Джокер ведьмы

***

Утро моё началось отнюдь не с чашечки горячего чая и даже не с тёплых лучей солнца. Оно началось с наглого копошения чужой руки в моих карманах. Я не пошевелился, даже дыхания не сбил. Сон слетел мгновенно, словно его и не было, но сразу рыпаться я не стал, решив для начала оценить угрозу, а уже потом действовать. Сквозь полуопущенные веки я осторожно сфокусировал взгляд, чтобы рассмотреть незваного гостя. И тут же выяснилось, что прямо надо мной, прерывисто сопя от усердия, маячила какая-то молодая девчонка. Совершенно невзрачная, укутанная в потрёпанный, выцветший серый плащ с капюшоном. От неё густо несло уличной сыростью и душком дешёвого пойла. Её тонкие пальцы торопливо пытались нащупать что-нибудь ценное под плотной, грубой тканью моей рабочей формы. Тихо наблюдая за её тщетными попытками, я находил эту ситуацию по-своему ироничной, ведь сам ещё совсем недавно так же шарился по чужим карманам в поисках лёгкой наживы. Вот только я всё своё добро надёжно прятал в магический карман… И как раз в этот момент моих размышлений наши взгляды пересеклись. Мгновенно поняв, что я не сплю, девчонка вздрогнула всем телом и замерла, широко распахнув испуганные глаза. Она сразу поняла, что попалась, но её тело просто не успело среагировать. А я ждать не стал. Короткий, жёсткий удар с размаха, и мой кулак с глухим хрустом впечатался прямо в её лицо. — Ай!.. От неожиданного и резкого удара воровка отлетела назад, словно тряпичная кукла. Тяжело рухнув спиной на доски пола и подняв облачко пыли, она тут же зашлась пронзительным, режущим уши визгом. Свернувшись в позе эмбриона, девчонка судорожно зажала обеими руками лицо. Её истошный глухой крик быстро сменился отборным, на редкость грязным матом, от которого в тесном помещении у меня чуть не заложило уши. — Ты мне нос сломал, ублюдок ёбаный!.. — провыла она сквозь слезы, не отрывая перепачканных в крови ладоней от лица. И вот, пока она сыпала проклятиями, адреналин начал спадать, и тело тут же отозвалось ноющей, тянущей болью. Мышцы окончательно затекли и одеревенели от сна на жёстком полу, а свежие раны, полученные мной прошлой ночью, вновь запульсировали тупой болью, напоминая о моей новой «реальности». Однако, несмотря на паршивое самочувствие, профессиональная деформация всё же взяла своё. — Так, гражданка, — хрипло, на чистом автомате произнёс я, медленно поднимаясь на ноги. Каждое движение отзывалось тупой болью в избитом теле, но привычка оказалась сильнее усталости. — Решили совершить покушение на тайное хищение чужого имущества? Зря. Статья сто пятьдесят восьмая, часть вторая... И, не прерывая этого заученного монолога, я подошёл к скулящей воровке, грубо схватил её за воротник и одним рывком вздёрнул на колени. — Эй! Пусти! Пусти, сука! Больно же! — завизжала она, пытаясь вывернуться. — Совсем охренел?! Я тебе глаза выцарапаю! Слышишь?! Тварь! Выкрикивая эти ругательства, она с силой дёрнулась и попыталась пнуть меня по голени. Впрочем, этот жалкий выпад лишь пополнил её послужной список. — Плюс оказание сопротивления, — монотонно продолжил я, словно её вопли были обычным фоновым шумом. — Ну что, гражданка, будем сотрудничать со следствием или продолжим усугублять своё положение? Выворачивай карманы. Добровольная сдача имущества будет учтена при... — Да пошёл ты в пизду со своим следствием! — огрызнулась она, выплёвывая кровь вперемешку со слюной. — Кто ты вообще такой, а?! Отпусти меня, мудак! — Не мешайте сотруднику исполнять служебные обязанности. — Какие, нахуй, обязанности?! Ты больной?! — она снова рванулась вперёд и с лязгом клацнула зубами, пытаясь вцепиться мне в запястье. — Да я тебя... Но договорить я ей, разумеется, не дал. Короткий замах – и я впечатал тяжёлую оплеуху прямо ей в ухо. Звонкий хлопок эхом