Джокер ведьмы

***

Тащить Субару на себе не пришлось. Едва мы скрылись за ближайшим углом, оставив позади зловещую дамочку, он сам вырвался из моей хватки, словно резко очнулся. Парень нервно потёр запястье, за которое я его держал, и опасливо оглянулся назад – туда, где в тени переулка растворился силуэт незнакомки. — Ты как, в норме? — спросил я, внимательно всматриваясь в его лицо. Субару отчаянно пытался скрыть накатившую панику. Чёрные волосы прилипли к покрытому потом лбу, а в глазах сейчас застыл неприкрытый ужас. Он тихо выдохнул, поправил чёлку и натянул улыбку, которая больше походила на гримасу. — Вроде да… Просто, знаешь, подобные встречи как-то сразу выбивают… — Твоя знакомая? — прямо спросил я, прищурившись под линзами маски. Его реакция была слишком бурной для «случайного столкновения». Годы службы в полиции научили меня распознавать ложь и читать людей, а этот странный парень в нелепой спортивной куртке явно что-то недоговаривал. У него дрожали руки. — Нет… Не то чтобы… — Субару замялся, переведя взгляд на обшарпанную стену ближайшего дома, где плесень сплеталась в причудливые узоры. Впрочем, он отчаянно цеплялся за свою маску беспечности. — Просто мне и раньше доводилось пересекаться с женщинами в таких… эм… вызывающих нарядах. И поверь моему жизненному опыту: ничего хорошего от них ждать не приходится! Скорее наоборот, что ты и сам понял по моей реакции... А ты? Сам ничего странного в ней не почувствовал? Ну, знаешь, чисто интуитивно, на уровне чуйки? Будто она только и ждёт повода, чтобы выпустить кому-нибудь… кишки? — Ха, странного? — я открыто усмехнулся, не скрывая едкого сарказма. — Да вся эта сцена была сплошной странностью, особенно её финал, когда эта мадам слизывала остатки моей крови со своих пальцев. Выглядит как дорогая шлюха, но при этом в одиночку шляется по трущобам и ведёт себя так, словно здешние головорезы для неё – пустое место. Уверенность, с которой она смотрит на людей, бывает только у тех, кто привык видеть в них мясо. — Да уж… — У тебя пульс зашкаливает, парень. Она тебя уже убивала, или только обещала? — усмехнулся я. Субару вздрогнул, и на секунду его напускная улыбка треснула. В глазах мелькнула такая глубокая, безнадёжная тоска, что мне на миг стало не по себе. Но он быстро взял себя в руки, нервно хмыкнул и почесал затылок. — Хех… У тебя мрачное чувство юмора, Адриан. Я примерно об этом и говорю. Такие дамочки – они с очень паршивым сюрпризом. Так что имей в виду на случай, если снова встретишь её в городе. Лугуника – вообще не то место, где стоит расслаблять булки. Он явно темнил. Я прекрасно понимал, что эта женщина для него – далеко не случайный прохожий. Но давить на парня прямо сейчас не видел смысла. У нас была временная прагматичная сделка: найти чёрный кристалл, разобраться с ворами, а дальше каждый сам по себе. — Спасибо за совет, — отозвался я с лёгкой иронией. Моя ладонь привычно покоилась на рукояти дубинки. — А теперь давай закончим наше дело, пока солнце окончательно не село. Я предпочитаю проводить вечера либо дома с бутылкой крепкого алкоголя, либо в обществе дам, которые не имеют привычки лизать чужую кровь. Шевели ногами. Субару криво усмехнулся, и его плечи немного опустились. — Да… Понимаю, чего уж тут. Тогда за мной. Тут уже рукой подать. Минут через пять мы поднялись на небольшой пустырь, окружённый полуразвалившимися лачугами. Посреди него возвышалось одинокое массивное здание, своей архитектурой больше напоминавшее заброшенный хлев. Его деревянные стены, потемневшие от сырости и времени, пошли глубокими трещинами. Вокруг не было ни души, но эта тишина казалась обманчивой. Я незаметно покрутил колёсико на рукояти дубинки, переводя её на максимальную мощность. Едва слышный, знакомый электрический треск подействовал успокаивающе. Одно короткое касание – и любой противник отправится в глубокий нокаут. Субару несколько раз уверенно стукнул кулаком по массивной деревянной двери. Створка медленно отворилась, и в проёме выросла фигура настоящего великана. Мужчина лет шестидесяти, ростом под два метра, сгорбленный, но всё ещё пугающе мощный. На левой стороне абсолютно лысой головы выделялась тёмно-красная татуировка. — Уже ночь на дворе. Чего припёрлись? — хмуро буркнул великан низким, прокуренным голосом. Его взгляд сразу зацепился за мою маску и полицейскую форму. Брови сошлись у переносицы, а огромные кулаки непроизвольно сжались. — Ты кого ко мне притащил, сопляк? Стражу? Субару тут же расплылся в своей фирменной нагловатой улыбке, встав между мной и гигантом. — Хо-хо, старик Ром! Успокойся, это не рыцари. Мы по делу, конечно же, по делу. Что-то купить, что-то продать – обычная рутина для твоего склада, верно? Я тут со своим... телохранителем. Специалистом по особым поручениям. Много времени мы у тебя не займём. Ром хмыкнул. Его тяжёлый взгляд ещё раз взвесил исходящую от меня угрозу. — Проходите, раз уж пришли. Но если твой «специалист» начнёт махать этой железякой у себя на поясе, я вам обоим хребты переломаю. Внутри «Склад краденого» напоминал помесь заброшенного кабака и подпольного логова. Ром прошёл за массивную барную стойку, лениво перехватил пустую глиняную кружку и принялся методично тереть её ветхой тряпкой. — Ну и? — прогремел его бас. — Что у вас там за дела? — Да, касательно дела… — начал было Субару, небрежно опираясь локтем о липкую стойку. Я резко перебил его, сделав шаг вперёд. — Чёрный кристалл, — произнёс я, чётко чеканя слова. Образ молчаливого статиста мне быстро надоел, а моя рука демонстративно легла на рукоять дубинки. — Небольшой, свободно помещается в ладони. Необработанный. Его принесли сюда сегодня. Сняли с трупа. — Труп, говоришь? — Ром нахмурился, его лицо стало по-настоящему угрожающим. — И что с того? У меня тут половина товара с мертвецов. — Вещь с виду невзрачная, можно спутать с полудрагоценным камнем. Но кристалл чрезвычайно опасен. В нём заключено мощное проклятие, — я скрестил руки на груди, возвышаясь над ситуацией своим спокойствием. — И экипирован я так не ради красоты – этот костюм позволяет транспортировать проклятые артефакты без вреда. Мне плевать на логистику местных воров, господин Ром. Но в данном случае речь идёт о дряни, которая даже при кратком нахождении в помещении начинает отравлять всё вокруг. Я пришёл избавить вас от проблемы, пока ваши органы не начали гнить заживо. Ром побледнел. В его хриплом голосе отчётливо скользнула паника. — Проклятие?! Тц, так и знал, что с этим булыжником что-то не чисто! Только порчи мне здесь не хватало... Старик лихорадочно зарылся в нижние полки, гремя бутылками. В этот момент я искоса взглянул на Субару. Парень стоял чуть поодаль и вовсю улыбался, демонстрируя мне поднятый вверх большой палец. В его глазах читался странный, почти детский восторг, смешанный с облегчением. Будто я играл свою роль в написанном им сценарии идеально. Ром выпрямился и с тяжёлым стуком опустил на стойку мой чёрный кристалл. — Вот! Забирай и уноси этот кусок дерьма к чертям собачьим. Бесплатно. Дарю! Неожиданно… Я ожидал хотя бы минимального сопротивления или попытки поторговаться, но всё сложилось как нельзя лучше, как для меня, так и для этого великана. — Благодарю за содействие и проявленное благоразумие, господин Ром, — произнёс я спокойно и властно, вернув тот самый тон, которым обычно пользовался в полицейском участке, когда приходилось разгребать очередной уличный хаос. На всякий случай я ещё раз бегло осмотрел помещение: тёмные углы, где сгущался мрак, заваленные хламом ящики, чёрный зев коридора за стойкой, откуда ощутимо тянуло сквозняком. Никаких признаков засады, лишь скрип старого дерева да далёкие приглушённые звуки трущоб – пьяный хохот, звон посуды и чей-то далёкий крик. Отличная иллюстрация того, что опасность здесь могла материализоваться в любую секунду. Я протянул руку и уверенно взял кристалл. Его странное, почти живое тепло тут же побежало вверх по пальцам, а в висках едва уловимо пульсировало знакомое ментальное давление, словно артефакт пытался что-то нашептать на самой грани восприятия. Я подавил опасное искушение начать разглядывать его, просто сжал кулак и опустил руку. — С главным вопросом разобрались. Есть что добавить по поводу того, кто именно принёс его вам? Может, приметили какие-то особые приметы, или куда этот пройдоха направился? — Да нечего мне добавлять, — старик мотнул головой, отчего татуировка на его лысине снова дрогнула. — Кто-то из местных бродяг первый наткнулся на труп, обчистил карманы да притащил вещички на продажу, вот и вся история. Ничего нового, обычное дело для этих мест. Все в округе знают, что я скупаю разное барахло, даже если оно снято с покойника. Сегодня, кроме этого камня, ничего толкового и не приносили. Скучный день… точнее, был скучным, пока вы двое со своими проклятиями не нарисовались. — Понятно. Я повернулся к Субару. Парень почему-то выглядел абсолютно счастливым и умиротворённым, словно всё шло строго по его гениальному плану, хотя его собственной пропажи мы здесь так и не обнаружили. Он стоял, скрестив руки, на губах играла лёгкая улыбка, а в глазах отражались огоньки ламп. — Рад, что твоя проблема решилась так быстро, — с улыбкой произнёс он, усаживаясь на высокий стул перед барной стойкой. Его движения были слегка неловкими, но вполне уверенными. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Парень небрежно опёрся локтем о стойку, будто чувствовал себя в этом притоне как дома. — Просто мастер-класс по переговорам от сурового профессионала! А мне вот ещё только предстоит отыскать своё добро, ради которого я, собственно, и проделал весь этот путь через полгорода. Но задерживать тебя больше не стану, у тебя теперь свой груз, надо доставить его в безопасность. И так сильно отвлёк своими делами… Сегодня тут, похоже, тихо, так что дальше я раскопаю всё сам, пройдусь по зацепкам – не переживай, не пропаду. Может, ещё когда-нибудь свидимся на просторах этой столицы. Сам так сам. Мне же проще. Хотя… Внутри всё равно копошилось липкое чувство неправильности. Этот парень сам ведь просил меня поработать телохранителем, лично представил меня в этой роли Рому и даже настоял на том, чтобы я надел фильтрующую маску, которая, к слову, идеально подошла под мою на ходу выдуманную легенду о проклятии. И теперь он вот так легко меня отпускает? Вроде бы всё сложилось идеально, именно так, как мне и было нужно, но ощущение какого-то подвоха не покидало. Мои вампирские инстинкты, изрядно притуплённые регулярным приёмом химии, всё же продолжали подавать сигналы тревоги. Полулюд мёртв, камень у меня в руках, Ром пошёл навстречу, Субару не держит… но интуиция, точно червь, продолжала грызть мысли. И стоит заметить, после того как кристалл вернулся ко мне, это чувство только обострилось. Его тепло пульсировало в ладони, словно в такт ударам сердца, а едва различимый ментальный шёпот продолжал дразнить разум. — Благодарю за содействие. Желаю удачи в поисках твоей пропажи, — коротко кивнул я. — Смотри не вляпайся по новой. Я развернулся и зашагал к выходу, попутно убирая кристалл в наруч. Магический карман плавно сомкнулся, скрывая артефакт, но его тепло всё ещё отчётливо ощущалось на коже, точно отголосок чего-то древнего и зловещего. Пальцы по-прежнему крепко сжимали рукоять дубинки, а взгляд методично сканировал зал: тёмные углы, заваленные хламом стеллажи. Я не снижал бдительности, подсознательно ожидая, что в любой момент из темноты может выскочить фигура с кинжалом или вспыхнет боевое заклинание. Однако ни внутри здания, ни снаружи на улице меня никто не ждал. Только сгущающиеся сумерки. И я двинулся обратно в сторону центральных кварталов, рассчитывая отыскать хоть сколько-нибудь сносный ночлег. Сапоги глухо стучали по неровной дороге, и эхо шагов рикошетило от стен покосившихся лачуг. Пурпурный цвет неба над Лугуникой окончательно сменился глубоким, бархатным индиго. Звёзды – острые, холодные и абсолютно чужие – пробивались сквозь рваные облака, проливая слабый серебристый свет на неровные булыжники мостовой. Сердце билось ровно, хотя инстинкты продолжали твердить о грядущих неприятностях, но я предпочёл проигнорировать их, расслабив руку на висящей на поясе дубинке. Маска плотно прилегала к лицу, её фильтры надёжно блокировали все зловонные запахи трущоб – миазмы сточных канав, гарь от костров, аромат дешёвого жареного мяса и угольный дым, оставляя лишь едва заметный металлический привкус очищенного воздуха. Зачарованные линзы чётко выхватывали детали в сгущающейся тьме: трещины на камнях, обрывки грязной ткани, тусклый блеск битого стекла, щедро усеявшего дорогу. Оставшись без Субару, который остался на складе у Рома, я довольно быстро умудрился заплутать в этом хаотичном лабиринте. Узкие переулки, заваленные кучами мусора, пустыми бутылками и гнилыми досками, петляли между ветхими домами, чьи стены натужно скрипели под порывами ветра, будто жалуясь на своё забвение. Редкие фонари, подвешенные на ржавых металлических крюках или кое-как прибитые к покосившимся столбам, отбрасывали тусклые, дрожащие пятна света. В этих кругах желтизны то и дело мелькали крысы и редкие уличные прохожие – полулюди с кошачьими ушами или чешуйчатыми хвостами, которые опасливо косились на меня из-под глубоких капюшнов. Но я не дёргался. Одиночество давало отличную возможность остыть, внимательно изучить местность и прикинуть план выживания в мире, где магия и сталь решали абсолютно всё. Сейчас моя цель была максимально приземлённой – найти крышу над головой, но было очевидно, что того кошелька, который я отобрал у давешнего зверолюда, надолго не хватит. Следовало немного пополнить бюджет. Трущобы тем временем жили своей привычной хаотичной жизнью. Откуда-то издалека доносился пьяный