В туманах далёких созвездий

      — Если ты ей сделаешь хоть что-то… Если скажешь, обвинишь, я вырву твоё сердце и скормлю его псам.       Астарот сжимал рубаху своего брата в кулаках, придавив его к стене. Его глаза горели огненно-золотым опасным блеском, и Люцифер, лениво усмехнувшийся его угрозам, полностью расслабился в его руках.       — У меня не было подобных намерений, — сказал он, склоняя голову на плечо и заглядывая в глаза брата. — Перерождение взрослого демона встречается редко, тем более, впервые с моей дочерью. Неужели я в твоих глазах такой зверь?       Астарот не отпустил его и ничего не ответил, только встряхнул как следует ещё раз и ударил о стену.       — Ты ей такой же отец, как и я, — сказал он, ощущая, что наконец-то смог выговориться. — Так ничего и не вспомнил?       Только произнеся последнее слово, Астарот увидел, что Люцифер ничего и не забывал. Всё он помнил и без напоминания, только вот был жутко трусливым. Боялся он последствий своих решений и ему пришлось сделать вид, что ничего не было, чтобы в своих глазах обелить себя. Астарот подобным не страдал. Он всё прекрасно помнил и лишь частично сожалел о содеянном, но только с Махаллат, не с Люцифером или его сыном.       Поморщившись, Астарот разжал пальцы и отошёл от него подальше, едва сдерживая гнев.       — До чего же ты мерзкий, — сказал он, сжимая и разжимая руки. — Я не могу дышать с тобой одним воздухом.       — Так не дыши. В чём проблема?       Астарот притворно-счастливо улыбнулся:       — Надеюсь, — он гордо поднял голову, — ты будешь не против нашей помолвки с Махаллат?       Люцифер скрестил на груди руки:       — Ну не знаю, не знаю, — он прошёлся туда-сюда, — совершенно недавно, буквально час назад о помолвке с ней меня просил Асмодей.       — И?       — Когда Махаллат подрастёт, она сама решит, кто станет её мужем. Если не решит она, решу я или случай. На одной стороне монеты будешь ты, на другой он, я подброшу её, и мы узнаем…       — Она же не игрушка, — оборвал монолог Люцифера Астарот. — Она живая душа.       — Душа… — Люцифер растёр рукой шею. — Что ты вообще знаешь о душах демонов? Относись к существованию проще, братец.

***

      Махаллат нравились качели в саду и воздушное голубое платьице, что ей принесли сегодня две очаровательные демоницы-горничные. Ленточки в цвет в волосах, и даже маленькое колечко на безымянном пальчике, которое само собой появилось с утра.       Красиво было в саду и тихо. Лёгкий ветерок лишь едва касался её волос и ей было весело, кататься на качелях, глядя в пронзительно голубое небо.       — Мама, — голос в саду был Махаллат совсем незнаком. — Мама, ты здесь?       Она остановила качели, затормозив одной ножкой, а потом спрыгнула с них. Надо же помочь незнакомцу, ищущему маму! Ведь совсем недавно, ещё вчера, Беллатрикс так отчаянно искала отца. Как жаль, что сейчас он занят и ей ещё нескоро позволят с ним встретиться снова.       Она увидела юношу: высокого, статного, который ходил по тропинкам между высоких розовых кустов. Он был красивый: черноволосый и кудрявый, прямо как папа. А если как папа, значит, конечно же, обязательно красивый.       Махаллат протиснулась меж двух близко растущих к друг другу кустов роз и выпрыгнула на дорожку, едва удержав равновесие.       — Ой-ёй-ёй!       Юноша обернулся и едва успел подхватить Махаллат.       — Не ушиблась?       — Нет. А это ты искал маму?       — Я. Ты не видела никого?       — Нет, я здесь одна.       Юноша прикусил губу, явно сдерживаясь.       — Ты не переживай так, — Махаллат сжала его руку, — мы её обязательно найдём. А если не мы, то мой папа! Или дядя Астарот! Они, знаешь, какие сильные и умные?! Они самые-самые сильные!       — Ты здесь живёшь?       — Угу. Я здесь родилась, а потом меня украли! И дядя Астарот меня нашёл!       — А кто твой отец?       — Люцифер.       — Ясно. А мама?       — Лилит. У него же только одна жена. Между прочим, — она дёрнула его рубашку, — мой папа не такой, как все остальные. Он любит только одну маму. И меня, конечно же. А хочешь покататься со мной на качелях?       — Нет, мне нужно спешить.       — Ах, да. Тогда пойдём найдём папу. Он сейчас на совещании, но я уверена, что…       — Нет, спасибо. Я пойду. Мне пора.       — А как же…       Он оставил Махаллат одну среди парка, скрывшись среди зарослей жимолости. Какой странный юноша. Зачем бежать к западной стене, если там всё равно нет выхода?