В туманах далёких созвездий

      Он не был монстром.       В глазах Махаллат он был благородным мужчиной невероятной красоты, который был нежен и добр с ней. Сильным, смелым и… каким-то знакомым. Отдалённо.       Махаллат, глядя в зеркало, не признавала своё повзрослевшее тело. Она не помнила жизнь до, единственное воспоминание, которое осталось с ней, было совсем ещё детским. Взрослое тело, которое ей стало противно сразу же, Махаллат изменила.       Тонкие длинные пальцы стали меньше, рост больше, чем вдвое, стал ниже, волосы превратились нежные «пуховые» завитки. Чёрные-чёрные. И глаза стали будто бы больше на совсем маленьком лице. Щёки порозовели, бледность исчезла без следа. Взрослая одежда стала велика, и Махаллат будто бы вдруг оказалась в шатре.       — Астарот, — позвала она растерянного падшего, — помоги.       Он сразу смутился, его лицо залилось алой краской, а взгляд он отводил в сторону.       — Не думаю, что… — промямлил он, видимо, представляя, что будет, когда она вспомнит всё и поймёт, что именно видел Астарот.       — Я же запутаюсь и упаду.       Она зашмыгала носом.       — Хорошо-хорошо.       Астарот вышел из положения: вызвал горничных, а сам ретировался за дверь. В голове его не укладывалось, что Махаллат ничего не помнила. Выйдя из спальни в одежде, которая была ей впору, Махаллат первым делом сказала:       — Отвези меня к отцу. Ты же знаешь, где он живёт?       Астарот кивнул.       — Сначала нужно поесть.       — Да, я голодна.       — Собрать вещи.       — У меня нет вещей, — Махаллат покачала головой. Астарот не вытерпел и протянул к её кудрявой макушке руку, чтобы растрепать красиво уложенные пряди. На что Махаллат стукнула его по руке ладонью и нахмурилась. — Не надо.       — У меня есть вещи, да и, к тому же, нам ехать в Пандемониум больше месяца. На приготовление уйдёт несколько дней.       Махаллат с недоверием оглядела его:       — А ты точно падший ангел? Брат моего отца? Адский герцог?       Астарот пожал плечами.       — Не веришь?       — Просто мой папа бы смог добраться и раньше… Наверное.       Он застонал:       — А ты не изменилась. Я не могу тягаться во всём с Люцифером и не хочу быть его удобной заменой. Я не он.       — А я и не ожидаю от тебя этого. Просто верни меня домой.       — Ты уверена, что твой дом рядом с отцом?       Махаллат вскинула бровь и посмотрела на него снизу вверх так, будто он несёт несусветную чушь. Где же тогда ещё её дом?

***

      В повозке они проводили большую часть времени. Их окружала чинная демоническая охрана и ещё несколько повозок с припасами, вещами и прочими не очень-то и нужными вещами. У Астарота были кожаные мешочки, набитые драгоценными камнями и золотом, его длинные пальцы были увиты кольцами, на руках блестели зачарованные браслеты. Его одежда была необычайно красивой, расшитой и очень приятной на ощупь.       Астарот читал Махаллат сказки и каждый день хвалил её новые наряды, в которые одевала её горничная. К полудню они останавливались, разбивали небольшой шатёр и обедали. На закате тоже делали остановку, ужинали в шатре, там же спали. Вся прислуга разбивала лагерь, в центре которого был большой костёр. Пахло древесным дымом, ночными фиалками и запечённым в глине мясом с травами.       Махаллат ела свежие фрукты, играла с декоративным кроликом и спала на тахте, усыпанной мягкими и невесомыми как пух подушками.       Во сне ей ничего особенного не снилось: она взлетала и падала, падала и взлетала снова.       Путешествие само по себе заняло много времени. Сам «караван» двигался только по безопасному маршруту, избегая мест, в которых их могли ожидать хотя бы небольшие неприятности. В основном это была лесная дорога, соединяющая одну провинцию с другой более коротким путём, чем торговый.       Не то чтобы Астарот чего-то страшился. Нет, конечно, но обстановка в Преисподней желала оставлять лучшего: Великая Охота, постоянные разбои и грабежи, распри между демонами за контроль над теми или иными деревнями, гонения смертных в некоторых районах.       К тому же Астароту попросту не хотелось делать это путешествие коротким, длящимся всего-навсего пару минут. Он, конечно, мог бы телепортироваться вместе с Махаллат, но какие воспоминания у них останутся после этого?       Казалось, что у него совершенно нет совести и чести, одни эгоизм, эгоцентризм и жадность, но, зная, как обошёлся Люцифер с Махаллат, Астарот совсем не спешил их воссоединять. В глубине души он надеялся, что она всё вспомнит, хотя и страшился этого не меньше.       За это время она к нему привязалась, стала доверять и тепло относиться. Астароту нравилась эта перемена в их отношениях. Да, кровь его всё ещё вскипала, когда Махаллат оказывалась к нему особенно близко, пусть и в теле ребёнка. Астарот ощущал голод — таковы последствия того, что он пил её кровь годами, поглощая частицы её, соединяясь с нею.       Махаллат вскружила ему голову, лишила рассудка и чувства собственного достоинства. И, если спросить Астарота прямо сейчас, сожалеет ли он о содеянном, то тот не сможет сказать точное да или нет. Астарот слишком сильно, маниакально даже одержим ею. И… без разницы, да, он эгоистичная тварь, да, последняя скотина и жуткий собственник. И что теперь? Попробуйте отобрать у ребёнка его любимую игрушку? Ну и как оно? Вот и Астарот был таким же. Был. И всё же везёт её в Пандемониум на встречу с причиной, по которой её сердце было разбито. Не самая радужная встреча ему предстоит, в плане того, что с Люцифером они, мягко говоря, находятся в натянутых отношениях. Казалось, что с Люцифером прямо сейчас в этих самых отношениях находятся все. Буквально каждая живая душа: начиная от родного сына, заканчивая самым последним смертным, пришедшим в Преисподнюю.       А всё потому, что Люцифер не умеет останавливаться и постоянно во что-то, да вляпывается по самые уши и никогда в одиночку. Обычно с кем-нибудь. Вот недавно он развязал междоусобную войну, хотя перемирия с Небесами им вовек не видать. И мало того, что им приходится сражаться с ангелами, ставшими абсолютно безжизненными, так ещё и со своими. И как долго это продлиться — неизвестно. И, кажется, его совершенно никто не поддерживает, кроме Лилит и Вельзевула. Те, как потерявшие остатки разума и нюха собачонки, вьются вокруг Люцифера, радостно и задорно виляя хвостами.       Астарот не хочет на его место, но всё же мысленно Люцифера называет дураком.       Самое страшное, что, по-сути, после похищения Махаллат, Люцифер её совершенно не искал. Дочь она ему или жена - без разницы, но часть семьи же. Семьи. И ему было всё равно. Да и войну он начал с сыном только потому, что решил его не признать и не отдать ему то, что по закону, написанному им же, ему причитается. Что за лицемерие и двуличная сучность?       Да, именно сучность, потому что от сущности в нём ничего не осталось.       И всё-таки Астароту казалась эта радикальная перемена в Люцифере какой-то слишком уж... странной. А ещё он думал, что без Лилит здесь не обошлось. Эта стерва могла многое.