хохот, яростная ругань на незнакомом мне наречии, звон разбиваемой тары и скрип несмазанных тележных колёс. Детский плач в одной из лачуг резко оборвался после грубого окрика и громкого хлопка двери. На очередном повороте я заметил лежащее у обочины тело. Зверочеловек с рыжим лисьим хвостом, одетый в рваную, пропитанную грязью и потом рубаху, валялся прямо в луже собственной блевотины. Его морда с приоткрытым ртом издавала оглушительный храп, а когтистые пальцы намертво сжимали пустую бутылку. Я присел рядом, быстро оглядевшись по сторонам – никого. Методично прошлся пальцами по его карманам, ощущая липкую, неприятную ткань. Мой улов составил две бронзовые монеты, обломок деревянной рукояти ножа и замусоленный, воняющий дешёвым табаком платок. Что ж, сойдёт. Монеты я забрал, а остальное барахло брезгливо бросил рядом. Чуть дальше, у стены полуразрушенной лачуги, крыша которой давно провалилась внутрь, валялся уже обычный человек – тощий, с бледной кожей, заплывшим глазом и разбитой в кровь губой. Кожаный потёртый кошель, висевший на его поясе, обогатил меня на одну серебряную монету, которую я тут же переправил в свой магический карман, совершенно не мучаясь угрызениями совести. Картины голодающих детей или больных стариков в голову не лезли. Здесь каждый выживал сам по себе, и, как справедливо заметил старик Ром, мародёрство и воровство в этих кварталах были абсолютной нормой. О собственной шкуре нужно думать в первую очередь. Я продолжал идти вперёд, попутно фиксируя в памяти ориентиры. Постепенно трущобы начали редеть. Дома вокруг становились крепче, в окнах уже виднелись целые стекла, а двери были надёжно заперты. Сама дорога заметно расширилась, а булыжники под ногами лежали ровнее. Впереди наконец показалась «главная улица», чьи фонари заливали пространство ярким жёлтым светом, а силуэты прохожих мелькали на нём, точно призраки. Я уже вполне уверенно узнавал маршрут, когда дорогу мне внезапно преградила знакомая фигура. Она стояла прямо под фонарём, чей масляный фитиль мерно потрескивал в ночной тишине. Та самая женщина, которую мы встретили в глубине трущоб, с вызывающим нарядом. Длинные волосы плавно колыхались в потоках ночного ветра, а глаза впились в меня, словно два клинка. В правой руке она как раз лениво крутила длинный кривой нож. Его лезвие, отполированное до блеска, ловило свет фонаря и отбрасывало яркие блики на камни мостовой. На губах девушки играла улыбка – одновременно манящая и смертельно опасная, обнажающая ровный ряд зубов. Она была совершенно одна: ни лишних шорохов в темноте, ни спрятанных в тенях сообщников. Я остановился в нескольких шагах, холодно разглядывая её сквозь линзы маски. Сердце продолжало биться в ровном ритме, кровь текла спокойно, но я прекрасно понимал: это затишье перед бурей. Ладонь привычно легла на рукоять дубинки, пальцы быстрым, отточенным движением выкрутили регулятор мощности на самый максимум – в тот режим, при котором один-единственный удар мог гарантированно прожарить человека изнутри. Другой рукой я незаметно нажал на клапан фильтра маски. Лёгкий щелчок – и в мои дыхательные пути впрыснулась порция раствора. Запрещённый боевой стимулятор мгновенно начал действовать, резко увеличивая силу, скорость реакции и общую стойкость организма. Обычно мы применяли эту дрянь только в самых крайних случаях, например, при подавлении бунтов или поимке опасных беглецов, ломавших решётки камер голыми руками. Но эта дамочка явно не выглядела той, с кем можно позволить себе играть по честным правилам. — Ну, здравствуй, — её голос звучал мягко, почти ласково, но в нём угадывалась сталь. — Ты так быстро сбежал от старика Рома, что я едва тебя не упустила. А ведь я всего лишь хотела немного поболтать. — Поболтать? — я хмыкнул, и мой голос прозвучал ледяным, наполненным откровенной насмешкой. — Серьёзно? Дорогуша, ты выглядишь скорее как ночная бабочка, которая отчаянно ищет клиента на ночь. Или у тебя сорвался важный заказ, и ты решила потрепать языком с первым встречным? Я плавно сместился на полшага в сторону, держа её в поле зрения и стараясь держаться спиной ближе к прочной каменной стене здания. Она весело рассмеялась. Её мелодичный, но с пугающими, жуткими нотками смех отчётливо разнёсся по пустынной улице. Дама виртуозно крутанула нож, лезвие мелькнуло в воздухе и замерло, направив острие прямо мне в грудь. — О надо же, а у тебя весьма острый язычок! — мурлыкнула она, и её глаза хищно блеснули, словно у кошки, заприметившей мышь. — Ты мне определённо нравишься. С таким мужчиной я бы с удовольствием развлекалась