почему он чувствует он успеет позже и с Хо или Джуном, или с двумя сразу.       Слушая тихое сопение у шеи, Юнги задается вопросом, потому что стоят они так уже минут пять. — Ты там что уснул? — слегка наклоняет голову, чтоб увидеть прекрасное лицо с закрытыми глазами, умиляется Мин. — Угу. Тут хорошо и тепло, — мило бормочет Чимин, еще сильнее сжимая пиджак Юнги и притягивая к себе. — На улице конец мая, — возражает Юнги, но не имеет ничего против того, что Пак притянул его еще ближе. — Совсем как в детстве. Не рушь этот прекрасный момент, зараза, — дуется Чим и, нахмурившись, отстраняется от Юнги. — Что? — видя, что того что-то терзает, спрашивает старший. — Жена? — слегка разочарованно спрашивает Чимин, или так кажется только Юнги. — Ну… — в легком замешательстве трет нос Юнги. — Мне мама сказала, чтоб я представил ее как будущую жену, хотя в планах у нас женитьбы нет. У нас нет времени, мы и так заняты. — Так все-таки, это твоя девушка, — Мин так и не понял: был это вопрос или утверждение, но кивнул. И заметил, как Чимин погрустнел еще больше, но быстро нацепил на себя улыбку, хотя Юнги и видел, что она фальшивая. Правда, причины такого поведения младшего он не понял. — Рад за вас, — хотя не рад Чимин от слова «совсем». — Спасибо, — старший решил не поднимать эту тему, ведь стресса каждый испытал за сегодня не мало. — Кстати, Чими, ты почему никому не сказал, что прилетишь раньше и вообще прилетишь? — Хотел сделать сюрприз, — «но его сделал ты», хотел продолжить Чимин, но вовремя прикусил язык. — И он удался на славу, — улыбка Юнги была, как отрада для глаз и разбитого сердца Пака. — Давай сходим завтра погулять? Если ты не занят, конечно. — Конечно, я не занят, хён. У меня контракт начинается только со следующей недели. — Контракт? — Юнги поднимает вопросительно бровь. — Да. Я думал, что отдохну этот месяц, а потом снова на учебу, но мне предложили такой контракт, от которого я бы не смог отказаться. Я долго мечтал об этом, — мечтательно улыбается Чимин, а Мин залипает и почти теряет смысл разговора. — Ладно уж, мечтатель, — Юнги, наконец, отмер и потрепал Чима по волосам, а насчет своего поведения он посоветуется с Намджуном. Обязательно. — Тогда подъедешь ко мне в студию завтра к четырем? Надо кое-что доделать, сегодня не успел, отец выдернул раньше. — Без проблем, хён, — отвечает Чимин, пристально смотря на Юнги и тот почти теряется. — Вот и чудненько. Как раз от студии ближе к одному месту, — Юнги всё-таки смущается и пытается побыстрее сбежать с места преступления. — Ну… Ладно. До завтра. Спокойной ночи. — Спокойной… — растерянно отвечает Пак, смотря в удаляющуюся спину Юнги. — А… Хён! А где твоя студия? — Я тебе скину адрес в Какао, — кричит тот и машет рукой через спину. — Пока. — Пока… — махает Чимин и думает, что это был их самый неловкий разговор.        А Юнги думает, что ему срочно надо поговорить с Хосоком или Джуном, иначе он просто взорвется от неизвестных ему чувств. Чувства не его сильный конек, но разобраться в них он должен. Хотя бы для собственного психического здоровья. *** — Солнце встало и вот, я тут, — врывается в сонное сознание Юнги голос Хосока. — Эй, жопа, вставай. Уже двенадцать, а в четыре у тебя свиданка, — Хосок закрывает за собой дверь в студию и продолжает возмущается на Мина. — Что? — хрипит Юнги, приподнявшись на диване, а на освободившееся место сразу же падает Хосок и сует в его руки стаканчик с кофе. — Какая свиданка? Я с Дженни ни о чем не договаривался. Я вчера, как ты заснул, уехал в студию после разговора с Чимином. Мы как раз оговорились о том, чтобы сегодня… Минуточку… — хмурый взгляд Юнги впивается в друга, который подавился кофе. — Ох ты ж бля. Извини. Ошибочка. Исправляюсь: у тебя в четыре прогулка с Чимином, ака другом детства. — Хо, что ты несешь? Может это тебе стоит проснуться? И да, я помню о том, что иду гулять. Тут другой вопрос. Откуда ты знаешь? И почему «свиданка»? — Юнги отобрал стаканчик, нагло игнорируя возмущенный взгляд, требовательно смотря на Хосока. — Откуда узнал — секрет, а почему «свиданка» не дорос еще, чтоб знать. — Я тебя старше, Хо. И я