В туманах далёких созвездий

      Сейчас в Пандемониуме один из тех вечеров, когда семьи проводят последние часы вместе. Адское войско собирается у западных ворот, а Сатана в последний раз восседает на троне. Он долго молчит и будто никуда не смотрит.       Маленькая дочь бегает по залу, играя с шёлковым мячом, набитым лебяжьим пухом. Махаллат падает с разбега и катится по полу, больно ударяясь о гранитный столб ногой. Плачет навзрыд. Нерасторопная нянька подскакивает к ней и поднимает на руки. Люцифера будто окатывают ледяной водой, и он в момент находит ревущую дочь на руках женщины, спешащей из зала.       — Не уходите.       Нянька замирает. Плотные одежды едва шуршат от неторопливых шагов повелителя. Отец забирает дочь и гладит её по волосам. Женщина уходит в угол зала, садится на небольшой стул и отрешённо смотрит в окно.       — Не плачь, милая. Тебе уже не больно.       И, правда, боль отступает от его касаний и ласки. Махаллат закрывает глаза, утыкаясь лицом в его шею, всё ещё беспокойно часто сопя.       — Папа, — говорит она, обнимая его сильнее. — Папочка, останься.       — Я не могу.       Во дворце непривычно тихо. Люцифер думает, что так и должно быть, потому что они идут в неизвестность, а это всегда страшно. Он знает об этом уже давно.       — У меня будет брат, папа.       — Конечно, будет.       — Папа, пожалуйста, не уходи, — Махаллат снова начинает хныкать. — Останься, пожалуйста. Со мной и с мамой. Пожалуйста, не уходи.       — Я не могу, — снова говорит Люцифер. — Это мой долг, милая.       Он укачивает её на руках, навевая сонные чары. Махаллат засыпает в беспокойном сне, прижимаясь изо всех сил к груди отца.

***

      Они не знали, к чему готовились. Представляли, но не знали наверняка.       Первая Великая Охота забирала тысячи жизней на поле боя. Люцифер не думал, что небесные войска будут настолько сильны. Их сталь, что разрубала всё. Их несломленная воля. Они были бездушными марионетками, шли на смерть, не боясь ничего. Ни огня, ни проклятий.       Что же Отец из них сделал?       Рука не поднималась в первый раз. Он замер, увидев маленькую девчонку, лет пяти, возраста его дочери. Рука не поднималась. Она была похожа на маленькую и юркую обезьянку, что запрыгивала на больших и сильных мужчин, крепко хваталась за их тела и резала им глотки маленьким сверкающим кинжалом.       Рука не поднималась убить её.       Кудрявые волосы, карие-карие глаза, бездушное выражение лица. Она не человек и Люцифер это знает. Она не ребёнок — и это лишь догадка.       Её белые одеяния в крови его воинов. Её белоснежные крылышки и золотистое свечение над головой вызывают боль где-то под рёбрами. Её убивает Вельзевул, не задумываясь, протыкая мечом где-то в районе сердца.       — Не мешкай, — орёт он, хлопая Люцифера по спине ладонью.       На лицо девчонки падает земля. Падший сглатывает. Великая Охота только началась.

***

      Из родительских покоев доносятся хриплые крики матери. Махаллат закрывает уши ладонями.       Из спальни выбегают помощницы повитухи, забегают другие женщины с водой и тканью. Крики не утихают, а Махаллат трясётся, сидя на полу. Нянька пошла за поздним ужином, оставив её одну.       Махаллат боится тишины, потому что знает, что произойдёт потом. Она знает, но ничего никому не говорит.       — Госпожа, — нянька опускается перед ней на колени, — пойдёмте.       — Нет, — девочка хмурится, — я никуда не уйду.       Женщина меняется в лице. Она хватает её за руки и тянет за собой в детскую. Махаллат упирается.       — Отпусти! Отпусти меня!       — Госпожа, вы простудитесь. Вам пора ужинать и спать.       — Отпусти!       Махаллат кусает её за руки, пинает ногами, наступает на пальцы со всей силы.       — Пусти! Пусти! Пусти!       Нянька её выпускает из рук на мгновение, но этого достаточно, чтобы выскользнуть из дверей детской и добежать до спальни. На губах она чувствует вкус чужой крови. Девочка толкает дверь и забегает в спальню. Никто не замечает её. На белых простынях кроваво-красная лужа крови. Лилит уже не шевелится и почти не дышит, а живота нет. На небольшом столике лежит ребёнок. Он тоже не шевелится. И Махаллат знает, что не дышит, что брат её умер ещё в животе. Он посиневший, обвитый пуповиной. Совсем маленький.       Махаллат знает, но ничего не говорит.