не одну ночь подряд. Но, увы, дела, дела… А у тебя как раз находится мой камешек, который с этими делами связан самым прямым образом. Инсигния. Я лично видела, как Ром передал тебе что-то блестящее, очень похожее на неё. Отдай вещь по-хорошему, милый, и тогда, возможно, я не стану резать тебя… слишком долго. Я слегка прищурился, чувствуя, как стимулятор начинает разгонять кровь по венам, а мышцы наливаются тяжёлой, взрывной силой. Она всерьёз считает, что мой чёрный кристалл – это её «инсигния»? Какая глупая ошибка. — Ты обозналась, — отрезал я холодным, саркастичным тоном. — Нет у меня твоего камешка. И если ты всерьёз думаешь, что я стану потакать твоим капризам, то просто зря теряешь здесь время. Проваливай, пока платье цело. Клиенты обычно неохотно платят за потрёпанный товар. — Ох, какой дерзкий и суровый тон, — она тихо хихикнула и сделала шаг навстречу, каблуки её туфель звонко стукнули по камням мостовой. — Обожаю таких строптивых. Но камешек мой, и я его заберу в любом случае. Хочешь ты того или нет, милый, — она наклонилась чуть вперёд, переходя на тихий, почти интимный шёпот. — Давай, не упрямься. Просто покажи мне, что у тебя там прячется в карманах, и тогда я обещаю быть с тобой очень нежной. — Нежной? — я фыркнул, отступая на полшага назад, чтобы сохранить дистанцию. — С таким нарядом ты больше похожа на девку, привыкшую раздвигать ноги перед каждым встречным, нежели на нежную леди. Повторяю в последний раз: вали отсюда, или сильно пожалеешь. Её хищная улыбка стала ещё шире, а в глазах разгорелось самое настоящее безумие. — Жалеть? О нет, милый… Это ты сейчас будешь очень сильно жалеть! Она резко рванула вперёд, и я едва успел зафиксировать это движение. Её скорость была запредельной, нечеловеческой – передо мной промелькнула скорее быстрая тень, а не живая женщина. Кривой нож сверкнул, целясь точно в моё незащищённое горло, и я инстинктивно вскинул дубинку для блока. Электрический разряд мощно шарахнул в момент столкновения. Эльза попыталась заблокировать выпад, но мощный ток мгновенно прошёл через металлическое лезвие, и её руку ощутимо дёрнуло, ломая траекторию. Первый удар прошёл мимо, однако в тот же миг в её левой руке как из ниоткуда возник второй нож. Он коротко полоснул меня по рёбрам, с лёгкостью разрезав плотную ткань формы. Кровь брызнула на камни, бок обожгло острой болью, и я глухо выругался про себя. Она была слишком быстрой, а её демоническая ловкость заставила меня на секунду потерять равновесие и оступиться. К столь яростному темпу боя я оказался не готов. — Ой, надо же, уже первая кровушка показалась! — хихикнула женщина, ловко отскакивая назад на безопасную дистанцию. Пальцы на её руке слегка дымились от воздействия электрического тока, но на её лице не отразилось ни капли боли. — А ты весьма шустрый, милый. Но одного этого мало! Я хочу увидеть твои кишки! Я крепко стиснул зубы. Сердце бешено разгоняло кровь, а внутри закипала глухая, контролируемая ярость. Боевой стимулятор и вампирская родословная обеспечивали мне великолепные рефлексы, но эта тварь… её физические возможности находились далеко за гранью человеческих. Это был не вампир и не зверочеловек – нечто совершенно иное, будто её телом двигала сама первозданная тьма. Я снова наотмашь врезал дубинкой. Электрический треск заполнил переулок, искры посыпались во все стороны, но Эльза извернулась всем телом, точно змея, и её клинок чиркнул меня по плечу. Тёплая кровь потекла по рукаву. Боль лишь сильнее подстёгивала сознание, и я холодно улыбнулся под своей маской. — Что, неужели уже выдыхаешься? — бросил я, переходя в контратаку и нанося серию плотных ударов. — Или клиенты сегодня тебя слишком плохо «накормили», что силёнок совсем не хватает? — О, милый, я бы с огромным удовольствием накормила тебя… собой, — парировала она, её голос заметно дрожал от бешеного охотничьего азарта. — Но сначала – отдай мой камешек! Она снова прыгнула вперёд. Ножи в её руках мелькали смазанными молниями, целясь в грудь, живот и горло. Я методично блокировал выпады, электрический ток раз за разом дёргал её тело, но женщина лишь безумно рассмеялась, и её скорость даже не думала падать. Пользуясь преимуществом в массе, я начал постепенно теснить её фигуру к стене ближайшей ветхой лачуги. Дубинка натужно гудела, и высокое напряжение давало мне весомый шанс. Нож Эльзы в очередной раз полоснул меня по предплечью, кровь хлынула сильнее, но в тот же миг мне удалось нанести мощный встречный удар в плечо. Женщина с силой отлетела назад, прямо на стену здания! Старые сухие доски с треском