догадываюсь, откуда ты узнал, я вчера только Джуну звонил и предупредил о том, что уйду сегодня рано. — Ага, и поэтому приперся в двенадцать ночи и работал до утра. Гениально, — закатил глаза Хосок и отобрал стаканчик. — Ой всё, не беси меня. Ты еду принес? — требовательно спросил старший. — Обижаешь, — отдает ему кулек с курочкой Хо, вставая и садясь в кресло рядом со столом за которым работает Юнги. — Спасибо, — блаженно вздыхает тот и начинает поглощать пищу. — А ты чего тут работать собрался? — оторвавшись от своего занятия, спрашивает Юнги. — Да, если ты не против. Я с этими истеричками работать не могу, а так у тебя подредактирую и отправлю им. Такое ощущение будто они на работу приходят только для того чтоб поистерить и посплетничать, — вздыхает Хо, распутывая наушники. — Конечно. Сколько надо, оставайся. Ты мне не мешаешь, пока не разговариваешь. — Засранец.       Закончив с курочкой, Юнги умылся и, помыв голову, сел за работу. Так пролетели незаметно все четыре часа. Юнги писал аранжировку, а Хосок редактировал и отбирал фотографии. Хосок работает фотографом, ездит в командировки, фотографирует звезд. Они с Юнги так и познакомились. Юнги с Намджуном были приглашены на вечеринку по поводу выхода новой дорамы Сокджина, а Хо работал и был хорошим другом Джина. В дальнейшем стали хорошими друзьями, а как последствие дообщались до лучших друзей.       Хосок веселый и светлый человек, а еще очень умный. Он мог быть легкомысленным, шутить супер тупыми и пошлыми шутками, но никогда не отказывал в помощи. Всегда помогал расставить всё по полочкам, указывал на ошибки и давал советы по их исправлению. Так-то Хосок учился на психолога, а вышел фотографом.        Парни так заработались, что пропустили тот момент, когда наступил пятый час. Очнулись тогда, когда в дверь студии просунулась персиковая макушка, а уже потом всё тело. Первым вошедшего заметил Хо и пнул Юнги под столом. — Да что, блять? — недовольно воскликнул тот, он не мог подобрать правильную тональность. — К тебе пришли, — кивнул Хосок на гостя. — Привет, хён. Хосок хён, — вежливо кивнул ему Чимин и слегка поклонился. — Я ждал тебя снаружи, но потом подумал, что ты можешь заработаться и не уследить за временем, потому я пришел тебя забрать. — Ох да, точно. Ты прав, Чим, я снова не уследил за временем. Извини. Две минуты и я готов, а ты пока присаживайся, — вскочил со стула Юнги и, носясь по студии, засобирался.       Чимин послушался совета и присел. Прямо на кресло Юнги, как тот встал, и крутанулся вокруг своей оси. — Как поживал, Чимин? Как Тэхён? Сколько мы не виделись, недели две? — спросил его Хосок, отложив ноутбук. — Три, хён. А поживал нормально и Тэхён тоже. Мы как съемки закончили, он почти сразу же после тебя улетел в Париж, а я еще на две недели задержался. Кстати говоря, а что ты делаешь? Покажешь? — воодушевился Пак и вскочил с кресла, подбежав к Хосоку, пытался заглянуть к тому в ноутбук. — Нет, Чимини. Дождись релиза. Там ведь не только твои фотографии, так-то я может и показал бы тебе, — закрывает ноутбук рукой и не дает Чимину взглянуть. — Эээ… Я помешал? — раздается голос со стороны дверей. — И вы знакомы? Что я упустил? — всё еще в легком замешательстве спрашивает Юнги. — Хосок хён работал нашим фотографом в Токио, — объясняет Чимин и поднимается с Хосока, на которого успел завалиться в приступе любопытности. — И ты мне не рассказал, что работал с Чимином? — обиженно смотрит на Хосока Юнги. — В свое оправдание хочу сказать, что мы еще не успели толком поговорить. Вчера на ужине тебе явно было не до моей командировки, — поднял руки       Хосок, в попытке защититься, но он увидел, как поменялось настроение Чима, когда он заговорил о ужине, поэтому перевел тему. — Короче, не суть. Валите уже и дайте мне спокойно доработать, — махает на них рукой, выгоняя. — Это наглость, Чон Хосок, — открывая дверь, незлобно произнес Юнги. — Надеюсь, фотки будут отличными, хён, — прощается Чимин, выходя. — Они будут первоклассными, Чимини. И да, Юнги, мы сегодня идем бухать. В одиннадцать, на нашем месте, не опаздывай, а то я тебя знаю, — кидает вдогонку Хосок.

