Сказки времён года

      В лесной сторожке жила семья: два брата и сестрица. Первый был златовлас, другой имел длинные светло-русые с рыжеватым отливом волосы, а сестра - серые, как осеннее небо. Первый печально глядел в окно. Второй готовил чай. Дева сидела в полудрёме.       — Брат Сентябрь? — спросил длинноволосый.       — Да?       — Отчего ты так печален?       — Точно, будто ждёшь чего. И так изо дня в день, пока власть твоя, — очнулась дева.       — Не поймёте вы, — грустно улыбнулся Сентябрь, спрыгивая с подоконника. — Вы не любили. Пойду-ка я порисую...       Златокудрый ушёл, оставив Ноябрь с Октябрём гадать, кого смел полюбить их брат. Ведь смертных любить запрещено, ну а другие Духи их обходили стороной.       Лес вокруг состоял из вечнозелёных деревьев разного рода, но недалеко от края сего леса стояла единственная в нём лиственница. К ней и направился Сентябрь и вместо своего любимого занятия — рисования на листьях — запел: -

Ой да не далече, ой да рядом: Скоро Лето к нам придёт! Ты моя красавица, прятаться не надо, Твой любимый тебя ждёт! Ждёт у дома, поджидает, Ждёт, как гибели герой, Как река - когда растает, Берега как ждут прибой! Солнце светит, ай да светит, Но ещё пока не Лето, Ай как жду, приди, молю! Знаешь, я тебя...

      — Зачем ты звал меня? — не дала докончить певцу тихо подошедшая дева. — Я же просила, не надо... Я слабну, когда выхожу на свет, сам знаешь...       — Прости, — улыбнулся Сентябрь. — Я не сдержался. Слишком хотелось увидеть тебя, но твоё время... почти истекло, да? Прости-прости, я помню: ты говорила: «Коли правда любишь, то меньше времени будь рядом и дай продлить моё время...» Я всё помню. Но я не могу без тебя.       — Я рада... рада, что ты помнишь каждое слово, но... Ты обещал. И не сдержал слово. Ты ведь... Эй, ты чего? - обеспокоенно спросила Лето, заметив, как пристально Сентябрь разглядывает её.       И, собственно, было что разглядывать: длинные каштановые косы, огромные зелёные глаза, вечно живое и весёлое лицо – лишь рядом с ним дева не могла смеяться и быть счастлива, ибо знала: близится её сон. Долгий, страшный сон. Потому-то все Духи времени и стремятся побольше успеть за свой краткий срок. Ибо, если хоть что-то оставить на потом, то другой месяц сделает по-своему, хотя и будет стараться как лучше. А тому, кто не успел, снятся все последствия его промаха: плохие урожаи, голод и другие несчастья людей. Так уж заведено, и иначе никак.       Давным-давно появились на свет Месяцы – духи, отвечающие за время Природы. Их было четверо сперва. Четыре девы, символизировавшие детство, юность, молодость и пору мудрости. Но трудно было равномерно распределять правление по году, и иногда времена путались между собой. Тогда Высшие Духи решили разделить каждую пору на три части. Тогда и появились на свет двенадцать Месяцев. Три старших из них родились первыми, в доме Зимы: Январь, самый задумчивый месяц, ибо начинал чистые листы, Февраль, к слову, самый безжалостный (потому-то его власть высшие Духи сократили на несколько дней – слишком боялись его люди) и Декабрь, самый весёлый из братьев, ибо по его искристым снежинкам люди судили о скором обновлении мира. Затем в доме Лета появились Июнь, Июль и Август - месяцы, временами очень похожие друг на друга, особенно бронзой кожи, но на самом деле очень разные. Практически одновременно с летними появились осенние месяцы, уже знакомые читателю. Дети весны оказались последними. Они отличаются друг от друга больше других: Март, молчаливая, сильная духом дева, привыкшая бороться с нападками Февраля, и сама немного похожа на зимний месяц; внешне грубоватые её черты, в прочем, весьма придают ей симпатии. Апрель - совсем юный мальчишка, обожающий цветы. А Май страшно любит праздники и волшебство.       — Просто хочу запомнить тебя... — ответил Сентябрь. — Клянусь, отныне я больше не потревожу тебя. Властвуй, сколько хочешь, слышишь? Я буду сидеть дома, и моё время – твоё. Согласна?       Лето взглянула на свои руки – полупрозрачные, едва осязаемые, затем на возлюбленного. Сентябрь взял её за руку.       — Какой же ты холодный... — сказала она и отошла. Лицо осеннего духа скривилось от горечи, и дева поспешила исправиться, положив руку ему на плечо.       — Прости, я тоже... люблю тебя. Но нам не быть вместе. Мне не нужно твоё время, но я не хотела бы терять своё. Мне осталось два дня. Когда выходишь сам, не зови меня, хорошо?       