разлетелся под дырявой крышей. — А-а-ай!.. — вскрикнула она, хватаясь за голову. Я же, ничуть не впечатлившись её страданиями, перешёл к следующему пункту обвинения: — Статья триста восемнадцатая: применение насилия в отношении представителя власти, — всё так же безэмоционально констатировал я. — Очень зря. Могли бы отделаться условным сроком, а теперь придётся сидеть. — Ты... псих... — прохрипела девчонка, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. — Какой ещё... представитель власти?.. Тут никакой власти нет... — Не перебивайте должностное лицо во время оформления материалов. — Да иди ты... На большее её запала уже не хватило – в глазах у неё окончательно помутнело от лёгкой контузии, тело обмякло, а вся её прежняя бравада испарилась без следа. Теперь воровка лишь тихо и жалко всхлипывала, размазывая кровь по щекам и стараясь не встречаться со мной взглядом. Воспользовавшись её подавленным состоянием, я бесцеремонно и методично обшарил её лохмотья, привычными движениями проверяя каждый карман, каждый внутренний шов и каждую складку одежды. — Понятые нам не понадобятся, — пробормотал я, вытаскивая наружу пару засаленных тряпок, кусок чёрствого хлеба да какой-то мелкий мусор. — Так... хлеб. Тряпка. Ещё одна тряпка. Впечатляющий преступный капитал, мадам. Девчонка в ответ лишь тихо шмыгнула носом. — Клянусь... это всё моё... Больше ничего нет... Не бей... пожалуйста... Но я, проигнорировав её жалкие мольбы, ещё раз бегло проверил её одежду. Ни монет, ни ножа, ни хоть чего-нибудь мало-мальски ценного или моего. Пустышка. — Да уж… Более бесполезного куска мяса я ещё не видел, — вздохнул я и брезгливо отшвырнул её в сторону выхода. Девчонка, тихо ойкнув, проехалась по грязному полу и осталась лежать, обхватив себя руками. — Свободна. Подписку о невыезде оформлять не будем за неимением бланков. Попадёшься мне ещё раз за кражей – руки обломаю и по карманам распихаю. Всё ещё ошарашенная таким исходом, она несколько секунд молча смотрела на меня, явно не понимая, издеваюсь я или говорю серьёзно, после чего торопливо отползла подальше и через секунду уже побежала прочь, спотыкаясь. Я же, в свою очередь, проводив её взглядом и оставшись в одиночестве, тяжело опустился на ближайший перекошенный ящик и со свистом выдохнул. — Фуф… Не припоминаю случаев, чтобы я вот так резко, с нулевой секунды, выныривал из сна и моментально включался в работу. Хех, похоже, это вообще первый раз на моей памяти, и вышел он далеко не так уж плохо, как мог бы. Обычно по утрам я просыпаюсь в отвратительном настроении, и только спустя минут двадцать крепкого чая прихожу в некое подобие «рабочей нормы». Так что этой незадачливой воровке ещё крупно повезло, что я был достаточно побит и дезориентирован. Иначе бы одним сломанным носом дело точно не ограничилось. Впрочем, если уж рассуждать о «везении», то в первую очередь я не мог не отметить себя. Я был жив. Мои «кишки» благополучно оставались на своих законных местах внутри живота, несмотря на все сладкие, безумные обещания Эльзы прошлой ночью. Меня почему-то оставили в живых, хотя эта дамочка с ножами и её таинственная подельница, которая меня в итоге вырубила, явно не из тех людей, кто любит играть в благородство и милосердие. Впрочем… Не мне жаловаться – жив, дышу, и то хорошо. Да и та странная чёрная каменюка по-прежнему оставалась при мне. Единственное, чего по-настоящему не хватало, так это моей форменной маски с фильтрами, фуражки и верной дубинки. Я помнил, что дубинка улетела куда-то в завалы хлама ещё во время драки в доме, но вот всё остальное точно было на мне в момент потери сознания. Значит, спиздили... Но кто и когда? И вот, я уж было решительно встал с ящика, чтобы пойти перерыть мусор и найти хотя бы дубинку, как вдруг ощутил нечто странное в правом кармане форменных брюк. Там совершенно точно ничего не было ранее. Но сейчас пальцы ясно нащупали что-то плотное. Заинтригованный, я достал это «что-то» на свет и увидел сложенный клочок плотной бумаги. На нём было что-то написано... Или, по крайней мере, я предполагал, что это текст, ведь самих символов я не понимал от слова совсем. Какие-то витиеватые закорючки вместо нормальных букв. Но текст был небольшим – пара строк, не больше – и я был уверен, что со временем перевести его обязательно получится. Аккуратно сложив, я убрал непонятную бумажку с посланием в магический карман, скрытый в наруче, после чего принялся методично прочёсывать этот полуразваленный дом в поисках дубинки, моего основного и самого надёжного оружия. Но, к сожалению, спустя добрых десять минут копошения я так ничего и не нашёл. А учитывая отсутствие маски и фуражки, картина складывалась вполне однозначная: психопатка Эльза просто забрала часть моих вещей, которые смогла снять, на сувениры, и, скорее всего, именно об этом она и черканула пару ласковых в записке. Что ж… Весьма неприятные новости, мягко говоря. Зато мотивации расшифровать, что именно там написано, стало в разы больше. Хуже было другое: теперь из всего арсенала у меня остался только табельный пистолет и ровно восемнадцать патронов к нему. Расклад, прямо скажем, вообще негустой, особенно учитывая тот неоспоримый факт, что я реально оказался в каком-то другом, крайне недружелюбном мире. В конце концов, окончательно убедившись, что оружия здесь точно нет, я развернулся, шагнул через скрипучий порог и наконец вышел на улицу, где утренние трущобы встретили меня небольшим туманом, сырым холодком и знакомым амбре нечистот. Оглядевшись по сторонам, я поправил воротник и зашагал в случайную сторону, имея стойкое желание проветрить голову и размять ноги. Первое время я брёл бесцельно, просто механически переставляя тяжёлые ботинки, чтобы разогнать застоявшуюся кровь и окончательно стряхнуть остатки сна. Голова гудела, словно медный колокол. Шагая по грязным переулкам, я невольно прокручивал в голове события прошлого дня и чётко понимал: в этой дерьмовой ситуации, где я проебал важное снаряжение и едва не расстался с жизнью, виноват в первую очередь этот Субару. Именно этот придурок в спортивном костюме зачем-то стравил меня с поехавшей сукой, вооруженной кривыми ножами. Но в чём была идея этого трусливого мудака, который от одного только вида Эльзы трясся как эпилептик? Вскоре, сменив темп на более собранный, я остановился на перекрестке узких, кривых улочек. Единственным логичным способом получить ответы на все вопросы было вернуться к старику-великану Рому в его «Склад Краденого». Однако мой путь до нужного места, как и следовало ожидать, оказались тем ещё квестом. Я помнил какие-то отдельные ориентиры, но на утро вспомнить их последовательность и прочее – было выше мои сил. А потому около получаса я плутал среди покосившихся гнилых хибар, зловонных луж и узких проходов, плотно заваленных всяким хламом, пока наконец не выбрался к знакомому пустырю. Вот только склада там больше не было. Точнее, само место под здание никуда не делось, но теперь оно напоминало кратер от падения метеорита. Огромная деревянная постройка была буквально разнесена в мелкие щепки, словно прямо внутри сдетонировал мощный фугас. Несущие балки обрушились и почернели от копоти, добрая часть крыши просто испарилась, а вытоптанная земля вокруг была густо испещрена глубокими рытвинами. Я прищурился, осторожно подойдя ближе. На обгоревших, дымящихся обломках слабо поблескивали крупные, тающие на утреннем солнце неестественные куски прозрачного льда. Воздух вокруг всё ещё отчётливо пах озоном и едкой гарью. При этом рядом никого не было, кроме нескольких местных маргиналов. Они, как