Королева в изгнании / Queen in Exile

Хизер стоит у входа в «Сефору», постукивая пальцем по телефону. Бегу прямо к ней с полным пакетом вещей в руках, которые только что купил Кардан. — Ты видела его? — спрашиваю я. — Ты Кардана видела? Она вскидывает голову. — Что? — Он был тут, а потом… — Качаю головой. — Он быстро ходит. Надо разделиться и поискать его. — Он просто взял и ушел? Не хочу объяснять про нашу ссору. — Ага. — Думаешь, найдет себе неприятностей? — Скорее боюсь, что неприятности найдут его. — А это неизбежно. Кардан — Верховный король Фейриленда, могущественная магия связывает его с островами Эльфхейма. Не уверена, какими силами он обладает в мире смертных. Возможно, никакими. От мысли о том, что Кардан бродит где-то без своих сил и без меня, которая может его защитить, я немею от ужаса. Некоторые из его шпионов следят за нами, но у них отлично получается не попадаться на глаза, а любые другие преследователи могут скрываться, поджидая возможность похитить его или убить. Мысленно возвращаюсь назад, пытаюсь вспомнить, не попадался ли мне на глаза кто-нибудь, зрительно выбивающийся из толпы. Но я не обращала внимания. Дура, дура, дура. — Возьми вот это и вернись тем же путем, каким мы пришли, — говорю Хизер и протягиваю ей пакет. — Отпишись, если найдешь его. Она кивает. — Поняла. Мы расходимся в разные стороны. Я убегаю глубже в молл, на ходу петляя между людьми. Кардан высокий, узнать его будет легко. Озираюсь по сторонам, заглядываю в двери магазинов, но не вижу ни его, ни каких-либо других знакомых или перепуганных лиц. В голове проносятся все те ужасные вещи, которые могли приключиться с ним только потому, что я позволила ему ускользнуть из моего поля зрения. Но в конце концов я нахожу Кардана на фудкорте. Он картинно сутулится за столиком в одиночестве, держа в руках стаканчик из «Red Mango». Он выглядит немного раздосадованным, но он цел. Неподалеку от него сгрудилась кучка девчонок, на вид старшеклассниц, подталкивают друг друга. Слишком поглощенный своими мыслями, он, кажется, даже не замечает их. — По-моему, он участник одного из бойз-бендов, — шепчет одна остальным. — Да он не может не быть знаменитостью! — Нет! — выпаливает девушка, которая ближе всех к Кардану. — Но я точно видела его в инсте. Помню, что видела. — Ну так иди спроси его! — Сама спроси! — Хэй, — окликает его третья, и ее подруги плотнее кучкуются вокруг нее, хихикая и прыская со смеху. Кардан поднимает глаза. — Э-эм. — Девушка, кажется, мгновенно цепенеет, а затем спрашивает: — Вы какая-то авторитетная личность? Ну, типа, модель? Кардан отвечает слегка озадаченно: — Авторитет у меня есть, да. — Так и знала! — радостно пищит та, которая подкинула эту догадку. — А какой у тебя ник?  — Хватит, — говорю я, шагая вперед. — Оставьте его в покое. Кардан округляет глаза от удивления. Как будто он думал, что я не приду за ним. Но потом моргает, и его взгляд снова становится скучающим и слегка сердитым. