Часть 18
5 июля 2020 г., 12:38
— Это не такая уж и большая цена — память, — Махаллат держит ангела за руку и льнёт к его свету — тёплому-тёплому. — Расскажи, ты видел Бога?
У него пронзительные голубые глаза цвета бескрайнего неба. Неба, в котором можно утонуть.
— И ты его видела.
Махаллат часто моргает.
— Правда?
У него необычайно красивые крылья — нежные-нежные, лёгкие и мягкие. Когда Махаллат касается их руками, щёки ангела заливает румянец.
— Видела. Каждый его видит хотя бы раз за всю жизнь. В бескрайнем свете, воздушном потоке, ветре, что касается лица, прохладе воды, нежном шорохе листвы, мерцании звёзд.
Махаллат качает головой.
— Я не об этом, — она сжимает пальцы в кулак. — Я родилась в мире, который создал мой папа. Разве он может там быть?
— Но разве твоего папу не создал он?
Она вдыхает его запах — морозно-свежий, гладит его кисти рук и плачет, плачет, плачет.
— Я не хочу там жить. Я не хочу жить. Это так больно — продолжать жить.
Волны прибоя омывают её ступни, морская пена ласкает икры. Ангел гладит её по голове.
— А ты видел моего отца?
— Конечно, видел. Я его видел и совсем юным, и когда он был самым сильным воином Небес, и когда упал вниз, потеряв крылья.
— Что в этих Небесах такого? — она обхватывает себя руками, унимая всё усиливающуюся дрожь. — Почему он так по ним тоскует? — Махаллат пинает воду ногой и морские брызги летят в воздух, переливаясь на свету всеми цветами радуги. — Ненавижу, как же я их ненавижу!
И она кричит. Кричит, зажав уши руками. Ангел наблюдает за ней со стороны, помогая лишь своим присутствием.
— Хрустальный град невозможно ни с чем сравнить. Он переливается в лучах солнц перламутровым блеском, даже глаза от него слезятся. В садах Эдема самые вкусные фрукты и ласковые животные. Прекрасные растения расцветают и никогда не увядают. В Эдеме нет ни смерти, ни горя, ни боли. И цвета, которыми озаряются Небеса каждый рассвет и закат, самые пронзительно-чистейшие. Бескрайнее небо и бесконечный полёт, не сдерживаемый никакими оковами усталости. Абсолютное счастье в каждом вдохе и выдохе — вот что такое Небеса.
— Скучная, плохая сказка, — Махаллат опускает руки в воды. — Плохая, мне не нравится. Если всё хорошо и прекрасно, а ты не знаешь ничего другого, кроме этого, ты никогда не поймёшь, чем обладаешь. Это бесполезно.
— Люцифер узнал, поэтому он и тоскует. Ничто и никто ему не заменит того, что он потерял, — ангел опускает на её хрупкие маленькие плечи ладони. — Пойдём, пора возвращаться.
— Куда возвращаться? — в её глазах играют морские отблески. — Куда идти? Мне и здесь хорошо. Рядом с тобой очень спокойно и тихо. Ты такой добрый.
Он поднимает её на руки. Махаллат обхватывает его шею и утыкается в серебристые волосы.
— Прямо как о тебе рассказывают. Не уноси меня. Не надо. Я не хочу обратно.
— У тебя, Махаллат, останется только одно воспоминание, как ты этого и хотела.
Прежде, чем отпустить её, он целует Махаллат в лоб, и её улыбка снова озаряется счастьем.
***
Махаллат приходит в себя с трудом. Испуганный мужчина, у которого изнурённое, нет, даже измученное лицо, не может скрыть радость, когда она открывает глаза и смотрит на него. Тяжесть и вялость во всём теле дают о себе знать. Она как тряпичная кукла в его крепких, но осторожных объятиях. Золотые волосы спадают на его лицо, касаются её щеки. Он плачет, и его слёзы орошают влагой её шею. — Как же я испугался. Ты не приходила в себя так долго! Сколько же ты не приходила в себя? Больше недели. Ты даже не дышала. А я верил, верил, что ты не умерла. Ты же не могла, не могла умереть. Не могла умереть, Махаллат. Я так сильно тебя люблю! Я бы не смог жить, если бы ты умерла, погибла, от своей руки. Я же ведь не успел, не успел остановить тебя. Махаллат… Махаллат, я… так виноват. Виноват, прости. Прости, я виноват. Она отстраняется от него осторожно. Ей даже говорить тяжело, но она всё же спрашивает, глядя в его золотые глаза: — Простите, а вы кто? Я… — Махаллат проводит по его щеке ладонью. — Я вас… не знаю.