стервятники-падальщики, деловито копошились в тлеющих завалах, жадно разгребая золу и проворно растаскивая любые уцелевшие после катастрофы вещи. Недолго думая, я целенаправленно подошёл к одному из них – тощему, небритому мужику с бегающим, вороватым взглядом, который как раз с пыхтением пытался выковырять из-под обломков досок чудом уцелевший, погнутый медный кубок. Я молча шагнул вперёд и с силой наступил армейским ботинком на доску прямо рядом с его тянущейся рукой. От неожиданности мужик крупно вздрогнул и испуганно вскинул голову. — Эй! Какого хера?! — взвизгнул он, инстинктивно прижимая кубок к груди. — Чего надо? Я первый нашёл! Моё по праву! Он попытался огрызнуться, но, видимо, успев рассмотреть мои габариты, покрытое свежими ссадинами суровое лицо и незнакомую, отнюдь не крестьянскую экипировку, тут же резко сбавил тон. Кадык на его тощей шее дернулся – мужик нервно сглотнул подкативший ком. В ответ на этот жалкий выпад я неспеша выпрямился, расправил затекшие плечи и на автомате включил ту самую жесткую, давящую интонацию. Интонацию, которой в прошлой жизни обычно допрашивал особо несговорчивых граждан, задержанных по горячим следам. — Мне глубоко насрать, твоё это или не твоё, — холодно и ровно произнёс я, глядя на него сверху вниз. — У меня была назначена встреча в этом месте. Но места, как я погляжу, больше нет. И, судя по свежим следам, исчезло оно буквально этой ночью. Я сделал короткий шаг вперёд, заставив мародёра вжаться спиной в обгорелую балку. — Я хочу узнать, что здесь произошло. И где сейчас старик Ром. Чётко и по делу. — Я… я-то почём знаю, господин? — забормотал он неровным, дрожащим тоном, рефлекторно вжимая голову в плечи. Глаза его забегали по сторонам. — Я только недавно сюда пришёл, честное слово! Тут уже всё так и было... Он затравленно заозирался и вдруг повернулся к другому мужику – постарше, с густой всклокоченной бородой и в наряде, который был чуть получше обычных трущобных лохмотьев. Тот до этого момента напряжённо наблюдал за нами со стороны, сжимая в руке какую-то увесистую железку. Младший умоляюще кивнул ему, призывая на помощь. — Но мой товарищ... он местный, он видел больше! — торопливо сдал его мародер. Бородач недовольно сплюнул под ноги, но всё же нехотя приблизился к нам. — Проблемы какие-то, уважаемый? — хмуро, с хрипотцой спросил он, остановившись в паре шагов и с явной опаской разглядывая мою фигуру. Железку он предусмотрительно опустил, но из рук не выпустил. — У меня была назначена встреча с Ромом, — не моргнув глазом, повторил я свою свежую легенду, переведя взгляд на нового собеседника. — Деловое предложение. Но теперь я не вижу ни склада, ни самого старика. Зато вижу воронку и лёд. Что за херня тут ночью приключилась? — Да хуй его знает, если честно, — бородач почесал грязную шею, всем своим видом показывая, что лезть в чужие дела не любит. — У Рома тут постоянно ошивается куча мутного народа. Наёмники, воры, контрабандисты... Крутятся всякие сделки, которые нередко заканчиваются поножовщиной или разбитыми мордами. Мы к такому привычные. Он сделал паузу, словно оценивая, стоит ли продолжать, но, видимо, решил, что со мной лучше не играть в молчанку. — Ну и, похоже, сегодня ночью кто-то опять что-то не поделил. Только разборки вышли на совсем другой уровень. Мой дом вон там стоит, — он махнул мозолистой рукой в сторону покосившейся двухэтажной лачуги на краю пустыря. — Я из окна обычно за всем приглядываю, мало ли что. Но этой ночью там так полыхало магией и громыхало, что я и нос высунуть боялся. Думал, весь район к бесам снесут. — И чем всё кончилось? — Только когда всё окончательно улеглось, я осторожно выглянул наружу, — понизив голос, продолжил бородач. — Увидел тут целую кучу стражи из столицы... Рыцари, мать их. И даже личную карету какого-то