***

      В сумке душно и жарко, а ещё тесно. Махаллат высовывает голову и видит, как вдали уменьшается Пандемониум.       Мать её не заметит, если она не будет часто высовываться. Махаллат оставляет небольшую щёлку, через которую проникает воздух и через некоторое время засыпает, кусая и посасывая свой большой палец.       Спустя несколько часов мать всё-таки её находит. Случайно. Она искала воду, но нашла маленькую дочь.       — Махаллат, — вскрикивает Лилит, доставая испуганную дочь из сумки, — ты что здесь делаешь?       — Еду к папе, — у девочки сонные глаза и алые щёки — всё-таки слишком жарко в сумке.       Лилит сажает её на деревянный пол повозки и касается рукой лба.       — Больше так не делай.       — Ну, мам… — Махаллат обнимает себя руками. — Ты бы меня не взяла с собой.       — Да, но это опасно! Мне придётся отвезти тебя домой, а потом снова поехать к отцу, — Лилит выглядит очень уставшей и не обрадовавшейся этой перспективе.       — Если не еду я, то не едешь и ты, — Махаллат дуется и упрямо смотрит ей в глаза. — Папа тебе тоже сказал, чтобы ты была дома.       Лилит ответить было нечем, кроме как чем-то заезженным: я твоя мама, мне виднее. Но на этом все аргументы в её пользу, что там опасно и маленьким детям там делать нечего — заканчивались.       — Его убьют, — Махаллат говорит, не мигая. — Папу убьют, я знаю.       — Твой папа бессмертный, — Лилит качает головой. — Его не могут убить.       — Не могут, но он умрёт. Я видела.       Лилит сжимает кулаки. Её дочь снова фантазирует, придумывает страшные вещи.       — Мой брат тоже умер. Я вижу, мама. Я вижу, его убьют. Поехали вместе.       — Избалованная девчонка, — лицо Лилит искривляется в гримасе боли. — Ничего ты не знаешь, только хочешь, чтобы всё было по-твоему.       Махаллат поднимается на ноги, отступает назад.       — Мама… Я говорю правду.       Оступается, запутываясь ногой в сетке.       — Почему ты мне не веришь?       Снова поднимается.       — Мы едем домой, Махаллат. И не спорь.       Мать возвращается к лошади, разворачивает повозку в сторону Пандемониума. Девочка подходит к краю и спрыгивает на дорогу.       — Мама, прости, — кричит она, вслед повозки, поворачивается спиной и бежит по песчаной дороге, а потом сворачивает в чащу леса.

