Украденные Мукором

***

       Дверь захлопнулась, закрывая вид внутрь дома от любопытных животных глаз леса, что, несомненно, всегда следят за Юджином, но не показываются из-за страха перед человеком. Старые половицы из темного дерева скрипнули под истрепанным ковриком ручной работы. «Так руки и не дошли их прибить нормально на этой неделе. Надо не забыть, » — поставив очередную бесполезную галочку в своих мыслях, Лайлак снял любимый шарф и повесил на вешалку из, потерянных грациозным жителем лесов, рогов. Глухая тишина приветствовала хозяина дома, разрываемая редким тиканьем часов, в коих сломалась секундная стрелка. Единственная нога, освободившаяся от осточертевшего кожаного ботинка, ступила на плотный ковер с запутавшейся бахромой по краям.       — Пора топить камин… — задумчиво вкинул скрипач, словно давая установку самому для себя. Обойдя небольшой дубовый стол с пятью стульями вокруг, Юджин устремился к каменному изваянию из булыжников, подобранных друг к другу по размеру почти идеально. Сердце дома в виде камина не блистало изысками и тонкостями интерьера. Немного неаккуратный, с черными полосами копоти на камнях, что обрамляли топку. Исчерченный с одной стороны рисунками цветов, деревьев и животных, оставленных неумелой детской рукой. Несмотря на все эти недостатки конструкции камина было видно, что он был сделан не для красоты, а для того, чтобы тот стал надежным спасителем в морозные ночи.       Пара сухих щепок и бумажек отправились в огромный рот каменного великана, чтобы мгновенно превратиться в крохотный костерок от легкого касания пламенного языка спички. Лучи теплого света коснулись каштановой радужки Юджина, заставляя до того сосредоточенное лицо расслабиться. Вновь человек покорил в столь обыденной манере одну из стихий природы. Осталось лишь обложить нарастающее пламя «колодцем» из сухих дров и… Готово! Дело было сделано. Дальше главенствовал лишь огонь, который неспешно начал облизывать своим невесомым языком шершавое дерево.       — Кстати… Байрон? Опять прячешься, да? — с задорной улыбкой Юджин скрипнул протезом, вставая на ноги и направляясь за занавесь слева от камина, сделанную из разнообразных веревочек и лент. Перед карими глазами предстала до боли знакомая картина. Под одним из окон покоилась софа цвета темного шоколада, что была покрыта парой шкур овец. На стенах висели немногочисленные картины с пейзажами леса. Лайлак всегда удивлялся им. «Зачем они, если можно просто посмотреть в окно?» — думал он, когда был моложе. Сейчас же молодой человек воспринимал их как неотъемлемую часть стены. На полу расположился все тот же бордовый ковер с замысловатыми узорами, что удивительным образом был вырезан сразу на две комнаты. У противоположного от софы окна стоял большой рабочий стол, усеянный мятыми бумагами с чернильными кляксами и книгами, что так и не раскрыли свою концовку забывчивому читателю.       Крадясь по ковру, Лайлак направлялся к софе, задрав руки вверх, будто готовясь к нападению. Протез вновь скрипнул под очередным напряжением тела, и молодой человек прыгнул на диван, завалившись передней частью тела за его спинку, в проем к окну.       — Попался! — победоносно крикнул одноногий и, скрипнув зубами, выудил из-за дивана чучело в виде головы лося, — я снова тебя нашел. Не умеешь ты прятаться, Байрон! С этими словами Юджин отправился в сторону стола, над которым торчал пустующий стальной крюк. Очередной молчаливый товарищ скрипача оказался на своем законном месте, поблескивая на солнце двумя глазами-пуговицами синего и зеленого цвета. Когда-то приличные искусственные глаза этого чучела были безвозвратно утеряны при очередной игре Юджина с мячом прямо в доме. И потому теперь заботливо, но неумело, были заменены обычными крупными пуговицами, срезанными со старого пальто.       — В следующий раз будь хитрее, друг, — Лайлак протер рукавом куртки небольшое пыльное пятно на голубой пуговице. Справа от него возвышалась винтовая лестница на второй этаж. Перила ее были покрыты пылью, ровно, как и ступени. На первой виднелся недавний одинокий след от ботинка, словно кто-то решился подняться, но тут же был одернут назад. Губы сжались в ниточку, а глаза скрылись в тени чуть вьющейся челки темно-коричневого цвета. Скрип протеза спешно переместился обратно к камину.       