хрустнули, деревянная перегородка проломилась под её весом, и мы оба с грохотом ввалились внутрь заброшенного дома. В воздух взметнулись клубы вековой пыли. Сквозь фильтры маски металлический привкус воздуха стал ещё более отчётливым, а под нашими сапогами хрустели обломки мебели и досок. От этого мощного столкновения дубинка резко вылетела из моих пальцев и с сухим стуком укатилась куда-то в дальний угол помещения. Ножи Эльзы снова хищно сверкнули в темноте, и я, не теряя ни секунды, перешёл в рукопашную – в свою самую родную стихию. Я был надзирателем строгого тюремного блока, привыкшим в одиночку выходить против десятков разъярённых преступников. Чистая физическая сила, отточенная годами техника и нечеловеческие рефлексы – вот что было моим главным оружием. Однако ловкость этой женщины оказалась настоящим кошмаром. Её тело скользило в полумраке, точно невесомая тень, а лезвия продолжали мелькать, целясь в шею, рёбра и подколенные сухожилия. Мне чудом удалось перехватить её правое запястье. Жестким, профессиональным движением я вывернул сустав – нож со звоном вылетел из её пальцев и упал на пол. Но Эльза тут же извернулась под неестественным углом, и второй нож полоснул меня по груди, окончательно разорвав защитную куртку. Кровь хлынула по телу. Не обращая внимания на рану, я со всей силы врезал кулаком ей прямо в скулу. Голова женщины резко мотнулась в сторону, брызги крови вылетели из разбитой губы, но вместо того чтобы упасть, она с диким оскалом резко подалась вперёд и мёртвой хваткой вцепилась зубами мне прямо в шею. Острая боль пронзила тело, а её губы мгновенно окрасились алым цветом моей крови. — Ммм, какой же ты вкусный… — глухо прохрипела она, жадно облизываясь. — Просто божественно. Я хочу ещё! — Жадная… тварь, — процедил я сквозь зубы и мощным коротким ударом в челюсть заставил её разжать зубы. Дамочка отлетела назад, но тут же пружинисто вскочила на ноги. На её бледном лице уже наливались тяжёлые синяки, с губ капала кровь, а глаза горели неподдельным безумным огнём. — Пора закрывать эту лавочку! Мы снова сцепились в глухом клинче. Её безумная пластика позволяла уворачиваться от большинства моих фатальных выпадов и наносить мне множественные царапающие порезы, но моя чистая физическая сила и высокая скорость раз за разом пробивали её защиту. В какой-то момент мне чудом удалось намертво перехватить её за горло. Я с силой швырнул её тело на пол, доски под нами с треском лопнули, но Маньячка успела извернуться и в ответ глубоко вонзила зубы в мою руку. Кровь брызнула во все стороны, а её смех звенел в полуразрушенном доме, точно безумный колокольчик. Я яростно зарычал. Вампирская кровь под действием адреналина и стимулятора окончательно проснулась, превращая меня в дикого зверя, а рассудок захлёстывала волна первобытной ярости. Тяжёлый удар в лицо, кости моего кулака глухо хрустнули от соприкосновения с её черепом. Женщина ответила жестким ударом локтя под дых, полностью выбивая воздух из моих лёгких. Мы катались по грязному полу, ломая остатки гнилых перекрытий, пока пыль, щепки и обломки кирпичей въедались в наши раны. Наконец, зафиксировав её за горло, я всем весом прижал её тело к полу, параллельно перехватив её запястья в жесткий профессиональный замок. Мои ладони, скользкие от обилия крови, держали её руки точно стальные тиски. Я упёрся коленом ей прямо в поясницу, полностью лишая возможности сделать какое-либо эффективное движение. Женщина продолжала отчаянно извиваться, пытаясь выкрутиться из захвата, но я лишь сильнее увеличивал давление, чувствуя, как её дыхание становится всё более хриплым и рваным. Мышцы гудели и дрожали от запредельного напряжения – сейчас я не мог сделать ничего другого, кроме как удерживать её в этом положении. Противница высоко выгибала шею, чтобы окончательно не задохнуться, но вырваться из этого замка была уже не в состоянии. Это был чистый пат. Пыль в помещении постепенно оседала, а обломки лачуги сиротливо скрипели под порывами ночного ветра, воющего сквозь проломанную стену. Тяжело и прерывисто дыша, я чувствовал, как тёплая кровь мерно капает из моих многочисленных царапин, смешиваясь со слоем вековой пыли на полу. И вдруг женщина, прижатая к гнилым доскам, полностью расслабила все мышцы. Её хриплый, безумный смех окончательно затих, сменившись тихим, спокойным хмыканьем. Лицо, сплошь покрытое синяками, ссадинами и потёками крови, повернулось чуть вбок. Глаза её хитро блеснули в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели. — Фух… Ну что, милый, — её голос внезапно вернул свою мягкость и