***

      — Ты так надрывно кашляешь, — Астарот переворачивается на неудобном спальнике, набитом соломой. — Люцифер, ты простыл?       Демон качает головой. Это же просто смешно — демон не может заболеть.       — Нет, это из-за дыма и пепла.       Да, он доставал мальчишку из завала, горел лагерь, падал пепел. Да, он надышался этим, кажется.       Астарот поднимается на ноги, подходит к другому краю палатки и наливает из кувшина молоко в небольшую глиняную пиалу. Кувшин отдаёт кашляющему Люциферу, которого чуть ли не выворачивает на землю.       — Пей, — говорит он.       — Что-то не так, ты чувствуешь? — Люцифер берёт в руки кувшин.       — Да, — Астарот садится рядом с ним на деревянную лавку. — Заметил, что раны медленнее затягиваются. И этот туман…       — Туман не мой, — Люцифер криво усмехается, — и земля не моя.       — Не твоя?       Люцифер качает головой. Он пьёт молоко, отдающее слегка сладковатым вкусом. Астарот пьёт из пиалы.       — Где, как ты думаешь, мы? — Люцифер жмурится и мнёт пальцами переносицу.       — На западе от Пандемониума, — Астарот отвечает не задумываясь. — В Золотых степях.       — Нет, это не Золотые степи, не запад. Мы на востоке и это не Ад.       — Но степи же…       — Да, но мне ничто не подчиняется, а солнце встаёт с другой стороны, хоть и этот вездесущий туман всё застилает. Вельзевул знает об этом.       — Поэтому он отступил? — Астарот поднимается с лавки и громко опускает пиалу на стол.       — Да.       — Мерзавец, — демон кривится и жмурится. — Что же нам делать?       — Отступайте, — Люцифер опускает руку на затылок и снова надрывно кашляет. — Я вас догоню.       — Нет, должен быть ещё один выход.       — Это приказ, а другого выхода нет. Мы никогда не умрём, но наши люди… — Люцифер качает головой.

***

      Лилит потеряла дочь. Лилит не может её найти.       Маленькая девочка не может исчезнуть в лесу без следа. Она едет в ближайшую деревню, собирает людей для поисков.       Ночь, свет факелов.       — Маленькая госпожа!       — Махаллат!       — Маленькая госпожа!       — Где ты?       — Отзовитесь!       Но всё впустую. Примятая трава, сломанные ветки. Лесничий ведёт их по следу до утра. На восток. И Лилит понимает, что маленькая девочка не могла дойти туда сама. Она не могла, но у небольшого ручья деревенский мальчишка находит маленький ботинок её дочери.       Лилит такое пережить не сможет. Она потеряла сына. Она…       — Я найду её. Это… неправда.       Из туманной дымки, что расползается по чаще леса, выходят несколько демонов. Лилит узнаёт одного из них. Высокий, с каменным лицом и тёмными, кудрявыми волосами. Его тяжёлые доспехи в крови.       — Вельзевул? — Лилит своим глазам не верит.       — Прости, — говорит он, глядя на неё. Не больше дюжины выживших воинов снимают шлемы и опускают головы.       Она потеряла сына.       Живот резанула боль.       Она потеряла дочь.       Ботинок ощущается непомерной тяжестью в руке.       — Молчи, — Лилит качает головой. — Молчи, пожалуйста.       — Он где-то там, — Вельзевул оборачивается. — Я увёл своих людей. А что ты здесь делаешь?       — Махаллат сбежала.       Вельзевул замечает, как Лилит сжимает в руках детский ботинок.       — Я найду её.

***

      Воздух будто молоко. Махаллат еле передвигает ноги. Она знает, что дойдёт. Она знает, потому что это уже видела. И пусть ей никто не верит, и пусть ей никто не помогает.       Лес уже позади.       Её ноги холодные, ледяные, а ещё она босая. В ботинки набралась вода и грязь, вот она их и сняла. В них неудобно. Но и босой не лучше, за то падает она меньше.       Теперь уже поля.       Поля, что полностью покрыты туманом. Дальше вытянутой руки ничего не видно.       Колосья ласкают голые ноги. Голубое платьице измазано грязью. Махаллат касается колосьев ладонями, слышит шелест.       Она идёт вперёд. Она знает, что нужно идти вперёд, даже если ей плохо и больно.       Неожиданно впереди слышится топот, но ничего не видно. Махаллат стоит, дрожа и сжимая руки в кулаках.       — Это не папа, — говорит себе девочка. — Это не папа, — виднеется тёмное пятно в нескольких метрах от неё. Оно приближается. Махаллат падает в пшеницу закрывая лицо руками.       Всадник промчался мимо, а следом за ним слышится шум, будто это не одна лошадь, а очень-очень много лошадей.       Махаллат подтягивает колени к груди, перевернувшись на бок, и закрывает голову руками.       Топот-топот-топот.       Как много, как много, как много лошадей. Как страшно! Затопчут, затопчут ведь.       Махаллат тяжело дышит. Она пытается вспомнить, как отец учил её обращаться в змею. Что нужно представить, что нужно только представить, и всё выйдет, получится, всё получится.       Махаллат вздрагивает.       Быстрее-быстрее-быстрее.       Грязное голубое платье остаётся в траве, а девочка исчезает.

