Райские тайны

      — Михаил! Там… Там… Сюзанна! — залепетал Бальтазар, когда ворвался в тронный зал резиденции архистратига.       Чем и привлёк внимание находившихся там ангелов и самого Михаила. Бальтазар, согнувшись, держался руками за колени и пытался отдышаться после быстрого бега.       — Что Сюзанна? — устало выдохнул архистратиг, незаметно перекинувшись взглядом с Гавриилом, который стоял неподалёку от его трона.       — Она… — ангел выпрямился, придя в себя, и ответил: — Клетку Дьявола открывает с этим… Виктором или как там его.       — С Виктором? — неверяще переспросил Тадеус — охранник небесных подземелий и райский палач в них же. — Ты ничего не путаешь? Этого не может быть!       Михаил всё это время молчал в оцепенении. Бальтазар и Тадеус также умолкли. Стальной взгляд полоснул холодом: казалось, архистратиг сейчас вывернет наизнанку их души. Этот лёд в зелёных глазах… он заставлял сердца ангелов сжиматься от ужаса и страха, а каждое пёрышко на их крыльях дрожать. Лучше бы Михаил разгневался и выплеснул бы негативные эмоции, чем вот так молчал. О чём он молчал?..       Гавриил кусал губы, пытаясь осознать произошедшее. Он уже знал наперёд, что все камни полетят в него. Молить брата о пощаде будет бессмысленно. Эфраим же, стоявший рядом, медленно провёл ладонью по лицу, — он всецело пребывал во власти тяжких переживаний: за племянницу, за реакцию всегда эмоциональной и впечатлительной сестры и за… приговор Сюзанне.       «Что же ты наделала, Сьюзи? — лихорадочно подумал Рит Зиен. — Как допустила это? Твоя мама только благодаря вмешательству Гавриила избежала петли».       Несколькими часами ранее.       Михаил раздражённо мерил шагами светлый тронный зал. Ему довольно быстро сообщили о побеге двух ангелов из райской темницы, тем самым внеся оживление в его, на редкость, размеренный и спокойный день.       Он резко остановился и с такой силой ударил по колонне, что куски мрамора из неё один за другим посыпались на пол. Гавриил и Эфраим, которых архистратиг вызвал после разговора с женой, одновременно вздрогнули от неожиданности.       — Я требую казни предателей! — грозно рявкнул он. — Делай, что хочешь, Тадеус, но принеси мне их головы! Вы, наверное, забыли, что случилось в недалёком прошлом! Забыли ангельское восстание, когда пылала резиденция, а Эмпирей превратился в груду руин? Ангелы тогда пошли за Лидером.       Палач склонился в поклоне, демонстрируя, что всё понял.       — Мало я этого Гадриэля пытал в своё время, — пробормотал ангел.       — Да что ты говоришь?! — разгневанно взревел архистратиг, и Тадеус смекнул, что лучше бы он воздержался от комментариев. — А тех двоих, или сколько их там было, раззяв из стражи в Эдемское море! Абсолютная власть это я, — он гордо вскинул голову. В зелёных глазах блеснул огонь, и архангел надменно добавил: — и я не прощаю… предательства и тупости!       — В море, так в море. Будут ещё какие-то приказания, мой архистратиг?       — Охрану тюрьмы усильте: заклинаниями, магией, чем угодно! Чтобы муха там не пролетела!       Внимание разозлённого и негодующего Михаила переключилось на младшего брата и Рит Зиена, которые уже успели рассмотреть весь орнамент на роскошных коврах. Тадеус выдохнул с облегчением: виселица, по видимости, ему уже не грозила. И гнев архангела тоже.       — Теперь вы, — Михаил восстановил дыхание, возвращая потихоньку себе привычные невозмутимость и спокойствие, и, приблизившись к ангелу с архангелом, сказал: — Эфраим, Гавриил, мне известен ваш маленький секрет с увечьем Сюзанны. Как вы… смели это от меня скрывать? Вы же знаете, что ложь архистратигу карается смертью?       — Я пытался тебе сказать, — ответил Гавриил, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, и дополнил: — Но Эфраим меня отговорил.       Рит Зиен вытаращил глаза, посмотрел на младшего архангела и попытался выкрутиться из неловкой ситуации, грозящей ему всё той же темницей.       — Да верно, — ответил он. — Но мы с Анжеликой были уверены, что поможем Сюзанне. И помогли — исцелили её за очень короткое время, найдя противоядие. Действие любого яда или чёрной магии можно нейтрализовать.       — Вы всё равно обязаны были мне об этой ране доложить, — парировал Михаил. — Всё, что касается моей дочери, касается и меня!       — Наш косяк, — кивнул согласно Гавриил.       — Откуда увечье?       — Сюзанна не отвечала. Или врала, боясь наказания. Полагаю, Папины зверушки…       Но речь Гавриила оборвалась внезапным появлением Бальтазара.       Сейчас.       Михаил, как ужаленный, вскочил с трона и вылетел из зала, оставляя изумлённых ангелов одних.

