Случайности

У них всё началось по случайности. По той самой, из-за которой какие-то люди становились гениями, кого-то увольняли с работы, кто-то совершал какие-то важные или не очень поступки, кто-то влюблялся в кого-то, а тот влюблялся в него в ответ, и которую также удавалось назвать Непостижимым Великим Замыслом... чёрт, проболталась. Но это секрет, хорошо? Он же должен остаться Непостижимым. Хотя бы для ангелов и демонов... Или хотя бы для одного конкретного ангела и одного конкретного демона. Самой первой случайностью, конечно, была их встреча давным-давно в Эдеме. Все последующие не являются исключениями и тоже на самом деле являлись большущими случайностями. Со временем их стало так много, что они приобрели новое название — закономерность. И, будем честны, ни для кого это не было сюрпризом... Что, было? Ну на то он и Великий Замысел, так ведь? Но это все про дружбу между двумя противоположными существами, ангелом и демоном, имена которым — Азирафель и Кроули. А что касается других чувств, более серьёзных и еще более неожиданных, началось все с очередной случайности.

***

Выдался спокойный и живой вечер пятницы впервые за долгое время. Вечер, когда человеческое, адское и райское руководство в кои-то веки приняли одинаковое решение: не мучать своих работников никакой работой сверхурочно. Когда почти все рестораны, кафе, бары, клубы наполнились людьми и существами, которые были очень уж похожи на них, но ими не являлись. Когда все на этой планете, казалось, выбрались из своих домов, лишь двое встретились не в общественном месте, а в уютной квартирке, объединённой с книжной лавкой, в центре Лондона. И только бокалы, наполненные губительной жидкостью, которая волшебным образом развязывала языки и мысли, объединяли друзей с остальным миром. — Погоди-погоди, — произнёс Кроули, убирая непослушную прядь волос за ухо изящным, но слегка пьяным и неточным движением руки, — ты х-хочешь сказать, что благодаря тебе Queen стали популярны? — Демон сделал большой глоток вина из бокала. — Да быть такого не может! — Ну это произошло случайно на самом деле. — Азирафель, лучезарно улыбаясь, слегка мутным взглядом посмотрел на собеседника и, встретив совсем не слегка удивленный змеиный прищур, продолжил. — Тот вечер выдался ужасно скучным, и я — не помню уже, как — забрёл в какой-то бар. — Демон упёрся локтями в колени и слушал так внимательно, словно ему рассказывали весь Великий Замысел от начала до конца. — Так вот, я зашёл в бар, да. И там играла группа какая-то с довольно оригинальным, даже в какой-то степени непривычным звучанием... — Ангел, для тебя все, что не классика — звучит непривычно. — Кроули выцепил из ладоней Азирафеля бокал и, снова наполнив его вином, подал обратно. Потянувшись к фужеру, собеседник чуть-чуть промахнулся. Задел своей рукой прохладную, будто со змеиной кожей, руку демона, почувствовав, как от прикосновения по коже прошлись электрические разряды. Мгновением позже — забрал бокал и продолжил рассказывать, словно ничего не произошло. «Всего-то руками столкнулись, и не такое бывало», — пронеслось в голове у обоих. — Так вот — я остался их послушать. И в какой-то момент, так как народу там почти-ик-и не было, я встретился взглядом с солистом, а он... — Азирафель сделал глоток, облизнув губы. — У него в глазах я увидел такую глубокую грусть... — Ой, да не-е-ет! — ...что сделал так, чтобы у него все было хорошо, — он пожал плечами. — И, как оказалось, это был тот самый парень, который потом стал Фредди-ик-Меркьюри. — Усмехнувшись реакции Кроули, зарывшегося пальцами в волосы и застывшего в готовности начать собственную тираду, владелец квартиры прикрыл глаза и продолжил спокойно пить вино. — Ты! Ты сделал его жизнь лучше за грус-с-стные глазки?! — Кроули вскочил со своего кресла, начав обходить Азирафеля по кругу, как зачастую делал, и продолжил шипеть. — Да я в жис-сни не поверю, что ты так с-сделал! — Вообще-то, дорогой, — оскорбился тот, нахмурив брови, — прошу заметить, что я ангел и вполне могу так сделать! — Но ты бы не сделал! Госп... Сатана, я знаком с тобой шес-с-сть тысяч лет. — Демон опёрся руками на подлокотники кресла Азирафеля, нависнув над ним и уставившись своими янтарным глазами на собеседника. — И я, черт вос-сзьми знаю, как ты делаешь и как не делаешь, так что колись. — Кроули был настолько близко, что его другу стало неловко, и он поспешил взгляд и вжаться в кресло ещё сильнее. — Почему же ты решил сделать их популярными? — Ладно. — Азирафель