Райские тайны

      Над всем Раем светило солнце, и плыли по хрустально-голубому небу пушистые белые облака. В Эдемском Саду цвели экзотические деревья, нежно волновались гряды алых, синих и пурпурных цветов.       Пьяные от пахучего цветочного нектара жужжали пчёлы в золотых солнечных лучах. В чистых водоёмах, окаймлённых тёмной зеленью и блеском цветов, плавали семейства лебедей.       На фоне сумрачной зелени кипарисов казались ослепительно белыми кусты жасмина, у которых останавливались многие ангелы. Все, кто приходил в Эдемский Сад или проходил через него, вдыхали ароматную небесную благодать. А временами над водоёмами и мраморными фонтанами возникала семицветная радуга.       Воины гарнизона Гавриила разбрелись по одной из многочисленных тренировочных полян в Райском Саду и ожидали прихода командира. Спор на любовь младший из архангелов проиграл. И Михаил, по их сделке, которую предложил сам Гавриил, поручил ему целое подразделение ангелов. Таким образом архистратиг дал понять, что пари с ним заключать — самоубийство.       В общем, ангелы занимались кто чем, при этом настраиваясь на насыщенный день. Сегодня были запланированы тренировка оборонительного боя и метание ангельских клинков в цель. Второе Сюзанна особенно любила, ведь почти всегда довольно простой норматив заканчивался приключениями.       Нет, нефилим не служила в этом гарнизоне, но иногда тренировалась с ангелами, а также находилась рядом с дядей, с которым была в хороших отношениях, — Гавриилу она доверяла больше, чем родителям. С ним ей было легко общаться, и архангел её понимал. Он много знал её секретов, давал ценные жизненные советы и зачастую выступал адвокатом.       — Сюзон, я бы на твоём месте думал бы мозгами, а не жопой и буферами, — смотря, как девушка перекидывала ангельский клинок из руки в руку, готовясь метнуть его в яблоко, сказал Бальтазар. — Надо ли тебе оно?       Бальтазар — друг Сюзанны и Анжелики, воин храбрый и достойный, оставил гарнизон своего друга Кастиила и перешёл к Гавриилу. По желанию последнего. С архангелом они также были хорошими друзьями. Как и теперь с его племянницей: смотря на Сюзанну, Бальтазар видел в ней себя — внутреннее бунтарство против строгих правил Небес, тайная любовь к свободе и желание сжечь Эдемский Устав.       — Мы ж с тобой обожаем веселье, — отмахнулась Сюзанна и немного по-детски добавила: — Лицезрей, восхищайся, аплодируй. Надеюсь, что дядюшка не явится в ближайшие несколько минут. Назовём эту игру «Яблокомёт».       — Анжелика хотела, чтобы ты полюбила врачевание, фитотерапию и алхимию. Ведь ты, мать твою, Рит Зиен.       — Наполовину, Бальтазар. Траволечение я изучаю и по книгам у Метатрона, и по лекциям матушки и дяди. Могу сварить какой-то лечебный отвар или перечислить целебные растения: грёзолист, лунная ягода, демонический розмарин, звёздный тмин, дурман-лаванда, дрёмолист ну и прочее. Яд могу даже попробовать изготовить, ведь маман дала мне читать Эдемскую Книгу Исцеления. Но! Мне нравятся веселье, авантюризм. Я пытаюсь научиться видеть все краски жизни и ощущать её полноту. Даже в скучном Раю.       — Я понимаю, дорогуша. Чего объясняешь? Сам хрень могу творить.       — Поэтому, пришла пора забав!       Ангел отошёл в сторону и выжидающе скрестил руки у груди. В этом вся Сюзанна — если что-то вбила в голову, уже не отступится, сделает по-своему, игнорируя последствия и здравый смысл.       Нефилим же сделала пару глубоких вдохов, прицелилась в яблоню, мысленно рассчитав траекторию полёта клинка, и уверенно метнула. Однако, как это обычно бывало, что-то пошло не так: летевший по воздуху кинжал сменил направление своего движения и полетел по дуге.       — Обнажённая монашка! Вот это поворот, — всплеснула руками Сюзанна и перевела обречённый взгляд на Бальтазара. — Бартоломью, лысый Дьявол его дери!       Бальтазар подошёл к подруге и встал рядом, почёсывая затылок.       — Откуда взялся-то этот пернатый зад? — задал он вопрос скорее самому себе, чем девушке.       Ангельский клинок же угодил в плечо Бартоломью.       — У него возникли, видимо, к нам вопросы, — досадливо поджимая губы, подметила Сюзанна. — Впрочем, так ему и надо. Это называется «Карма».       