Райские тайны

      День выдался жарким. Прогретый воздух источал аромат душистых полевых трав. По чистому голубому небосклону плыли белые пушистые облака. Журчали фонтаны в Райском Саду; садовник Джошуа со всей любовью ухаживал за яркими экзотическими цветами, трудясь ночами на пролёт.       Сюзанна нашла Бальтазара под цветущей камелией. Он стоял, облокотившись на ствол дерева и скрестив руки на груди. Видно было, что на старом-новом месте ангел скучал. Кастиил, как и Гавриил, его особо не напрягал и не донимал обязательными заданиями. Более того, Кастиил был рад возвращению старого друга, с которым прошёл столько битв, что и не сосчитать.       — Спасибо тебе, Бальт, — заговорила девушка, и чтобы скрыть волнение перед ангелом, принялась суетливо заплетать волосы в косу. — Ты спас глупую меня от пиздеца.       — Да ты не нервничай, дорогуша, — усмехнулся ангел, и в его руках появился стакан, доверху наполненный коньяком. — Не твоя вина, что Сатана опять тусит на Земле, — добавил он и с удовольствием сделал глоток из стакана. В мире сверхъестественного всё бывает, Сюзон.       — Моя. Мне надо было сжечь ублюдков в ярком пламени, а не давать играть им со своим мозгом. Ненавижу выблядков черноглазых! Ух, отомщу!       — Что сделано, то сделано, — ангел легкомысленно махнул рукой и допил коньяк. — Не парься. Кстати, ты снова сбежала от дядюшки? — поставив стакан на траву, поинтересовался он.       — В этот раз от Эфраима, — хмыкнула Сюзанна.       — Ты своих дядек доведёшь, ma petite princesse, — Бальтазар захохотал.       Но внезапно смех его прервался. Больше ничего не говоря, ангел приблизился к девушке и, не раздумывая, притянул за талию к себе. Резко наклонился и поцеловал. Это было настолько неожиданно, что Сюзанна не успела среагировать. Его губы были такими горячими и настойчивыми, что по телу тут же прокатилась горячая волна. Чтобы не упасть от нахлынувших чувств, она ухватилась за воротник его пиджака. Бальтазар же сильнее прижал Сюзанну к себе, углубляя поцелуй. Она застонала от блаженства. Голова кружилась, ноги подгибались, при этом всё тело тянулось к нему. Девушка, опьянённая страстью, не знала, сколько прошло времени. Бальтазар же вдруг отстранился и прижал её к своей груди. Сюзанна слышала, как быстро бьётся его сердце. Её же было готово выпрыгнуть из груди.       — Ты неимоверный, Бальти. Не смей останавливаться, — с придыханием прошептала нефилим.       И Бальтазар её услышал. Они опустились на мягкую траву. Ангел стал медленно расстёгивать пуговки на платье Сюзанны и так же медленно снял платье с её плеч. Покрывая лёгкими поцелуями плечи, он то и дело заглядывал девушке в глаза.       Сюзанна застонала от накрывшего её блаженства и подавала нетерпеливые знаки о том, что жаждет продолжения. Бальтазар не торопился. Он с наслаждением раздевал её, не прерывая страстных поцелуев. Наконец они слились воедино в одном чувственном порыве, которому, казалось, не было конца. Завершающий аккорд любовной симфонии прозвучал ярко и громко, открывая невероятно красочный мир ощущений. Сюзанна была охвачена эмоциями, которые не испытывала никогда. Приятно обессилевшим телом она прижалась к Бальтазару и нежно погладила его руку, словно в знак благодарности за то, что эти руки только что сделали для неё. Ангел приподнялся, прильнул к губам девушки и произнёс:       — Ты — мой райский эликсир, Сюзанна, и весь Рай целиком. Ты лучина, свеча и целое солнце. Ты властительница моих мыслей, моя госпожа. Никому и никогда не дам тебя в обиду. А тому, кто заставит тебя плакать, я лично вырву сердце и кишками, как рождественскими гирляндами, украшу ёлки.       Нефилим ничего не ответила. Лишь вновь впилась в губы Бальтазара пьянящим поцелуем, затягивая в омут наслаждений.