аккуратно положил руку на плечо демона и плавно надавил, чтобы его отодвинуть и не попасть под гипнотическое воздействие притягательных змеиных глаз. — Ладно-ладно-ладно. Во-первых, одной из причин действительно была грусть того парня, что бы ты ни говорил. — Рассказывающий укоризненно взглянул на недоверчиво скривившегося Кроули. — Просто ты их не видел, дорогой друг, ты не видел ту грусть. Во-вторых, — он сделал глоток вина, — как я уже сказал, их звучание было весьма оригинальным... Но я не говорил, что мне-ик-не понравилось. Их так окрыляла любовь к своей музыке, что она буквально витала в воздухе, и... — Говорящий упрямо игнорировал скептический взгляд своего собеседника. — И я... и мне тоже понравилось. — Азирафель приподнял бокал навстречу другу и с вызовом вздёрнул подбородок. — К тому же, я был уверен, что ты их полюбишь. — Ты! — Кроули плюхнулся в своё кресло и засмеялся. — Ты самое что ни на ес-сть, Азирафель, самое невероятное сущес-с-ство, что я знаю! — Душевно улыбнувшись, он вытянул руку с бокалом, произнося тост. — За тебя, ангел, и за твои странные необдуманные поступки! Смущённо покраснев, Азирафель чокнулся фужером, отпил вина, не отводя взгляд от собеседника, и сильно-сильно позже уснул на плече у своего заклятого врага, который им уже давно не являлся, и никто не знал, являлся ли вообще. Это произошло, когда все на этой планете разошлись по домам, а солнце было готово подняться над горизонтом. Когда два существа в квартире, объединённой с книжной лавкой, наговорились всласть и выпили столько, сколько простым смертным было не осилить. И несмотря на то, что таким образом заканчивались многие совместные вечера ангела и демона, конкретно этот друзья запомнили ярче, ведь почему-то он показался особенным. Этот момент случился ещё до рождения антихриста. В промежуток между двумя вышеназванными событиями было ещё несколько, казалось бы, странных и неловких, но очень важных случайностей: редкие соприкосновения рук, пара (или больше) неосознанных, излишне долгих взглядов друг на друга и даже один поход в кино на невинный с виду фильм. В нём неожиданно оказалось слишком много интимных сцен, пробуждавших в демоне свойственные, по идее, ему мысли, предательски учащавшие сердцебиение — аж дыхание порой приходилось задерживать. Ангел же ощущал нечто, совсем не подобавшее его статусу, заставлявшее щёки и уши алеть в тон сиденьям. Ни Азирафель, ни Кроули не понимали, каким же образом то самое чувство искренней дружбы начало превращаться во что-то более серьёзное. Однажды ангел стал казаться немного слишком очаровательным, а демон — неожиданно крайне... привлекательным. Чуть позже при виде друг друга отчего-то у человеческих тел слишком частил пульс, и это ужасное ощущение появлялось... будто что-то в животе металось из стороны в сторону. Ах, точно — бабочки! Однако друзья догадывались, что с ними происходило. Слишком много песен об этом спето (даже у Queen!), слишком много книг об этом написано. И сущие ослы — например, Гавриил с Вельзевул, — поняли бы, что это. Влюбленность. Та самая, из которой потом вырастала любовь. Возможно, все подобные случайности происходили бы дальше, но внезапно произошёл армагеддон. Точнее сказать, не произошёл, спасибо Врагу Рода Человеческого, Разрушителю Царств, Ангелу Бездны, Великому Зверю, имя коему Дракон, Князю Мира Сего, Отцу Лжи, Порождению Сатаны и Владыке Тьмы, или просто Адаму Янгу. За те одиннадцать лет воспитания не того ребёнка между Азирафелем с Кроули тоже, конечно, происходили неловкие моменты, но друзья не обращали на них совершенно никакого внимания, будучи очень занятыми крайне важной работой. Хотя Маг однажды заметил, что электрические разряды пробегали между его няней и садовником, когда те встречались глазами. Если обобщить, то за эти одиннадцать лет ангела с демоном тревожили лишь две мысли. Первая: «Как бы предотвратить этот сраный армагеддон, Господи/Сатана!» И вторая: «Как бы остаться с Азирафелем/Кроули на Земле, да чтобы нас не трогали ни Снизу, ни Сверху?» Конечно же, последнее для друзей было в большем приоритете. Но, естественно, ни один из них в этом ни за что не признался бы. Последние несколько дней перед запланированным апокалипсисом стали для двух сверхъестественных существ одними из самых напряжённых и страшных в их долгой жизни на Земле. За это время Кроули успел убить одного демона, развоплотить другого, потерять лучшего друга, чтобы снова обрести, увидеть смерть своей Бентли. Азирафель же — выругаться, впервые