Сборник драбблов BTS

На закате первого дня нового года состоялась их свадьба, в окружении не близких и мало знакомых людей их сердца скрепили священными узами брака, а затем не тратя время на длительные и душещипательные прощания его муж приказал погрузить только самые необходимые вещи: лёгкие платья южан совершенно не годились для жителей севера — соответственно смысла набирать чемоданы не было, и уезжать. Высокий, статный, с совершенно холодными глазами и светлыми волосами альфа не слишком то и заботился о чувствах супруга, впрочем Джин не слишком расстроился: ласки и понимания от варвара не ждал сразу. Северяне холодны и телом, и разумом, и сердцем, об этом знал каждый в королевстве его отца и так же знал, что ещё одна кровопролитная бойня приведет к мятежу: омеги устали хоронить собственных мужей и сыновей. Покидая родные теплые края, омега в последний раз окинул широкую площадь взглядом и не увидел ниединого сочувствующего даже среди королевской ложи, что значило только одно — после его свадьбы угроза войны исчезнет, но с восставшими последнему монарху ещё не раз придётся разбираться. Через две недели, после совершенно утомительного переезда, на закате состоялась их брачная ночь. Воспитанный в руках лучших учителей и нянечек, не смотря на усталость и ужасный испуг Джин искренне старался угодить новоиспеченному супругу. — Мне кажется или меня обманули? — альфа тяжело дыша навис над ним и омега испугано сглотнул, темнеющие или от возбуждения или от злости глаза смотрели прямо на него и Джин не знал какому из этих чувств довериться — ему не нравились оба, — Ты не девственник. Джин, под новые толчки, негромко выдохнул. Злость, возмущение, смущение, страх, неприязнь. Все смешалось в нем в ту ночь и оставило донельзя неприятный осадок, как можно было обвинять его в подобном! Варвар, чего ещё от него было ждать. Может быть ночь прошла и не плохо, Джин не запомнил — он был слишком обижен и подавлен, что бы замечать нежность грубых рук и тепло извиняющихся поцелуев. В течении месяца они особо не контактировали, встречались исключительно в кровати и в обеденном зале. Намджун выделил ему слуг, дал новую одежду и посадил в комнате, запретив выходить из нее без него. Восхитительно! Коротать время вышивкой и разговорами с прислугой выходило из рук вон плохо, шитье быстро наскучило, а его компаньоны не слишком то и симпатизировали принцессе, как его обозвал альфа. Все в этом месте сочилось если не враждебностью, то неприязнью уж точно, а чего только стоила вечная мерзлота? За все время, что Джин здесь он уже и забыл когда в последний раз чувствовал себя тепло и здоро́во, чего не сказать о прислуге. В то время как омега утопал в шкурах и пуховых одеялах, придворные джентльмены спокойной обходились уплотнёнными брюками, даже при условии, что многие из них нет-нет да выходили на улицу. Из-за постоянного озноба и заложенности носа, Джин пропустил все тревожные предтечные дни и, ближе к новому закату, проснулся от дичайшей жары и истомы. Омега даже не понимал, радоваться тому что у него теперь есть альфа и он не хочет больше бросаться на каждого встречного, или выть от досады, мало того, что в альфы ему выдали дикаря, который запер его в четырех стенах, так его ещё и не сыщешь теперь. Переборов и подавив в себе поступающую истерику, Джин собрался с духом и решил довериться своим трепещущим инстинктам, уж они-то альфу из-под земли достанут! Набросив на плечи свою самую теплую накидку, отчаянно борясь с тошнотой и почти на ощупь перебираясь по своему крылу, омега как-то неожиданно упускает для себя детали его прогулки до чащи леса около замка. Темно, холодно и невыносимо пахнет его альфой, словно он где-то тут, в незримой и кружащей темноте хвои, вот только где? Подступающие темные тучи угрожающе клубятся над всей территорией, на которую только хватает взгляда. — Намджун! Нет ответа. — Намджун! — голос почти срывается на истеричные ноты Нет ответа. — На… А-а-а! — истошный, пронзительный визг лишь на минуту прерывается звуком глухого падения, только для того что бы вновь зазвучать с новой силой. Что-то большое, горячее, тяжёлое в миг валит омегу на сырую землю и рыча, придавливает собственным телом. Огромный, черный волк. Под грохочущий раскат грома, Джин жмурит глаза, отворачивает голову и готовится к смерти, про себя отмечая до ужаса не своевременное возбуждение. Он даже защититься не сможет! Горячее угрожающе дыхание возле уха сменяется теплым языком, животное рычание приобретает более человеческий тембр и чужие теплые руки юркают под теплую рубашку омеги. Когда Джин осознает, что больше угрозы нет и решается открыть глаза, то видит перед собой своего мужа. Намджун отвлекается от его шеи и проводит носом вверх, по абрису челюсти, пока не доходит до губ и не целует их. — Моя принцесса заблудилась? — альфа испытующе смотрит омеге прямо в глаза, руками проходясь по нежной груди, — Или так сильно соскучилась, что не смогла дождаться моего возвращения? — Намджун отвлекается от разговора и покусывает чужие губы, ловя ласковые всхлипывания возбуждения. — Я. Н-нет, у м-меня… Те-ечка… — если бы Джин мог то точно сам бы запрыгнул на альфу, тяжело прижавшего его к земле. Организм высасывал все силы на борьбу с возбуждением, — Я забыл о ней. — Не утруждайся, я помню о таких деталях твоей жизни, — альфа, разрывая на парне рубашку скользит вниз к чужим штанам и стягивая их, плавно входит. Омегу моментально переполняют эмоции, он кусает пухлые губы, что бы не сорваться и не застонать в голос. Альфа наклоняется близко к его лицу, фиксирует по бокам от шеи чужие руки и жадно, под новые толчки, ловит губами чужие полустоны. Джину становится все сложнее сдерживаться, Намджуна так много и он все так правильно делает распаляя его вновь и вновь. Когда то папа рассказывал ему о невозможном удовольстви, которое можно достигнуть только при условии участия того самого, единственного альфы, созданного только для тебя. Омеге почему-то не слишком в это верилось, до этого дня. Воздух был словно патока, особенно когда Намджун целовал его, и свет перед глазами стоял невозможно яркий, особенно когда Намджун закинул его ногу себе на плечо, и голос больше не слушался омегу — стоны выходили сами. Его тело горело чужими отпечатками, чужой запах проникал под кожу оседая где-то внутри. Остаток вечера омега не запомнил, а с утра проснулся в своей постели с огромным черным волком под боком и понял, что впервые не замерз