***

      Тронный зал Дворца разрывало от истошных криков неподалёку — соседняя с ним пыточная была наполнена кровью, стонами боли и тёмно-оранжевым свечением. Последнее исходило из порезов на руках, ключице, голенях и прочих местах сосуда демона, но не приводило к смерти. Скорая кончина жертвы не интересовала Аластора. Палач только входил во вкус, разрезая кожу на различным участках тела, заключённого в мощные кандалы.       — Чего же ты так орёшь? — специально чуть шепеляво спросил Аластор, кромсая предплечье жертвы виртуозным движением кинжала. — Не стоило прогибаться под торгаша. Он же обычный, как и ты. В чём выгода подчиняться равному по силе? — недоуменно изогнул бровь Палач, ухмыльнувшись. И остановился, подняв оружие перед дрожащим демоном. — Наш король посоветовал использовать эту штучку. Думаю, ты уже получил незабываемые впечатления.       Черноглазый не подозревал: увечья были самой малой частью пытки, ведь Палач медленно выкачивал его сущность. Которая уходила в кинжал, подпитывая сталь. Аластор продолжил истязать слугу Кроули. Преисподняя всё больше наполнялась криками боли.       В банкетном зале с камином и винтажными дверьми сидели за роскошным столом два ангела. Один вздрагивал от каждого стона демона, а второй следил за ним.       — Воспоминания… неприятные? — спросил Бартоломью с любопытством.       — Тадеус пытал меня, — нервно вздохнув, сразу ответил Гадриэль, зажмурившись на очередной крик демона. — Я понимаю боль этого бедняги.       — Да брось, — махнув рукой, посмеялся Бартоломью и откинулся на спинку стула. — Теперь тебе такое не светит, — далее ангел навалился локтями на стол, расширив глаза на немного нахмурившем брови Гадриэле и выдал: — Сейчас хищник — ты. Как посоветовал Виктор, главное — не лажай перед Люцифером. И он даст тебе отомстить за все мучения, доставленные Михаилом и его ангелами.       — Почему ты так уверен, что Люцифер просто не раздавит нас?       — Я уверен в Викторе, — Бартоломью поднялся и встал у камина, засунув руки в карманы атласных серых брюк. — Когда он был ещё в Раю, то никогда не врал, — он обернулся на серафима и добавил: — Это его принципы. К тому же, я смогу рассказать Люциферу парочку небесных секретов.       — А я?       — Ему нужны союзники, а если это не только демоны, то даже лучше. Всё-таки у Михаила есть дочь, и она нефилим. Нужно хоть попытаться уравнять шансы.       Бартоломью злорадно усмехнулся, блеснув синими зрачками, и отвернулся к пламени в камине. А Гадриэль задумчиво смерил комнату взглядом и помассировал большие пальцы ладоней друг об друга. Возможно, в словах Бартоломью и была правда. Но думать об этом сейчас он не хотел. Будь что будет.