за многие века, но от души, потерять своё тело, узреть страдания лучшего друга, вселиться в весьма необычную женщину, а потом — вновь стать отдельным от неё существом по воле Антихриста. Помимо всей кучи эмоционально и физически выматывающих событий, ангел с демоном смогли помочь Врагу Рода Человеческого, Разрушителю Царств, Ангелу Бездны, Великому Зверю, имя коему Дракон, Князю Мира Сего, Отцу Лжи, Порождению Сатаны и Владыке Тьмы, или просто Адаму Янгу остановить армагеддон. Очевидно, что потом друзья чувствовали себя полностью выжатыми, и поэтому им едва хватало сил поддерживать разговор, сидя поздним вечером с бутылкой вина на остановке в ожидании курьера. — Всё разрешилось к лучшему, — тихо обронил Азирафель. — Представь, как ужасно всё сложилось бы, делай мы всё, как надо. Кроули устало вздохнул: — Согласен. Он сделал глоток вина, взглянув на собеседника, про себя подумав: «Слава Сатане, Азирафель в порядке». Теперь можно было выдохнуть. Армагеддон не случился, и дело осталось за малым: надуть Нижнее и Верхнее Руководство, добившись того, чтобы ангела с демоном, виновных в этом, не трогали. По сравнению с тем, что они пережили — сущие пустяки. Сейчас куда большее значение имели посиделки рядом друг с другом на лавке, распитие одной на двоих бутылки да ожидание автобуса в Лондон. А там уж либо спать, либо продолжать накачиваться спиртным до беспамятства. Азирафелю сейчас не стоило видеть то, во что превратилась книжная лавка, поэтому Кроули рассматривал вариант поехать вдвоём к нему самому и переночевать там. Он собирался уговорить спутника, невзирая на его отказы. И хотел взять того за руку — убедиться в том, что он был рядом. Что он в порядке. На дороге показался автобус. Перед тем, как встать, Азирафель почувствовал осторожное прикосновение к своему запястью. Непонимающе обернувшись, он увидел что-то почти нереальное для демона: нежность и капельку страха. Змеиные глаза, видимые над верхней границей съехавших к кончику носа очков, будто бы аккуратно просили разрешения на этот простой с людской точки зрения жест. Кроули, казалось, ненадолго перестал дышать в ожидании вердикта спутника, а тот едва верил в реальность происходившего между ними. Словно исчезала преграда, разделявшая их с начала времён, словно под обычным предложением скрывалось нечто большее. Да, что-то определённо происходило. Оживились те самые пресловутые бабочки, в груди знакомо потеплело от ощущения приятного, пока абсолютно ненавязчивого прикосновения. Кроули не торопил, не настаивал, не подталкивал к решению — просто смотрел, не находя ни слов, ни жестов, чтобы хоть себе обьяснить, какой смысл вкладывал в секундный порыв. Ангел, по своей природе без того восприимчивый к чужим положительным эмоциям, из-за мягкого тепла, исходившего от демона, окончательно растаял. Приподнявшись с лавочки и посмотрев на останавливавшийся автобус, Азирафель мягко обхватил руку друга, потянув его за собой, стараясь не краснеть. — Поехали, дорогой. Спутники забрались в салон — и двери плавно закрылись за ними. — Ангел, могу ли я всё-таки соблазнить тебя поехать ко мне ещё на пару бутылок отличного вина? — приподняв брови, тихо проговорил Кроули, продолжив держать руку ангела с мыслями о том, какая же у него поразительно мягкая и тёплая ладонь — до конца времён бы её не отпускал. — Кроули... Мне не хотелось бы тебе навязываться, — опустив взгляд, Азирафель слегка нахмурился. — Ангел. — Он почувствовал, как демон переплел свои пальцы с его. — Ангел, ангел. Какой же ты глупый иногда. — Кроули постарался мягко улыбнуться без намёка на грубость и накрыл их сцепленные ладони второй рукой, нежно погладив пальцами. — Ты никогда мне не навязываешься. Ладно, может быть, в Древнем Риме было что-то такое, но даже тогда — самую малость! — Заметив ангельскую улыбку, он продолжил. — Но ни в коем случае не сейчас. К тому же, раз я тебя позвал, как ты можешь мне навязываться? Вот и я думаю, что никак, поэтому сейчас ты едешь со мной, — говоривший подмигнул, а проснувшиеся в его животе бабочки пустились в пляс. — Уговорил, — мягко улыбнувшись, произнёс собеседник и слегка придвинулся ближе. «С другой стороны, нам нужно бы отпраздновать успешно не произошедший армагеддон». Однако, когда спутники добрались до квартиры Кроули, ни на какие посиделки не осталось сил ни у одного из них, и оба решили, что можно и потом отпраздновать, определённо. Ангел и демон настолько устали, что практически сразу завалились спать, разморённые приятным