***

             Ильчестер, Мэриленд.       Прогулка по заброшенному монастырю была интересной: Сюзанна рассматривала попадавшиеся ей скульптуры и фрески, но не задерживалась около них надолго. Этого ей не позволял Виктор, который крепко держал её за руку. К интерьеру демон был равнодушен, — он чётко шёл к цели. Нефилим не заметила, как дошла комнаты с кафедрой и алтарём.       Тяжёлые древесные дверцы отворились со скрипом, впустив их внутрь. И Сюзанна отшатнулась, — её испугали демоны, заранее очернившие глазницы. Так близко с ними она ещё не находилась. Из раздумий её вывел тихий голос:       — Чтобы мир стал совершенным, необходимо, чтобы ему помогли измениться…       Ведьма сосредоточенно произнесла начало заклинания и бросила что-то непонятное в чашу на кафедре, за которой она сама и стояла. Вверх взмыл столб яркого красного пламени, что заставило нефилима сглотнуть ком. Но она вернула самообладание, когда Виктор сжал её ладонь.       Пока огонь продолжал ослеплять, колдунья спустилась по лестнице к демону и Сюзанне, проявила стеклянный сосуд в одной руке и вежливо протянула ладонь другой.       — Что ей надо? — шепотом спросила девушка у демона.       — Для удачного обряда нужно немного твоей крови, — спокойно произнёс Виктор. — Не всё происходит по мановению волшебной палочки или по свету из ладони. Иногда нужно приносить жертву, чтобы чего-то добиться.       Сюзанна поджала губы, но сделала глубокий вдох и подала руку женщине напротив. Та резко провела острым лезвием по её ладони и перевернула кисть нефилима. Кровь стала литься в сосуд, наполняя его ровно наполовину. Дальше ведьма благодарственно прикрыла глаза, отпустив хмурую Сюзанну, и вернулась за кафедру.       — И будет так! — громогласно произнесла колдунья, став лить кровь в ту же чашу, откуда ещё совсем недавно било пламя, и далее произносить слова заклятья: — Кровь нефилима заменит кровь первого демона. И это станет началом процесса твоего освобождения… Будь свободен, Тёмный Лорд!       Виктор отпустил ладонь Сюзанны, и девушка внезапно… растворилась в воздухе. Демон, который уже повернулся к черноглазым, её исчезновения не заметил. Да и волновало ли оно его вообще?       Распустив стражу и оставшись в одиночестве, Михаил в Гримуаре стал искать заклинание, которое помогло бы ему призвать дочь. И когда нашёл немедленно приступил к его исполнению. Опустившись на колени в центре зала, он положил фолиант на пол и глубоко вздохнул.       Быстрым взмахом архангельского кинжала он разрезал запястье на левой руке, и как только появились первые капли крови, подставил золотую чашу. Как только рана затянулась, он начал чертить пентаграмму на полу, окуная в кровь кончик ритуального кинжала. Очень скоро на плитах появился чётко выведенный рисунок. Как только последняя линия была начертана, Михаил начал произносить заклятье на енохианском. И едва последняя фраза сорвалась с его губ, послышался громкий шелест крыльев.       — Привет, Сюзон.       — Для возвращения твоего, Отец, нужны жертвы, — говорил Виктор. — И мы непременно их понесём. Главное, освободить тебя от позорных оков и восстановить справедливость.       Демоны повторили речь предводителя, пока сам он прошёл к кафедре и, сделав глубокий порез на своей ладони, добавил кровь в чашу. Ведьма же накапала собственной, после чего взялась за кисть руки черноглазого.       — Повторяем за мной, — громко нарушил тишину важный Виктор, глядя на покорных демонов перед собой. — Мы отдаём свои жизни и бессмертные души во имя завершения ритуала.       Те безропотно подчинились, а Виктор сильно надавил на колдунью. Следом половина наблюдавших слуг по очереди загорелись тёмно-оранжевым светом и упали без чувств. За всем этим Виктор следил с упоением: он подобрал самых провинившихся и погрязших во лжи тёмных. А ещё на его стороне играл Аластор, который самолично готовил одного демона к унизительным пыткам, виртуозно рисуя ножом символы на теле пленника и обрабатывая их ядом адских растений.       Через несколько секунд после жертвоприношения демонов монастырь стало трясти. Виктор опустил взгляд на пол и победно ухмыльнулся. Тот разрушался на его глазах, при этом из трещин лился белоснежный свет. Ведьма же испуганно отшатнулась, когда по другую сторону от демона появился неизвестный ей человек. Да и человек ли?       — Ты подпортил мои рисунки, — заметил Виктор, хмыкнув.       Бартоломью вскинул бровями, забрав руки за спину, и покивал.       — Не хотел пропустить главное событие года. А енохианские каракули могли лишить меня яркого шоу. Вот и вспомнил одно увлекательное заклятье, чтобы убрать их. А, главное, почти никто из ангелов его не знает.       — Всё-таки решил свалить из рабства великого архистратига? — съязвил Виктор, при этом не отводя взгляда от мраморного пола перед кафедрой, который с каждой минутой разрушался всё больше.       — Он читал нам морали всю жизнь, а сам слишком распустил некоторых ангелов и свою дочь, — неприязненно отозвался Бартоломью, щурясь от яркого свечения. — Она, кстати, рассказала о тебе Гадриэлю.       — Полагаю, сбежал ты с ним? Хороший повод испортить репутацию Михаила и его настроение.       — Гадриэль набирается сил. Я спрятал его. А потом он присоединится. Если Михаил не справляется, его можно заменить.       Виктор расплылся в улыбке, больше походившей на усмешку. Ему льстила критика архистратига: демон ненавидел его и желал самого худшего. Поэтому с удовольствием использовал его дочь в ритуале. Бартоломью спокойно наблюдал за освобождением Люцифера, при этом разглядывая внешний вид Виктора.       — Зачем нарядился в священника? — ухмыльнулся он. — Сюда верующие всё равно не сунутся.       — В память о моём учителе, — серьёзно ответил Виктор, выпрямившись, и кинул краткий взор на ангела. — Азазель научил меня почти всему. Он, буквально, выходил слабого и беспомощного серафима, сотворив из него сильного демона с принципами и ценностями. А, главное, с верностью лишь одному Создателю.       Виктор отвернулся от ангела. Бартоломью же остался под впечатлением от его монолога. Больше они не разговаривали. Лишь следили за почти оконченным ритуалом. Как и оставшиеся в живых демоны напротив у скамей.       Тем временем, окна монастыря стали медленно покрываться ледяной коркой, а температура в нём упала. Неожидавший подобного Бартоломью выдохнул паром, слегка нахмурив брови, однако быстро согрел тело. Его удивило поведение Виктора, не дрогнувшего ни одним мускулом, — к холоду демон привык уже давно. Вскоре, к этому самому холоду добавился и неприятный для ушей ультразвук. Всё шло к своему финалу. Бартоломью предпочёл прикрыть глаза, когда помещение с новой, ещё более мощной силой, наполнилось белоснежным свечением. А Виктор продолжил покорно и без лишних движений ждать очередного освобождения Люцифера.