Тем временем Бартоломью рывком вытащил из себя клинок, позволив ране затянуться, и решительным шагом направился к своим «обидчикам».       — Это твоя работа! — негодующе возмутился он, когда приблизился к Сюзанне.       — Никакого уважения к принцессе Эдема, — будто насмехаясь над ангелом, выдала она и дополнила: — Между прочим…       Её ответ прервал Бальтазар, пытавшийся защитить подругу.       — Это мои фокусы-покусы, — соврал он и с сарказмом уточнил: — А у тебя какие-то проблемы, дружище?       Бартоломью тяжело пыхтел, не в силах совладать с обуревавшими его чувствами, — девчонка, которая стала головной болью почти всех серафимов и высокопоставленных ангелов, его раздражала. И была бы его воля, он бы уже публично выпорол бы её вымоченными в святом масле розгами. Или в райской темнице запер бы на неопределённый срок.       — А на нашей берёзе бананы растут. Не лги, ангел! — взвизгнул он. — Это её рук дело! Её!       — «Яблокомёт» — прелюбопытнейшая игра, — не промолчала нефилим, красивое лицо которой стало покрываться едва заметными красными пятнами. — Ты меня раскусил. Дальше что?       — Довольно! — словно удар хлыста раздался голос ангела, и на поляне воцарилось молчание. — Пойдёшь со мной к отцу, — через несколько минут молвил он. — И без сопротивления.       Бальтазар с Сюзанной многозначительно обменялись взглядами.       — Крысить будешь? — ехидно поинтересовалась она и, уже открыто издеваясь над Бартоломью, продолжила: — В рядах ангелов завелась здоровая, омерзительная крыса. Крыса сдаёт, крыса воняет, ядом блюётся крыса!       Бальтазар отвернулся, чтобы не расхохотаться. Смех, буквально, раздирал, и приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы хоть как-то контролировать эмоции.       — Будешь объясняться перед Михаилом, — медленно процедил Бартоломью, чувствуя, как внутри всё закипает от злости.       — Так почему тогда мы всё ещё здесь? — риторически спросила нефилим и с сарказмом дополнила: — Можешь ещё в кандалы заковать. Вы это любите.       Впрочем, комедию она разыгрывала скорее для собственного душевного успокоения и самозащиты — Михаила Сюзанна боялась, а от того и внутреннее переживала. Ей было страшно. Всегда. Но выставлять чувства: волнение, тревогу, страх на показ привычки не имела. Она не хотела, чтобы её слабости ангелы обернули против неё самой.       Ангел, ничего не ответив, схватил Сюзанну за локоть. Жёстко и ощутимо больно. И потащил в правительственную резиденцию архистратига, не обращая внимания на едкие комментарии девушки.       Бальтазар хотел было броситься за подругой, но увидел Гавриила, вокруг которого собирались ангелы гарнизона, — вот-вот должна была начаться тренировка. И от идеи отказался.       «Что ж, Сюзон, — вихрем пронеслось в его голове, — надеюсь, ты выкрутишься. В первый раз что ли?».

***

      Михаил сидел в удобном кожаном кресле и внимательно перебирал документы, периодически останавливаясь на самых важных и изучая подробнее. Анжелика разместилась неподалёку на мягком диванчике и читала «Траволечение и ароматерапия». В кабинете господствовала тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц за окном да журчанием воды, — это садовник Джошуа поливал цветы в великолепном дворцовом саду.       В дверь постучали.       Не дожидаясь разрешения, вошли Бартоломью и Сюзанна.       — Маменька, папенька, — изображая прилежную и послушную дочь, манерно пропела Сюзанна.       Рит Зиен оторвалась от книги и улыбнулась. Михаил же, убрав отчёты в ящик стола, с любопытством уставился на дочку.       — Что-то случилось? — с прежним невозмутимым спокойствием спросил он.       — Не хотелось бы мне отвлекать Вас от важных государственных дел, — аккуратно начал Бартоломью, нервным движением ослабляя галстук, — но Вы должны знать: Сюзанна попала мне в плечо ангельским клинком. Я требую наказания для неё за это! Ибо! Дисциплина в рядах Святого воинства превыше всего.       