***

      Виктор неспешно прогуливался по парку. Полуденное солнце стояло высоко, и его золотистый свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, отражался в голубой воде озера неподалёку.       Демоны выполняли его поручения, наполняя Ад новыми грешными душами, поэтому у него появилось свободное время, чтобы всё обдумать.       Его прогулка вдруг прервалась, когда рядом возник Михаил. Архангел, оставив Рай на Рафаила, не колеблясь, захотел поквитаться с бывшим серафимом за нанесённую его дочери обиду.       Он в мгновение ока оказался вплотную с Виктором, схватил того за шею и со всей силы прижал к ближайшему дереву. Ладонь правой руки он положил демону на грудь с желанием того испепелить.       — С разумом моей дочери ты справился, ничтожество, — зашипел архистратиг, — а с моим? Надо было тогда ещё лично вырвать тебе крылья, как я сделал это с твоим хозяином.       Виктор в ответ блеснул красными зрачками, ядовито улыбнувшись. И грубо ударил по руке, которую Михаил оставил на его шее, следом отправив в другое дерево уже архистратига.       — Какой ты грубый, братец, — убрав свечение из глаз, заметил тот, кто стоял перед удивлённым Михаилом. — Сразу пытаешься бить по больному месту. А за что? Виктор лишь сделал то, что получается у него лучше всего — запудрил мозги.       Михаил поднялся, совершенно не ощутив какой-то боли или дискомфорта, и струсил с джинс мелкие щепки и грязь.       — А, так вот в чём дело, — он скривился так, будто съел тонну лимонов за раз. Михаил, даже не скрывая своего отвращения к происходящему, продолжил: — Что, Люцифер, вновь истерика? Решил свои обиды на нашего Отца выместить на Сюзанне? Лучше бы в подушку порыдал.       — Истерика была у тебя пару секунд назад, когда ты пытался сжечь Виктора, — посмеялся Люцифер в ответ на выпад Михаила и поправил воротник чёрной рубашки. — Порыдать в подушку? Я лучше уступлю этот чудесный способ успокоиться тебе. Ведь моему самому верному последователю удалось заполучить нефилима. Кстати, спасибо за Бартоломью. И темница твоя тоже слабовата: не смогли уследить за единственным узником… Как же льстят твои неудачи. А ещё неудачи Винчестеров, которые были уверены, что заточили меня навсегда. Глупые лысые макаки.       Михаил, выслушав брата, демонстративно похлопал в ладоши.       — Аргументы как всегда на высоте, — противно ответил он. — Мне крысы не нужны: слишком воняют. Эти двое предали меня, предадут и тебя. Единственное, что обидно: я так и не подержал в руках окровавленную голову Бартоломью. Но ещё подержу, не сомневайся. Да, на время ты выиграл бой, можешь потешить своё эго. Но… впереди вся война. И, в отличие от тебя, я умею работать над ошибками. И не ною всю жизнь о том, каким я был хорошим, а Отец и его творения плохими.       Люцифер посмеялся, бездумно осмотрев округу, и покивал на колкость брата.       — Как стал остр твой язык. Неужели брал уроки у Гавриила? Ну и ловко же ты его на коротком поводке держишь: цветочки на райских полях собирает, не отходя от тебя, слово боится сказать, чтобы ты его не ощипал. И это Гавриил, которого я воспитывал… и у которого всё же было своё мнение в нашей пернатой юности. Загубил ты его потенциал…       — Это тебя не касается.       Дьявол прошёлся по тропинке, совершенно спокойно держа скрещенные ладони за спиной.       — Крысы может и воняют, но они могут знать кое-что полезное, — он встал перед Михаилом и чуть пощурился в него с ухмылкой на губах. — Гадриэль пока что бесполезен. Но вот Бартоломью… Этот ангел знает много. Как ты думаешь, Михаил, побрезгует ли он, хороший, но преданный тобой солдат, раскрыть свои тайны мне?       — Кишка тонка, — уже абсолютно невозмутимо выдал Михаил. — У нас происходит беспредметный диалог, Люцифер. Мне всё равно на твои бессмысленные нападки. Но вот на дочь нет, — он ткнул указательным пальцем в грудь брата и выдал: — За такое объявляют войну.       — Строить каменное лицо ты умеешь лучше всего. Именно с таким ты выполнял приказы папочки, — пощурился в брата Светоносный, с издёвкой улыбнувшись и продолжив: — А Всемогущий всё-таки кинул тебя, как и всех собак, которые лизали и лижут тебе ботинки, — Люцифер выпрямился, чуть наклонив голову к плечу и всё ещё держа зрительный контакт с хмурым Михаилом. — Можешь успокаивать себя, сколько угодно. Но дело сделано. Разыграешь этюд? Я могу начать. О, нет, мою дочь обидели, я отомщу всему Аду! — он театрально поднял руки вверх и следом посмеялся. — Твоя дочь оказалась недальновидной. А ты — глупым раз решил закосить под людишек. Ты забыл свои любимые небесные правила и указы, распустив ангелов. Ты уже не тот лидер, который был раньше. Хочешь объявить войну? Объявляй. Тебе не привыкать, — язвительно подчеркнул архангел, вытащив из-под пиджака кинжал и добавив: — И да, эта штучка навечно вобрала часть благодати твоей дорогой дочурки. Пусть Сюзанна… будет повнимательнее.       Михаил устремил на брата свой фирменный стальной взгляд и сказал:       — Оставь себе. Поиграешь на досуге.       На этих словах архистратиг исчез, оставив после себя лишь большое, золотое перо.       Люцифер изогнул бровью, помахав ладонью перед лицом, и наклонился к земле. Он медленно взял перо, задумчиво осмотрев его, и хмыкнул.       — А куда так торопился-то? — вопрошающе сказал он и следом выкрикнул куда-то в небо: — В твоём возрасте надо меньше резких движений, братец! Скоро песок будет сыпаться!       Люцифер посмеялся, не обратив внимания на удивлённое лицо человека. Тот сидел на скамейке, в недоумении рассматривая архангела. Дьявол же без лишних слов убрал подарок брата в карман и продолжил беззаботную прогулку.       — Всё только начинается, Михаил, — напоследок бросил он.