измалёванного аристократа. Он кого-то загрузил внутрь, раздал приказы и уехал. Видимо, на этот раз старик Ром влез в сделку по-настоящему влиятельных людей и крупно облажался. Негусто… Но это уже кое-что. Всяко лучше, чем бродить по пепелищу вслепую. — Измалёванный аристократ? — я зацепился за эту деталь. — Поконкретнее можно? — Да куда уж конкретнее, — хмыкнул бородатый. — Весь в пёстрых, ярких одеждах, разодет как петух, а на роже нелепый грим, ну чисто как у ярмарочного клоуна. Слышал о таком пару раз от заезжих торгашей – говорят, он какая-то очень влиятельная шишка в самой столице, к тому же ебать какой сильный маг. Лорд какой-то. Но на этом всё, больше ничего не знаю. Мы, люди простые, от таких господ предпочитаем держаться подальше. — Допустим, — кивнул я, переваривая информацию. Клоун-маг. Звучит как бред, но в этом мире я уже ничему не удивлюсь. — А старик Ром? Что насчет него? Он живой вообще после такого фейерверка, или это его Лорд упаковал? — Ром-то? — тут подал голос первый мародер, до этого тихо стоявший в стороне. Он шмыгнул носом и вытер его грязным рукавом. — Да жив он, старый хрыч. Ни царапины вроде, сам на своих двоих стоял. Был он тут на самом рассвете. Мы все его видели, когда из укрытий повылазили. — И где он сейчас? — Да стоял прямо у руин, вон там, — мужик махнул рукой в сторону обугленных остатков несущих балок. — Смотрел на эти бревна горелые долго-долго, молчал всё. Лицо чернее тучи было… Жутко даже подходить стало. А потом просто плюнул со злости под ноги, развернулся и ушёл прочь. — Направление, куда он ушёл, запомнили? — сухо уточнил я, сканируя их лица на предмет лжи. — Да в сторону главного города поплёлся, к торговым кварталам, — развел руками бородач. — Но куда именно – уж не обессудь, командир, не следили. Может, пошёл в кабаке напиться с горя. А может, у него в городе ещё какая-то запасная нора имеется. Он же десятилетиями тут сидел, деньжищ небось скопил. Я ещё несколько секунд молча смотрел на них, обдумывая услышанное, затем убрал ботинок с доски, отступая на полшага назад. — Благодарю за содействие, — машинально бросил я. Развернувшись, я уверенным шагом направился прочь от руин, в сторону виднеющихся вдали шпилей большого города. — Эй! — внезапно окликнул меня в спину бородач. В его голосе прорезалась наглая нотка. Я невольно остановился и вполоборота обернулся к нему. — А как же деньги? — мужик потёр грязные пальцы друг о друга. — Всё-таки такая ценная информация на дороге не валяется. Сам понимаешь, я рисковал, подглядывая, да и сейчас тебе время уделил, помог... Надо бы отблагодарить. Я смерил его тяжёлым, оценивающим взглядом от макушки до грязных ботинок. Мужик под этим взглядом слегка стушевался, но протянутую руку не убрал. Хм, наглости местным было не занимать. Я мысленно вздохнул, мысленно доставая из магического кармана медную монетку. Ловким щелчком большого пальца я отправил медяк в короткий полёт. Монетка тускло блеснула на солнце и глухо шлепнулась прямо в раскрытую мозолистую ладонь бородача. Тот от неожиданности довольно крякнул и рефлекторно сжал пальцы, мигом пряча добычу. — Бывай, — коротко бросил я, продолжив свой путь разбитой дороге. Логика моего поступка была простой и сугубо прагматичной: одна жалкая монета всё равно никак не исправит моё нынешнее бомжеватое состояние. Я не стану от неё ни богаче, ни беднее, и с голоду от потери одного медяка не сдохну. Зато это крошечное вложение вполне может заложить фундамент для первой положительной репутации среди местных маргиналов. Улицы везде работают по одним законам: информаторов нужно прикармливать, иначе в следующий раз они просто промолчат или, что ещё хуже, направят тебя по ложному следу. А глаза и уши в этих злачных трущобах мне, чует сердце, ещё обязательно понадобятся.