***

— Так куда ты хотел меня сводить, хён? Я там был? — весело интересуется Чимин. — Надеюсь, что нет. Иначе сюрприз не удастся, — легко улыбаясь, отвечает Юнги. Так легко он себя среди людей не чувствовал давно. — Но пока у нас есть время, пошли покушаем. Я голодный. — Я тоже голодный. Целый день был занят, что забыл поесть, — рассказывает Чимин и Юнги слушает. Юнги действительно слушает, ему интересно знать каждую деталь, каждое мгновение, что делал этот милый человечек. — И чем же ты был занят? Я вот пытался последнее часы подобрать тональность к песни, — Юнги включается в диалог, хотя ему интереснее слушать этот голос, и, не важно, о чем тот говорит, главное, чтоб говорил. — Я ездил подписывать договор. Работа начинается со следующей недели. Наконец смогу поработать в доме, о котором мечтал, — продолжает рассказывать Чимин, а Юнги продолжает залипать.        За разговорами о ближайшем будущем они доходят до кафе, где садятся за столик у окна. Их разговорам не было конца и проговорили бы они так до поздней ночи. Ведь разговаривают уже три часа и выпили уже по две чашки кофе. — Хён, а мы не опоздаем на твой сюрприз? Уже семь вечера, — отставляя чашку, спрашивает Пак. — Нет. Там лучше, когда темно, так что все в порядке, — Юнги прячет улыбку в чашке. — Ты засранец, хён, знаешь? — возмущается Чимин, но разойтись не успевает, потому что телефон звонит. На звонке высвечивается фотка каких-то двух парней и подпись абонента на французском, которую Юнги от слова «совсем» не понимает. Как и разговор, после принятия звонка. — Да? — спрашивает тот. — ЧимЧим, ты не поверишь. Мы взяли билеты вчера и сейчас у нас пересадка в Пекине и уже сегодня мы прилетаем на корейскую земельку, — что-то возбужденно тараторит голос на французском на том конце, но это Юнги так слышит, а Пак наоборот: понимает, внимает и ахуевает. — Чего? Во сколько? — он так растерялся, что даже ответил на корейском. — По корейскому времени в половину одиннадцатого, — весело сообщает Тэ Чимину уже тоже на корейском. — Не опоздай и встреть нас, как положено, а не так, чтоб нам тебя еще ждать. Ты же знаешь, что у Гука страх толпы, особенно в аэропорту и… — Эй! Не правда! — послышался еще один голос из динамика, который пытался возмутиться, но его быстро заткнули. Чимин на это только шире улыбнулся, а Юнги вопросительно поднял бровь, мол: «Что происходит?» — Короче, Тэ, я понял. Не опоздаю, а сейчас я занят. Пока, — и не дав возможности попрощаться в ответ, сбросил звонок. — Куда ты должен не опоздать? — спросил старший. — Мои французские друзья прилетают сегодня в Сеул и я должен их встретить, а то они заблудятся. Они никогда тут не были сами, — растерянно зачесывает волосы назад Чимин. — Миленько. А почему они разговаривали на французском, а ты на корейском, а потом и тот парень перешел на него тоже? — интересуется Юнги, старательно игнорируя нарастающее чувство собственности. — Они корейцы. Тэхён и Чонгук мои лучшие друзья, мы с ними познакомились в школе. Тэхён родился во Франции, но в корейской семье, поэтому корейский знает, но разговаривает на нем в семье или со мной. А Чонгук вырос в детском доме, поэтому мы учили его корейскому с Тэхёном, как могли, но ты сам понимаешь. Чему его могут научить дети? Корейский он понимает, но разговаривает с акцентом намного хуже, чем у меня и в основном слэнгом, поэтому… — пожимает плечами Чимин, а Юнги смеется. — Тогда мы с ним точно поладим. А акцент у тебя милый и не спорь. У нас эта тема всплывает каждый раз, как мы разговариваем, — недовольно качает головой, но всё еще улыбаясь. — Какого они года? Твои одногодки? — Тэхён только, Гуки младше нас с Тэ на два. И акцент может и милый, но я от него избавлюсь, — злобно произносит Пак. — О, нет. Только не его, — драматизирует Юнги и подыгрывает Чимину, чтоб позже залиться смехом.        В таком русле они продолжили общаться, смеялись и вспоминали детство.        Юнги полностью отдался этим чувствам. Он не вспоминал ни о проблемах с заботами, ни о людях, которые интересовались, куда он пропал. Сейчас для Юнги существовал мир, где был он и Чимин, и ничто не могло им помешать.       Чимин же наслаждался моментами близости. Он ловил, запоминал, чувствовал каждое прикосновение, улыбку и нежное слово. Это залечивало и собирало по кусочкам его разбитое сердце, ведь Юнги сейчас был только для него. О том, что будет завтра — он не думал, о том, что Юнги надо будет вернуться к Дженни — тоже. Сейчас Чимин просто наслаждался Юнги.        В половину десятого Юнги проводил Чимина к такси в аэропорт. И только он закрыл за ним дверь такси, как его моська показалась в открытом окне. — Хён, давай, соберемся все вместе на следующей неделе? — спрашивает Чимин с надеждой. — Все вместе? — недоумевает Юнги. — Да. Я, ты, Хосок хён, Тэ, Гук и Намджун хён с Джин хёном, — перечисляет всех Пак. — Ладно, но откуда ты знаешь Джуна с Джином? — Секрет. Узнаешь, когда соберёмся, — улыбается Чимин и поднимает стекло. — Вот, малой, — возмущенно кричит Юнги вдогонку машины, но предательская улыбка расползается по лицу.       Всё такой же улыбчивый он едет в бар на встречу к Хосоку, чем пугает знакомого бармена, дожидаясь первого. — Как видишь, в этот раз, опоздал не я. С тебя штрафная, — поднимая бокал в знак приветствия, произносит Юнги. — Не грузи, Юн. Давай пить и сплетничать, — улыбается Хосок, выпивая первый бокал.