В том дело, что если два разного времени духа оказываются в одном месте рядом, то время, отпущенное им в этот год, уменьшается. Читатель мой может удивиться, что у Лета ещё осталось время, когда как почти во всю хозяйничал Сентябрь, однако время Лета было нынче прохладным, потому она могла уйти на отдых позднее, дабы баланс тепла и холода был соблюдён.       — Когда-нибудь я придумаю способ, чтоб это исправить, веришь?       — Верю.       Вторая рука её легла на его плечо, и Сентябрь с надеждой воззрился в её пронзительные зелёные глаза. Вместо ответа Лето сама коснулась его губ, и юноша жадно припал к ним, словно уставший путник к источнику.       Пошёл дождь. Холодный, осенний - Сентябрь в сравнении с ним был совсем тёплым, и Лето, став ещё более прозрачной, невольно прижалась к нему, дрожа.       — Брат Октябрь, выходи! — крикнул златовласый, и его родич, спешно вытирая слёзы, вышел на свет.       — Как же это мило – полюбить ту, с которой никогда не сможешь быть... — сказал он.       — Ты зачем следил за мной?       — Затем, что ты странно себя вёл (теперь я понимаю, почему), и мы с Ноябрь решили, что нужно выяснить всё. Вдруг ты попал в беду...       — Да, попал, — невесело рассмеялся Сентябрь.       — Но ведь это не естественно! Вы не можете быть вместе, и таким образом путаете природу...       — Думаешь, я не понимаю?       — Как говорят смертные, сердцу не прикажешь, — тихо сказала Лето.       — Я непременно дам какому-нибудь из их писателей идею о вашей любви! — вдохновенно воскликнул Октябрь и вновь попытался заплакать, но был остановлен братом.       — Прекрати истерику, она и так замёрзла. Не дайте Высшие, заболеет!       — Да, ты прав, ты прав, это будет ужасно! Лето – и болеет... Какой кошмар...       — Простите, но я лучше пойду...       И лето устремилась прочь.       — И как быть, брат? — спросил Октябрь. — Это же прекрасно и печально одновременно!       — Не знаю... Эй, Октябрь, а хотел бы ты править сразу два месяца? — вдруг переменился в лице Сентябрь.       — Разумеется, это было бы не плохо... Постой, а ты к чему?!       — Да так, просто интересно стало. Только плачь поменьше!       И Сентябрь умчался прочь, оставив удивлённого брата смотреть ему вслед.       Тем временем Лето пришла к себе в домик, окружённый пожелтевшей степью. Там её уже ждали дочери Июнь и Июль, похожие как две капли воды, различие было лишь в цвете волос: у первой они имели каштановый отлив, у второй - густой смолянистый оттенок. Но сейчас обе померкли и были вовсе прозрачными. Рядом сидел брат их Август – чуть более заметный, статный юноша, увенчанный разноцветьем.       — Матушка, и где ты была? Опять с ним?! — кинулся спрашивать он. — Ты же понимаешь, что он использует предлог любви, чтоб больше быть за тебя и править? Матушка?       — Посмотрю на тебя, коли влюбишься ты в Март, - улыбнулась Лето.       — Я?! Да никогда. Нам ведь запрещено любить!       — Но зачем нам чувства людские, коли так?       — Иначе мы бы не понимали людей и были уверены, что делаем им лучше, тогда как они страдают. Возьми хоть хранителей – они должны чувствовать, от чего оградить подопечного, а в чём подставить плечо.       — Но мы-то не хранители. - Лето с улыбкой отметила, как переменился в лице сын её и вздохнула.       — Довольно, — решил Август, — пойду-ка разберусь с ним.       — Не стоит, не вреди!       — Но ты слаба и без того, матушка!       Так бы они и спорили, однако услышали зов. Молча удивляясь, они и пробудившиеся сёстры Августа отправились на собрание духов.       Духи, вообще, имели довольно разные лики, силу и предназначение. Кроме известных нам духов Времени года, были и духи Лет, Эпох. В них сохранялись главные черты того времени. Существуют и духи Равновесия: их задача - наставлять на путь истинный с помощью духов Добродетели и духов Пакостей: первые предлагают человеку сделать безвозмездно добрый поступок и награждают, вторые наказывают за плохой. Люди привыкли звать это кармой.       Духи природы делятся по нескольким категориям и подкатегориям: те, что привязаны к растениям, и те, что привязаны к животным.       И, конечно же, не могли не прибыть на собрание Духов Высшие. Создатель, Наместник и Рок сидели на возвышении, служившим им троном. Их легко была возможно отличить.       — Други! — начал Создатель. — Мы с вами собрались здесь, потому как один из вас нынче сказал, будто хочет стать смертным.       — Каков наглец! Ишь чего выдумал! Смертным? Зачем же? — послышался ропот духов.       — Пусть тот, кто задумал это действо, — продолжал Создатель, — выйдет вперёд и выступит: хорошо ли обдумал он, почему и как он хочет сотворить это.       