почти ласковые интонации, будто мы не дрались только что насмерть, ломая кости. — Так и будем обниматься здесь до самого рассвета? Я, конечно, совсем не против такого тесного контакта, но могла бы предложить для этого место… немного поуютнее. Я лишь тяжело фыркнул, даже не думая ослаблять захват ни на миллиметр. Сердце продолжало бешено колотиться в груди, но слепая ярость постепенно угасала, уступая место привычной, холодной иронии. Боевой стимулятор всё ещё мощно гудел в венах, но разум прояснялся. — С твоим откровенным нарядом ты, дорогуша, явно знаешь толк в интересных позах. Но я, увы, не твой клиент… Так что завали ебало и не дёргайся, пока я окончательно не решил, что именно мне с тобой делать. Девушка тихо хихикнула. Её тело едва заметно шевельнулось под моим коленом, но полноценных попыток вырваться она больше не предпринимала. — Ох, какой же ты суровый мужчина. А мне на секунду показалось, что тебе тоже нравится пожёстче, — она игриво прищурилась, а её алые от моей крови губы снова расплылись в улыбке. — Кстати, раз уж мы так близки, я Эльза. Эльза Гранхирт. А как зовут тебя, мой… прекрасный кровавый рыцарь? — Рыцарь? — я хмыкнул, и мой голос прозвучал ледяным и наполненным неприкрытой насмешкой. — Дорогуша, я на первом свидании своих имён не называю. Особенно тем особам, которые бросаются на людей с ножами, точно бешеные шлюхи. Может, поболтаем об этом в следующий раз, если ты, конечно, не попытаешься снова выпустить мне кишки. Эльза хрипло, но удивительно искренне рассмеялась – так, будто мы вели непринуждённую беседу в уютной таверне за кружкой эля, а не валялись в крови среди обломков разрушенной стены. — Свидание, говоришь? Тогда это, без сомнения, лучшее свидание, которое случалось со мной за всю жизнь, — она слегка повернула голову, отчаянно пытаясь поймать мой взгляд через затемнённые линзы маски. — Знаешь, я бы с огромным удовольствием затащила тебя в постель прямо здесь и сейчас, но эти сломанные доски такие колючие… Они напрочь портят всю романтику момента. — Романтику? — я фыркнул, и уголки моих губ под маской невольно дрогнули. — Ты явно не из тех девиц, что зажигают свечи перед началом дела. Я ненадолго замолчал, лихорадочно обдумывая сложившуюся ситуацию. Эта баба целенаправленно гналась за какой-то «инсигнией», которой у меня никогда не было. Чёрный камень, который лежал в моем наруче – это мой собственный, проклятый артефакт, а вовсе не та блестящая побрякушка, что ей нужна. Но кто-то очень технично натравил её именно на мой след. — Слушай, Эльза... Пока мы тут так мило обнимаемся на полу, давай проясним один важный момент. Кто-то ведь сознательно шепнул тебе про инсигнию, верно? Кто это был? Ты ведь не могла просто «случайно» увидеть, как Ром передаёт мне какую-то вещь, и сразу броситься в погоню. Эльза на секунду замерла. Её дыхание стало заметно тише, а тело едва ощутимо напряглось, словно она заново прокручивала в памяти недавние события. — Хм… — протянула она осторожно, и в её голосе прорезалась лёгкая хрипотца. — Там был один примечательный парень. Совсем молодой, одетый в очень странную одежду. Чёрная чёлка, а глаза такие честные-честные, словно у побитого щенка. Он сам подошёл ко мне, едва я появилась на складе в назначенное время, и с очень уверенным видом рассказал, что инсигнию только что передали какому-то типу в маске – то есть тебе, милый. А также добавил, что ты уже вовсю топаешь в сторону королевского дворца, чтобы сдать её властям. И старик Ром это подтвердил… Разумеется, я не стала терять драгоценное время, — её глаза опасно сузились, и в них промелькнула искра подлинного раздражения. — Вот я и погналась за тобой, рассчитывая перехватить этот лакомый… кусочек. Я крепко стиснул зубы, чувствуя, как элементы этой головоломки наконец со свистом встают на свои места. Субару. Этот дёрганый, лживый сучёныш в своей спортивной куртке, который так удачно остался на складе у Рома. Он находился там в тот самый момент, когда я забирал кристалл. Он прекрасно видел, как Ром отдаёт мне «что-то чёрное и блестящее». И вместо того, чтобы просто держать свой язык за зубами, этот ублюдок хладнокровно подставил меня, пустив по моему следу эту бешеную, смертоносную тварь. — Так и есть, — произнёс я, и мой голос налился твёрдой, леденящей злостью. — Этот щенок Субару просто-напросто стравил нас двоих. У меня нет и никогда не было твоей паршивой «инсигнии». Я забрал у старика Рома свой собственный камень – чёрный, проклятый кристалл, а вовсе не ту безделушку, за которой ты так отчаянно гоняешься, — заявил я. — Этот ублюдок прекрасно