***

Как и следовало ожидать, план найти старика Рома по горячим следам с треском провалился. Отправившись в сторону торговых кварталов, куда, по словам мародёров, ушёл гигант, я быстро уткнулся в глухую стену местного менталитета. Расспрашивать торгашей оказалось абсолютно бессмысленным занятием. Без звонкой монеты или хотя бы минимальной покупки они вообще отказывались идти на контакт, смотря на меня, как на пустое место. В моём прошлом мире в такой ситуации всё решалось бы просто: демонстрация удостоверения, пара веских угроз, подкреплённых дубинкой, или банальная взятка. Но здесь? Значок мой тут никому не всрался, местной валюты – кот наплакал, а угрожать случайным людям средь бела дня в столице чужого государства... Это уже не смелость, а слабоумие. В конце концов, старик Ром не был для меня настолько важной фигурой, чтобы ради него так подставляться. Было, конечно, чертовски интересно узнать, что за локальный армагеддон произошёл ночью на складе, но этот интерес пока можно было смело затолкать себе в задницу. Куда важнее было другое – найти способ вернуться домой. У меня на руках были лишь странный чёрный кристалл, загадочное имя «Ехидна» да клочок бумаги с нечитаемым текстом. Логика подсказывала самый очевидный шаг: мне нужна была информация, а значит – библиотека. Выцепив взглядом на перекрёстке патруль местной стражи, я уверенно направился к ним, но мой безобидный вопрос вызвал у рыцарей лишь искреннее недоумение. Меня быстро «обрадовали»: никаких общественных библиотек в этом мире не существовало. Книги были удовольствием баснословно дорогим, и огромные хранилища имелись лишь у аристократии да во дворце. Впрочем, стражники всё же сжалились над «невежественным иностранцем» и подсказали направление к одной из приличных книжных лавок. Путь туда занял немного времени, а по дороге фортуна всё-таки решила мне подмигнуть: в пыли у обочины я заметил тусклый блеск и поднял мелкую медную монету. Усмехнувшись про себя, я спрятал её в карман. Один медяк отдал, один нашёл. Баланс восстановлен. Нужная лавка оказалась заведением неприметным снаружи, но стоило подойти поближе, как становилось ясно – место это не для бедняков. Внутри царил приятный полумрак, пахло старой бумагой, кожей и какой-то благовонной мастикой. За массивным прилавком стоял сухопарый мужчина средних лет в добротной, аккуратной одежде. Заметив меня, он оторвался от пересчёта каких-то записей и поправил очки на переносице. Я остановился у входа, привычным, успокаивающим жестом поправил воротник формы и шагнул вперёд. — Добро пожаловать в лавку древностей и манускриптов, — вежливо, но с лёгкой профессиональной прохладцей поприветствовал он. — Ищете что-то конкретное для пополнения личной коллекции? — День добрый, — я постарался придать голосу максимально спокойную, располагающую интонацию. — Откровенно говоря, я здесь не за книгами. Я в столице вашей страны впервые, прибыл издалека в гости к одному хорошему другу, в его особняк. Страна для меня совершенно новая, порядки незнакомые... И я рассчитывал на небольшую услугу с вашей стороны. Хозяин лавки смерил меня долгим, оценивающим взглядом. — Услугу? — мужчина слегка приподнял бровь. — Смотря о чём идёт речь, господин. Я всё же торгую литературой, а не даю справки заблудившимся путникам. — О, это напрямую касается вашего профиля. Чтение. Я достал из магического кармана сложенный листок, оставленный мне Эльзой, и положил его на деревянную