теплом, довольно неожиданным для жилища демона. Едва хватило сил, чтобы стянуть ботинки в прихожей и дойти до спальни, по-прежнему держась за руки. Прикосновение, однако, пришлось разорвать, когда понадобилось стянуть верхнюю одежду — темный пиджак да светлое пальто, — наконец улёгшись в единственную кровать. Друзья лениво решили не беспокоиться на этот счёт: «Мы шес-сть тысяч лет знакомы, как-никак», — тем более, других вариантов не предусматривалось. Особенно, когда Кроули вновь ухватил ладонь Азирафеля с явным намерением ее не отпускать, а после — потянул его следом за собой на постель, отдыхать, зная, что тот не откажется. Как бы минималистично ни было в квартире в целом, спальня выглядела очень уютной, а кровать оказалась божественно мягкой. Лёжа спиной к Кроули, закутавшись в объёмное темное одеяло, которое ему уступили, Азирафель чувствовал умиротворение, и, почти уснув, услышал тихий вопрос: — Ангел, можно мне?.. — обернувшись, ангел увидел руку друга, приподнятую для объятий, и его же пристальный ждущий взгляд. Быстро перевернувшись, Азирафель придвинулся ближе, накинув одеяло уже на них обоих, первым крепко обняв Кроули и уткнувшись куда-то ему в грудь, надеясь скрыть, как собственное сердце выстукивает чечётку. — Нужно, — произнёс он с улыбкой и почувствовал руки, одну — с напускной уверенностью опустившуюся на его спину, и вторую — лёгшую ему на загривок, слегка зарывшись пальцами в волосы. «Теперь мне действительно уютно», — пронеслось в мыслях. В это же время у Кроули в голове творилось что-то не совсем для него нормальное. Когда он впускал друга в свой дом, вёл его за руку к спальне, говорил, что кровать всего одна и уступал одеяло, готовый замёрзнуть, сердце было готово выпрыгнуть наружу вместе с бабочками в животе. Однако мысли были кристально чисты. Он прекрасно осознавал, что подобные жесты для ангела — очередное проявление многовековой дружбы. Но, осмелившись спросить у него, лежавшего рядом, разрешения обнять, Кроули понимал, что собирался сделать что-то не совсем привычное для их отношений, словно переступал грань, ведь они хотя и были близки душевно, физический контакт был для них редкостью. Каково же было его удивление, когда ангел не только согласился, но и потянулся сам. Прижался ближе, уткнулся носом в грудь. Кроули казалось, что это мираж, но, положив руки на спину и на шею Азирафеля, почувствовав исходившие от него тепло с уютом, запутав пальцы в волосах, демон словно снова вернулся на Небеса. Хотя, надо признать: объятья с ангелом были в разы лучше каких-то там Небес. Ладно, Небеса и в подмётки не годились этим объятьям. Кроули был готов на любые жертвы — даже на свою или чужую от его рук смерть, — лишь бы сделать обычный, но приятно-трепетный жест неотъемлемой частью жизни. Азирафель пах очень приятно. Демон наизусть знал этот запах и его составляющие: свежезаваренный зелёный чай, пыльные старинные книги на полках, домашняя выпечка с корицей, свежее постельное белье, узкие лондонские улочки на рассвете, кора деревьев в Сент-Джеймс парке, сладкие яблоки, коричневато-золотистые скрипки, первые ряды партера в театре и нежность. Внезапно Кроули понял, что неосознанно зарылся носом в волосы на светлой макушке и потерялся в родном аромате. Но раз Азирафель не подавал никаких признаков протеста — всё было в порядке. Стоило почувствовать горячее дыхание на своей макушке, как Азирафеля захлестнула волна нежности. Он стиснул руки вокруг костлявого тела чуть крепче, уткнулся лицом ему в изгиб шеи, глубоко вздохнув. Запах Кроули был очень... специфическим и особенным. По правде сказать — любимым. Старые бары с крепким скотчем со льдом, пропитанные насквозь табачным дымом сигарет да кальянов, стейки слабой прожарки с острым соусом из дорогих ресторанов, фан-зона на рок-концертах под флером электрогитары, прохладная ночь на балконе высоко над землей, новёхонький кожаный салон автомобиля, песни у яркого костра и страстная чувственность — все эти оттенки Азирафель знал наизусть и обожал каждый из них. Обниматься с другом было очень приятно, словно человеческие тела ангела с демоном были созданы для этого. С мыслями о запахе друг друга и об уюте этих объятий ангел и демон провалились в сон, пока за окном ночь уступала своё место утру. Лучи солнца начали окрашивать горизонт сперва в темноватый, а потом — в более светлый, нежный голубой. Рождался новый день, а вместе с ним — очередная глава в истории Земли. Но — что более важно — в отношениях Азирафеля и Кроули.