В топке уже разгорелся стойкий огонь. Во власть к нему отправились очередные дрова, на этот раз сырые. Это значило, что теперь, на некоторый срок, Юджин был отдан сам себе. Решив использовать минуты безделья с пользой, молодой человек подошел к противоположной стене. У нее гордо стоял светлый буфет с резными полками, на одной из которых, наряду с посудой и кружками, покоилась небольшая металлическая коробка с точно такими же отметинами, что и на протезе. Взяв ее, Лайлак поставил коробку на дубовый кухонный стол и присел рядом на один из потертых стульев. Пришло время заняться одним из привычных дел — смазыванием и настройкой механизмов протеза. Занятие было муторное, но необходимое. Ведь от этой деревянной поделки зависела жизнь молодого скрипача. Не будет ноги — не будет еды и дров. Не будет еды и дров — не будет и его самого рано или поздно. От этой ноги зависела жизнь Юджина. Все же она была крайне значима для него. В том числе и как напоминание об одном старом долге, что отзывался день за днем в его памяти с появлением нового небольшого узора на деревянной поверхности.       За этим занятием прошел ни один час, как и за слежкой за камином, разбавляемой редким распитием вечно стынущего чая. За окнами сменялись положения солнца с зенита на сумерки, пока вовсе не наступила тьма. Дом покоился в полумраке, что обеспечивался за счет редких ламп на столах, свечей и пламени камина. Взгляд молодого человека стал усталым и сонным, веки уже начали опускаться все ниже и ниже, под ласковым шепотом фей, что приносят сновидения. Но работа, несмотря на накатывающую лень, была закончена, и протез победоносно вернулся на свое законное место. Можно вздохнуть спокойно, но спать было еще рано. «Нужно следить за камином и светом в доме. Не спать!» — подумал Лайлак и хлестко шлепнул себя по щеке, да с такой силой, что зашипел от жгучей боли. Взгляд неожиданно упал на вид из окна. Сосны мерно покачивались в, почти завладевшей лесом, полутьме. Сверкали первые звезды, поблескивая белыми крупицами на темно-синей материи бескрайнего небосвода. «Как всегда красиво… Умел бы я рисовать, заменил бы те картины новыми…» — задумчиво буркнул Юджин и подпер голову кулаком, наслаждаясь видом звездного неба.       Вдруг в окне мелькнул белый лучик, что напомнил тонкое белое копье. «Звезда упала? — задал невесть кому вопрос скрипач, широко раскрыв глаза от удивления, — не каждый день такое увидишь… О! Еще одна!» — отметил он, подметив, как в другой части окна вновь мелькнул белый хвост звезды. В небе внезапно засверкала точка, что с каждой минутой начинала светить все больше и больше. «Небо нынче с ума сошло? Что творится с этим светилом?» Но не успел Лайлак сам себе ответить на эти вопросы, как его озарила неожиданная догадка. «Она не светит ярче… Она падает прямо сюда!»       Свою правоту молодой человек осознал, когда дом, после очередной вспышки звезды, знатно затрясло, а после и вовсе последовал удар, от которого несколько тарелок выпали из буфета и разбились вдребезги. Что-то рухнуло в паре километров от хижины, осветив на секунду лес от столкновения с деревьями и землей. «Что творится, мой боже!» — чуть испуганно отозвался Юджин, поднимаясь после того, как упал вместе со стулом во время удара. Потерев ушибленную голову и поясницу, он встал и поставил стул в привычное положение.       «Туда я точно не пойду, кто знает, что «хорошего» могло с неба упасть? Ну, уж нет!» — с нервной улыбкой сказал он, поглядывая на дверь и чувствуя неистовый интерес к произошедшему. «Нет, даже не подумаю! Нет, нет, нет. Я же не дурак?» — несколько пуговиц были уже застегнуты на куртке. «Конечно, нет! И носа не высуну сегодня на улицу!» — шнурки скрипнули в крепком узле на ботинках. В груди клокотала жажда исследования неизвестного. В глазах плескалось желание приключений. «Если только одним глазком. Только одним и домой. Да, именно. Байрон, сторожи дом!» — с этими словами молодой человек громко хлопнул дверью, окунаясь в лесную тьму, полную шелеста листьев, скрежета деревьев и шума обеспокоенных животных и птиц.