столешницу. — Одна... скажем так, весьма экспрессивная дама передала мне это послание. Я свободно говорю на вашем языке, однако письменность в тех краях, откуда я родом, кардинально иная. Местные буквы для меня – тёмный лес. Не сочтёте за труд перевести пару строк? Лавочник скептически хмыкнул, явно не до конца поверив в сказку про «иностранную письменность». Тем не менее, письмо он взял. Развернул плотную бумагу, пробежался глазами по тексту... и вдруг запнулся. Его брови медленно поползли вверх, а взгляд поверх очков стал откровенно насмешливым. — Кхм... Господин иностранец, — он прочистил горло. — Вы абсолютно уверены, что хотите, чтобы я озвучил содержание этого послания вслух? Текст носит... весьма пикантный характер. — Уверен. Каждое слово, будьте добры, — невозмутимо кивнул я. — Что ж, извольте. Дама пишет, цитирую: «Прошлая ночь удовлетворила меня так, как никогда прежде. Я была бы совершенно не против встретиться вновь». Я мысленно скрипнул зубами, но на лице не дрогнул ни один мускул. Удовлетворила её. Ну ещё бы. Хозяин лавки, заметив моё молчание, расценил его по-своему. На его губах заиграла откровенно ироничная, снисходительная улыбка. — Полагаю, столица встретила вас весьма... радушно? — с тихим смешком заметил он. — Впрочем, здесь есть и продолжение. Дама пишет, что позволила себе взять несколько ваших вещей «на долгую память» об этой чудесной ночи. Но если вы желаете вернуть их... она будет ждать вас ровно через неделю в таверне «Хромая виверна». Это на южной окраине столицы недалеко от ворот. Мужчина аккуратно сложил листок и пододвинул его обратно ко мне. Его откровенно забавляла эта классическая уличная история: приехал наивный чужак, загулял с ушлой столичной шлюхой, а поутру проснулся без штанов и кошелька. Я решил воспользоваться этим потеплением в его настроении. — Благодарю вас, — я убрал записку обратно. — Вы меня очень выручили. И раз уж вы оказались так любезны... могу я уточнить у вас ещё кое-что? — Спрашивайте, — лавочник снял очки и принялся протирать их платком, пребывая в отличном расположении духа. — Я коренной житель, знаю здесь многие заведения. — Дело не в заведении. Вчера в одной беседе я услышал одно необычное имя. Люди говорили о нём так, будто это какая-то местная легенда, и мне стало чисто профессионально интересно. — Имена – это тоже своего рода история, — философски заметил хозяин, надевая очки обратно. — И чьё же имя вас так заинтриговало? — Ехидна. Вся насмешливость слетела с лица лавочника за долю секунды. Улыбка стёрлась, уступив место холодной, колючей настороженности. Рука, потянувшаяся к гроссбуху, замерла, а затем медленно, будто боясь сделать резкое движение, опустилась под прилавок. Он смерил меня тяжёлым, совершенно другим взглядом – так смотрят на прокажённого. Или на смертника. — Я не знаю, откуда вы прибыли, иностранец, — его голос стал тихим и плотным, как сжатая пружина. — И знать не хочу. Но ради вашего же блага советую забыть это имя прямо сейчас. — Я задал неправильный вопрос? — я не стал менять расслабленной позы, но внутренне подобрался, считывая его реакцию. — Вы задали вопрос, за который в Лугунике можно окончить свои дни в подземельях у рыцарей, — процедил лавочник, едва заметно покосившись на зашторенные окна. — Ехидна – это Ведьма Жадности. Да, не та самая, чьё имя не называют, но всё равно Ведьма. Интересоваться подобным... это прямой путь на плаху по обвинению в связях с Культом. Мой