В туманах далёких созвездий

      — Я боюсь, — признался Люцифер, гладя по волосам Лилит. Его руки тёплые и нежные, сильные и… они дрожали. Лилит открыла глаза. Такого с ним давно не было.       — Боишься?.. — в ярких глазах вспыхнуло понимание, она его всегда старалась понять.       Люцифер кивнул. Тьма, что окутывала всё вокруг, сгущалась и подобралась к нему. Она подбиралась к каждому падшему ангелу, находя в их крепких и сильных характерах уязвимые места, чтобы медленно и кропотливо их углублять, дабы пробраться глубоко. С Люцифером у тьмы всё получилось, она нашла слабое место и пробралась внутрь, чтобы разрушать и управлять им. Но никто не запрещал с ней бороться.       Со тьмой внутри.       У Лилит был к тьме иммунитет, этакий защитный барьер, который, казалось, был совершенным для Люцифера. Он смотрел на неё и не мог понять, как так вышло, как так получилось у его Отца создать живое воплощение совершенства.       И это вызывало ещё большее раздражение вперемешку с восхищением.       — Боюсь, что Махаллат не станет прежней.       Лилит передёрнула хрупкими плечами и отвернула своё порозовевшее личико, усыпанное манящей россыпью веснушек. Рыжие локоны водопадом струились по её обнажённой спине, а на тонких запястьях звенели золотые браслеты. Лилит изменилась, когда её голову увенчала корона с кроваво-красными рубинами, глубокими александритами и переливающимися всеми цветами радуги бриллиантами. Она пнула ножкой шёлковую подушку, и та с тихим хлопком упала на пол.       Лилит раздражали разговоры о других женщинах, даже если они были её дочерями, в её спальне. Правда, Люцифер не замечал её сразу же ухудшившегося расположения духа.       — Махаллат смотрела на меня так… — Люцифер не успел договорить, потому что Лилит резко встала на ноги и повернулась к нему лицом, выставив вперёд указательный палец правой руки в предупреждающем жесте.       — Будто ты её любящий отец, а она твой любящий ребёнок. Ничего не поменялось. Всё так и есть, разве что ты имел наглость жениться на своей дочери, переспать с ней и оплодотворить её. Ты отвратителен, — честно произнесла она, после чего сделала глубокий вдох и резкий выдох.       Лилит хотела бы вычеркнуть собственную дочь из своей жизни навсегда, чтобы никогда с ней не пересекаться, отстраниться от неё как можно дальше, выгнать и избавиться. Для Лилит Махаллат, как дочь, умерла в тот момент, когда та предала семью ради своей слепой и нездоровой одержимости Люцифером.       — Вы оба отвратительны, — добавила она, обхватывая руками свои плечи и снова кривясь. — Вы убили моего сына. Она убила моих дочерей. Я бы сказала, что ненавижу тебя, но… — Лилит утёрла рукой слёзы. — Но я люблю тебя. Я ненавижу Сатану внутри тебя. Это… это… чудовище. И она тоже чудовище воплоти. И хуже всего, что Махаллат наш первый и всё ещё единственный ребёнок.       Люциферу нечего сказать. Он молчит долго и его всего переполняют чувства. Он избегает встречи с нынешней Махаллат, но бегать от неё по всему замку скоро будет невозможно. Делать вид, что ничего не произошло между ними тоже.       — Я не знаю, что мне делать.       — Думаю, это единственное, что я ожидала услышать от тебя. Ты всегда не знаешь, что делать с кашей, которую сам же заварил, — она находит своё платье и одевает его. Каждое движение у Лилит резкое, переполненное гневом. — Я ухожу к Вельзевулу. С меня хватит твоих «не знаю» и «боюсь». Когда определишься, сообщи мне об этом. И не смотри на меня такими щенячьими глазами. Я так решила.       Лилит не стала искать туфли. Она ушла босиком: с распущенными волосами, влажными после секса, покрасневшими от слёз глазами, гордо поднятой головой и короной в руке, которую она вальяжно крутила на указательном пальце.       Лилит старалась понять Люцифера, но у неё это никогда не получалось.

***

      Махаллат закусила губу.       — Не понимаю, почему мы с папой всё ещё не увиделись.       Астарот был и так не в самом радостном настроении, но, когда он услышал жалобу Махаллат, сильно разозлился. Так сильно, что чашка в его руке тут же треснула и рассыпалась.       — Твой отец сильно занят по работе, — произнёс Астарот без запинки.       — Мой папа всегда занят, — уныло протянула Махаллат, опустив на стол голову и продолжив монотонно махать ногами.       — Думаю, что он скоро сможет провести с тобой больше времени, принцесса.       — Правда? — Махаллат просияла.       — Обещаю.