Под удивлённые взгляды семьи Сентябрь вышел к середине. На него вдруг накатила робость: что если они поймут, не разделят его чувств? если аргумент покажется им не слишком веским? Может, завести разговор о том, что он устал и хочет «на пенсию», как говорят смертные? А что, таким способом Весна часто оставляет Март наедине с Зимой и Февралём... Но нет, он не посмеет лгать. Высшие почувствуют малейшие колебания в голосе.       — Отчего же ты молчишь, Сентябрь? Передумал? — спросил Наместник.       — Разве на его лице не написано, что он раздумывает, которую часть правды нам повествовать? — пожурил его Создатель. В прочем, тут же усмехнулся. — Тебя никто не торопит, но мы ждём.       — Простите, простите. — поклон первому, второму... Нет! Надо было сперва Создателю... Но, кажется, он вовсе не сердится. — В общем, я твёрд в своём намерении. Я хочу стать смертным, поскольку я... полюбил. Нет, не смертную, но духа. И поскольку мы оба знаем, что из этого доброго не выйдет, я решил...       — Ты? Не посоветовался с нею? Али не люб ты ей?       Второй промах. Кажется, младшему сыну Осени сегодня не добиться победы.       — Люб, но...       — Но ты не подумал, потому как мыслил только о своих чувствах.       — Нет, я... Да, Вы правы...       — И чем становление смертным поможет тебе разрешить беду?       — Я смогу быть рядом с ней и не опасаться, что мешаю ей.       — Как же ты рядом будешь, коли духам нельзя подходить к смертным, а смертным не видать нас?       Третий промах. Сентябрь рухнул на колени и взмолился:       — Пожалуйста! Я слишком люблю её, чтобы отпустить, и...       — Любовь – чувство благородное, и проявляется оно в осмысленном самопожертвовании, а ты хотел спрятаться от неё. Лето, — обратился Создатель к бледной деве, — ты бы хотела такой участи для Сентября, к тому же, сыну твоему Августу и Октябрю пришлось бы трудиться много более, и вообще, не известно, как бы это отразилось на людях?       Лето отрицательно покачала головой, силясь понять, как выдала пред Создателем, что речь о ней.       — Видишь, Сентябрь, твоя возлюбленная против. Да и сам ты, как вижу, уже раскаялся в своём решении. Посему не быть тебе смертным. Но и быть в разлуке вам не годится.       Выждав небольшую паузу, Создатель сказал:       — Подойдите, о влюблённые.       Лето и Сентябрь повиновались.       — Отныне нарекаю вас любящими и даю силу, что поможет вам не расставаться.       Он сложил ладони и развёл их, и между ними вспыхнул белый свет. Небольшое солнце опустилось наземь и вновь засветило на той же высоте, но уже в виде златых кудрей девицы лет десяти. Она странно моргнула два раза, глянув вправо и влево, а затем замерла.       — Это Маленькое Лето. Оно будет просыпаться в час сентября и греть души людей надеждой. И в этот час вы, Сентябрь и Лето, сможете быть вместе. Но будет это длиться не боле двух недель, ибо иначе займёт оно место твоё, Сентябрь. Придёт же Маленькое Лето либо в начале правления твоего – и это будет Младое Лето, либо в середине его – Старое Лето; не пропустите же. А теперь вдохните в него свою любовь.       Неловко переглядываясь, влюблённые одновременно коснулись рук нового духа, думая, как вселить в него жизнь, однако не ведали, что делать, потому Маленькое Лето лишь глупо глядело на них.       — Где же ваше воодушевление? — удивился Создатель. — Ты, Сентябрь, давиче рассказывал, будто любишь Лето. Ужели обманул?       — Нет, я правда её люблю! — с жаром воскликнул сын Осени.       — А ты, — великий взглянул на деву, — быть может, вовсе не любишь его?       Лето ответила тихо, едва слышно:       — Люблю.       — Что, прости? Кажется, годы берут своё... Повтори-ка погромче.       — Люблю.       — Нет, совсем глух. Вот как Сентябрь воскликнул — слышал, а тебя не слышу.       — Право, люблю же.       Дух тепла едва не заплакала, видя, что ей не верят, но тут случилось диво: от рук их пошли алые искры, словно молнии, и когда они настигли тела Маленького Лета, та пробудилась.       — Дар Созидания зиждется на чувствах. Искренних. Если бы вы не любили, сия форма бы развеялась прахом. Право, дети мои, я рад, что этого не случилось! Что ж, да будет так во веки веков – или до дня, когда Наместник займёт моё место! – произнёс торжественное благословение Создатель, и его слова белой дымкой разлетелись по свету.       Дитя тем временем вновь моргнуло, но теперь глядело осмысленно и сказало:       — Мама, папа, я люблю вас.       И по сей день приходит к нам Маленькое Лето, но почему-то зовём мы его Бабьим.