внутренний датчик забил тревогу. Культ? Плаха? Кажется, я с разбегу наступил на очень серьёзную местную мозоль. Но отступать было не в моих правилах, особенно когда свидетель начал колоться. — Культ? — я изобразил на лице легкое, почти пренебрежительное недоумение, свойственное несведущим туристам, и, не делая резких движений, достал из кармана серебряную монету. Я не стал её отдавать, а просто задумчиво покатал между пальцами, позволяя свету блеснуть на металле. — Звучит как название местной банды. Они что, доставляют столько проблем властям? Серебро привлекло внимание лавочника, но страх в его глазах всё же перевешивал алчность. Он посмотрел на меня с искренним, глубинным ужасом. — Банды?.. — мужчина нервно сглотнул. — Да вы точно безумец, раз говорите такие вещи с такой лёгкостью. Это не уличные воры, господин. Это фанатики. Безумцы, поклоняющиеся Ведьме Зависти – той, что едва не уничтожила весь мир четыре сотни лет назад. — Религиозные экстремисты, значит, — спокойно констатировал я, переводя его пафос на понятный мне язык. — И чем конкретно они промышляют? — Смертью! — прошипел хозяин лавки, подавшись вперёд. — Они появляются из ниоткуда. Сжигают целые деревни, вырезают всех до единого – от стариков до младенцев – и бесследно исчезают. У них нет ни логики, ни пощады, ни требований. Только хаос. Рыцари Королевства истребляют их при малейшем подозрении. Стоит кому-то донести, что вы расспрашиваете о Ведьмах, и за вами придут. Вас будут пытать, пока вы не признаетесь в ереси, а потом сожгут. Я медленно кивнул, переваривая информацию. Значит, Культ – это местная террористическая ячейка абсолютного зла, а рыцари работают как инквизиция с нулевой толерантностью. Потрясающий мир. Просто курорт. — Понял. Благодарю за науку, — я примирительно поднял свободную руку. — У нас на родине это просто старая сказка, я не знал, что здесь всё так... серьёзно. Но раз уж мы заговорили о Ведьмах. Эта Ехидна. Она как-то связана с этими террористами? И главное – она жива? Лицо лавочника исказила гримаса отвращения. Его терпение окончательно лопнуло. — Нет! Никто из них не жив! — рявкнул он, уже не заботясь о конспирации. — Ведьма Зависти поглотила остальных Ведьм, включая вашу Ехидну, четыре сотни лет назад! Они мертвы, и хвала Дракону за это! А теперь уходите. Уходите из моей лавки немедленно. Я торгую книгами, а не ересью, и проблемы со стражей мне не нужны! По его сжатым кулакам и трясущимся губам я чётко понял: грань пройдена окончательно. Ещё секунда, и он действительно начнёт звать на помощь. — Хорошо. Я ухожу. Я положил серебряную монету на край прилавка. Мужчина даже не посмотрел на неё, продолжая сверлить меня загнанным, враждебным взглядом. — Это за перевод. И за ценную лекцию о местной политике. Я коротко кивнул ему на прощание, развернулся и спокойно, не торопясь, вышел из лавки на залитую солнцем столичную улицу. И снаружи я остановился, вдыхая свежий воздух, и снова поправил воротник. Мертва, значит, да? Сотни лет как мертва. Великолепно. Единственная зацепка, которая могла пролить свет на моё положение, оказалась древним трупом. А само её имя может обеспечить мне билет в один конец на костёр местной инквизиции. Ситуация становилась всё веселее с каждой минутой… Впрочем, позволять этому миру прогнуть себя я не планировал. Так что, пригладив волосы, я бодро зашагал дальше – исследовать город и искать полезные заведения и места, где можно заработать денег.