знал, что именно я взял, и сознательно скормил тебе байку про дворец, чтобы ты мёртвой хваткой вцепилась в меня, точно голодная гончая. Ощутив явную перемену в её настроении и заметив, как постепенно смягчается её безумный хищный взгляд, я аккуратно и медленно разжал захват на её левой руке, высвобождая тонкое запястье. Своими ментальными силами я призвал чёрный камень из пространственного кармана наруча и сразу поднёс его ближе к лицу Эльзы. Женщина, слегка приподняв голову над полом, во все глаза впилась в появившийся кристалл, принимаясь изучать его с предельным, напряжённым вниманием – словно пыталась на ощупь уловить его внутреннюю магическую суть. — Тебя нагло надули, дорогуша, — добавил я, и в моем ледяном голосе скользнула лёгкая насмешка. — Это не твоя побрякушка. Это исключительно мой груз. После этих слов я убрал кристалл обратно в пространственный карман наруча. Мои пальцы вновь сомкнулись на её запястьях и горле, возвращая хватке прежнюю жёсткость, но давить насмерть я перестал. Ебанутая, но искра адекватности имелась вроде бы. Хриплое, прерывистое дыхание Эльзы немного выровнялось. Мышцы под моим коленом напряглись – не для рывка, а скорее от того, что в её голове сейчас с бешеной скоростью вращались шестерёнки, перебирая и складывая воедино детали недавних событий. — Стравили… — задумчиво, с искренним удивлением пробормотала она, глядя куда-то сквозь меня. — Знаешь, а ведь я действительно видела, как старик Ром передал тебе что-то маленькое, чёрное и блестящее. И даже не удосужилась проверить, что именно. Этот парень… Субару, верно? Как же умно он сыграл... С его-то невинным, щенячьим видом я и на секунду не заподозрила подвоха. Она издала тихий, горьковатый смешок, от которого на её губах снова запузырилась кровь. — Болтал так искренне и убедительно, будто сам свято верил в каждое своё слово. А я, дура, повелась. Слишком уж сильно хотелось… — её тёмные глаза вновь вспыхнули нездоровым, хищным блеском, — Поиграть с тобой. — Поиграть? — я хмыкнул, ни на миллиметр не ослабляя давления. — Ты только что пыталась выпустить мне кишки, а я в ответ едва не раздробил тебе череп. И это в твоей извращённой системе координат называется «игрой»? Я медленно покачал головой. Накопленная усталость, помноженная на кровопотерю и отходящий эффект боевого стимулятора, начинала накатывать тяжёлой волной. Но жгучая злость на этого мелкого ублюдка Субару всё ещё держала сознание в тонусе. — Он разыграл нас, как двух тупых пешек на доске. Ты сорвалась с цепи и рванула за мной, будучи абсолютно уверенной, что я несу чёртову инсигнию прямиком во дворец. А я просто пытался свалить из этой дыры со своим личным грузом. Этот гадёныш заранее просчитал, что мы намертво вцепимся друг другу в глотки. Похоже, ему это было жизненно необходимо. — О, милый, — Эльза снова хихикнула, и в её голосе внезапно скользнули откровенно игривые, пошлые нотки. — Если уж мы тут пешки, то я совершенно не против побыть твоей личной фигуркой. Она чуть изогнулась всем телом, плавно, по-кошачьи проверяя прочность моего захвата, но тут же покорно расслабилась, признавая моё физическое превосходство. — Но тут ты абсолютно прав – этот дерзкий щенок обвёл нас вокруг пальца. Я ведь даже не удосужилась спросить, откуда этот оборванец вообще знает про инсигнию и мой заказ. Слишком уж загорелась, когда услышала про тебя. На какую-то долю секунды её изувеченное лицо омрачилось, брови сошлись на переносице, но эта тень быстро исчезла, уступив место всё той же хищной и сытой улыбке. — Но знаешь, я ни о чём не жалею. Этот бой… о, он был поистине божественным. Ты – настоящая находка, милый. — Находка? — я брезгливо фыркнул. Где-то на самом краю сознания неприятно шевельнулось липкое беспокойство. Её тон был слишком довольным. Слишком спокойным для того, кто лежит прижатым к грязному полу. Будто она не проиграла схватку, а уже детально планировала наш неизбежный реванш. — Ты наглухо больная. Но, судя по всему, тебе такое дерьмо действительно по вкусу. Только заруби себе на носу: если ещё раз решишь прыгнуть на меня со своими ножами, я тебе не только нос расквашу. — О, я охотно верю, — довольно промурлыкала она, и её глаза снова радостно блеснули в полутьме. — Но именно это и делает тебя таким… невероятно аппетитным. Я не из тех, кто так легко бросает свою добычу. Мы с тобой ещё обязательно повеселимся, милый. Она на мгновение замолчала. А затем, глядя мне прямо в глаза сквозь линзы маски, тихо произнесла одно-единственное слово: — Мейли. А через миг я почувствовал тупой удар по голове – и всё потемнело.