Сборник драбблов BTS

Гул, пропитанный юношеской беспечностью и излишней мускулинностью, новой оглушающей волной прокатывается по классу. Большинство одноклассников парня — ушли после девятого класса, а те что остались попав в новую компанию предпочитали не тратить на него время и сразу влиться в коллектив. Учитель, то-ли задерживающийся, то-ли безбожно опаздывающий, за пару лет обучения так и не смог привить к себе уважения, тем самым только раззодоривая класс. На задних партах разворачивалось целое представление, Намджуну снова стало скучно и излюбленным его развлечением стали бесконечные дебаты с Юнги. Мин — худощавый парень с через чур бледной кожей, и роскошными черными волосами заплетенными, что бы не мешали на учебе, в не очень длинную косу. Спор разгорался, шум наростал, толпа болельщиков яростно поддерживала своего фаворита, оппонент которого так же яростно пытался не заплакать. Выбросить вещи Юнги из окна, запереть в туалете, придумывать сотню новых оскорблений на каждый день и прочие шалости будущих взрослых сначала веселили Мина, затем раздражали, а после, когда сил терпеть подобное отношение уже не осталось, доводили только до слез. — Сколько ещё бы будешь издеваться надо мной?! — крик Юнги почти срывается на визг, порождая новый гогот толпы выплевывающей все больше обидных прозвищ, — Чем тебя вообще задевают мои волосы? Не тебе же их носить! Намджун улыбается, смеётся, но Мину совсем не весело. Ким нравился ему. С самой первой встречи нравился. А Киму нравилось изводить его. Больше всего на свете нравилось. — Визжиш прямо как очаровательная девочка! В постель тоже будешь таким громким? — смех не прекращается. Сердце Юнги пропускает удар. Случайно брошенная фраза заставляет его ноги едва ли не подкосится. Под одобрительные смешки он пулей вылетает из кабинета прямиком в ближайший мужской туалет. Грязные кабинки и заплеванный пол не способствуют эмоциональной разгрузке, поэтому заливаться слезами приходится стоя, спиной опираясь на одну стенку и руками облокотившись на вторую. Почему так? Почему так то? Юнги ведь даже не панк какой нибудь, за волосами ухаживает, держит их всегда собраными и даже не имеет привычки размахивать ими во все стороны как его некоторые одноклассницы. Волосы-то действительно шикарные — густые, черные, гладкие, лоснящиеся. От одной мысли, что придётся расстаться с ними в груди больно щемит. Но… Может… Это и есть его шанс? Может Намджуну действительно не нравятся его волосы и он хочет как лучше? Может Ким просто не умеет правильно формулировать мысли? Тяжко вздохнув Юнги опускается на крышку унитаза и расплетает косичку, пропуская струящиеся волосы сквозь пальцы. Нужно все обдумать. ********** Новая прическа не принесла должных чувств радости и облегчения, скорее забрала все оставшиеся. Парикмахер, милая женщина лет сорока, пыталась отговорить парня и с сожалением поглаживала локоны переодически поглядывая на свои собственные волосы, однако в Юнги проснулось желание. Дикое, животное желание. Состричь волосы, на корню изменить все свою жизнь и наконец стать королем собственной судьбы. Но как оказалось, волосы и были его короной, символом непоколебимости и твердости, стойкости и упрямства. Юнги понял это только лишившись их. Понял буквально, когда последняя прядка упала на выложенный бежевой плиткой пол, когда посмотрел в зеркало и увидел там красиво подстриженного парня, но не себя. Мама не расстроилась, но была печально удручена. Словно прочитала Юнги как только тот вошёл. Отец негласно обрадовался, словно Юнги наконец повзрослел. Юнги. Не испытал ничего. Еда которую он ел была безвкусной, как снег. Кровать на которой засыпал последние десять лет не стала жёсткой, но стала никакой. Вожделенных виде́ний сна не было, чувства бодрости как и усталости не было. Юнги чувствовал себя все равно что голым без короны, но почему-то стало так наплевать. ********* — Посмотрите кто вернулся! — воодушевленная толпа разом повернула головы в сторону вошедшего в класс Юнги, — О-о-о, срезал косичку? А я так хотел напиться и перепутать тебя с очаровательной дамой! Не уж то не постонешь для меня? — Намджун снова издевался, зачем только? — Постонать? — Юнги стало смешно от своей мысли, — Почему же, хочу, — с каждым словом парень подходил к своему извечному противнику все ближе, — когда буду трахать тебя как последнюю суку, обязательно что-нибудь промычу, конечно если, — зрители импровизированного пантеона замерли и безмолвно слушали того, кто прежде отмалчивался, — ты будешь послушным. Немая сцена. Победа получена, противник повержен, но заплатил за эту победу Юнги слишком дорого. Больше нечем и, самое печальное, не за что платить.