Анжелика сочувствующе посмотрела на дочь. И ненароком вспомнила собственное прошлое: как стояла в тронном зале перед Михаилом, которому нажаловался на неё Захария, и также ожидала дальнейшей участи. Она тогда метнула бутылку со святым маслом в серафима и сбила того в небе. Захария грохнулся с небес на землю ещё и крылья изрядно опалил. Или когда Рафаил притаскивал её к Михаилу, требуя возмездия за нанесённую архангелу обиду — унижение и глумление. А в далёком-далёком прошлом юная целительница чуть ли не каждый день оказывалась в кабинете архистратига. Тогда казалось, что она собрала все наказания, которые только существовали в Раю. Благо до низвержения — лишения крыльев дело не дошло.       — Сюзанна, зачем ты это сделала? — полюбопытствовал архистратиг, пряча усмешку.       — Я не специально.       — Врёшь, — сквозь зубы отозвался Бартоломью. — Ты нарочно целилась в меня, потому что… Любишь пакостить тем ангелам, которые тебе не нравятся! И которые тебе лекции на тему дисциплины и повиновения читают! И что надо соблюдать уставные правила!       Он сделал свои слегка абсурдные и нелепые выводы, которые даже звучали инфантильно. Впрочем… Дыма без огня не бывало. И некая доля правды в его словах присутствовала.       — Неправда! — парировала Сюзанна. — Ты не французский коньяк, чтобы мне нравиться!       — Не ищи оправданий!       — Замолчи, Бартоломью, — осёк подчинённого до этого уравновешенный Михаил. — Я не тебе задавал вопрос. И не забывай, где находишься, и с кем говоришь.       — Прошу прощения, мой архистратиг, — встал по стойке смирно ангел, заметно присмирев.       — Михаил, — теребя подол платья приятного мятного цвета, заступилась за дочку Анжелика, — может Сюзанна, действительно, промахнулась? А Бартоломью просто… не знаю, забрёл не на ту поляну? Это территория гарнизона Гавриила… или он по ошибке проходил через поляну, а наша дочь в этот момент сдавала метание твоему брату…       Нефилим с ухмылкой взглянула на мать — вроде благодарной, а вроде и насмешливой. Но ничего не прокомментировала.       — Подожди, Лика, — архангел как-то устало вздохнул и провёл ладонью по лицу.       Он знал дочь: она могла целенаправленно метнуть клинок в ангела, чтобы или отомстить, или поквитаться с тем, кто каким-то образом её обидел. Такое случалось и случалось нередко. Правда мстила Сюзанна зачастую скрыто и очень тонко, а вот разыгрывала и делала подлянки… На виду у всех. И даже гордилась своей фантазией. Может, и в этот раз так было?       «Быть может, расспросить самого Гавриила, что да как? — подумалось архистратигу. — Ах, нет. Он будет говорить то, что надо Сюзанне и покрывать её».       В любом случае пора было завершать этот показательный суд, — у архистратига ещё должно было быть совещание с командирами подразделений. И надо было подготовиться.       — В общем, я решил, — Михаил выпрямился в кресле и сплёл пальцы, продолжив: — Ты, Бартоломью, иди и займись своими прямыми функциональными обязанностями. А ты, Сюзанна, отправляйся в небесный архив и помоги любимому Раю: разбери архивные документы Метатрона, испорченные свитки перепиши. Он там будет ждать тебя.       — Как прикажете, — сказал Бартоломью сдавленным голосом, поклонившись.       И быстро исчез под шелест крыльев. Тогда ещё Михаил и не догадывался, какие тайны хранил этот на первый взгляд исполнительный солдат.       Сюзанна же выразительно похлопала пышными ресницами и тяжело вздохнула.       — Ничего нового, — констатировала она.       — Ты тоже можешь идти, Сюзанна, — отозвался Михаил.       Нефилим нехотя присела в реверансе, после чего развернулась и направилась к выходу из кабинета.       Рит Зиен одарила дочку встревоженным взглядом, решив вечером с ней переговорить по душам. Если та захочет, конечно.       — Вся в тебя, Анжелика, — сказал Михаил, когда дверь за дочерью закрылась.       — Что-то предчувствие у меня нехорошее, — глубоко вздохнув, ответила Рит Зиен.       Архангел встал из-за стола и, пройдя к дивану, умастился возле жены.       — Иди ко мне, — сказал он.       Михаил быстрым движением притянул Анжелику к себе, заключил в объятья и поцеловал. Рит Зиен ничего против не имела и ответила на поцелуй с ещё большей страстью.       — Всё с Сюзанной будет нормально, — успокаивающе пробормотал он ей в макушку, зарываясь губами в волосы, пахнущие сиренью и жасмином.       Архангел не спешил отпускать Анжелику, а той было очень уютно в его объятьях.