***

      — Выходи, — говорит Люцифер.       Девчонка показывается из тумана.       — Кто ты? — спрашивает он, взглядом останавливаясь на её лице. — Я тебя не знаю.       — Потому что я недавно родилась, — она стряхивает со своего одеяния пятна от пыльцы. — Я твоё наказание.       — Ещё одно? — Люцифер смеётся. — Отец знает толк в извращениях.       — Эта граница отныне моя территория. Здесь будет стена. Если вы перейдёте через стену, я безжалостно верну вас обратно, отняв вашу жизнь, — малышка улыбается. — Есть мир живых, он за моей спиной, и мир мёртвых — за вашей. Хаоса больше нет, а проводник — я.       — Да кто ты такая, чтобы ставить на моей земле мне же условия?       — Эта земля никогда не была вашей. И теперь я — проводник, последний рубеж, стена, что пролегает меж двумя мирами. Но я… — девочка ухмыляется, — согласна, что поступаю слишком… резко и неожиданно. Вы потеряли так много солдат… — она опускает взгляд. — Я готова дать вам одно желание, всего лишь одно, в качестве извинения за причинённые неудобства. Мировое соглашение и всё такое. Вы же понимаете меня, верно?       — Любое?       — Да, любое.       — Хочу перемещаться в мир живых и перемещать туда по желанию кого угодно.       — Кажется, я сказала вам недавно, что это невозможно.       — Тогда я не принимаю эти условия.       — Вы объявляете мне войну? — девочка улыбается, из-за белоснежных складок своего платья она достаёт кинжал. — Так тому и быть.

***

      Махаллат слышит, как сталь бьётся о сталь. Она слышит, но видит всё по-другому. В холодном пространстве сражаются два тёплых пятна. Одно — маленькое и очень прыгучее, другое — большое, что почти не двигается, отражая удары. Махаллат слышит знакомый голос. Махаллат чувствует знакомый запах. Она знает, что успела вовремя.       Маленькое пятно приземляется на землю рядом с ней. С холодного клинка капает кровь.       — Ты же умерла, не так ли?       — Нет, я будто заснула, но Он вернул меня обратно.       — Вельзевул всё же убил тебя.       — Ненадолго, выиграл время на отступление, но ты не сбежал.       Махаллат хочет укусить её за щиколотку, но она убегает. Они двигаются быстро и шумно. Махаллат ощущает запах крови. Его больше. Он наполняет всё. Ей хочется кричать.       — Ты мне не противник, но ты бессмертен, не так ли? Твоя жизнь ничего не значит, несправедливо.       Девчонка достаёт из него кинжал и толкает его ногой в грудь, помогая упасть.       — Когда оживёшь — уходи и не возвращайся.       — А обещание?       — Я дам тебе кое-что иное.       Махаллат подкрадывается к ней, девчонка не успевает договорить. Она кусает её в ногу, отравляя смертельным ядом.       Белая змея отползает от девочки к источнику такого сильного запаха крови. Она слышит, как девчонка хрипит, как падает на землю. Она всё прекрасно слышит. Махаллат касается его пальцев своею головой, ползёт к плечу, потом к груди, оставаясь лежать, глядя на то, как из распоротого живота вытекает кровь.       Она обращается в девочку.       — Папа, — Махаллат поднимает его голову, держа на руках. — Папочка, не закрывай глаза.       Но он умирал, как видела Махаллат. Умирал у неё на руках, хотя ей никто не поверил.       — Всё хорошо, — он смотрит куда-то вдаль. — Всё хорошо, ведь мы никогда не умрём.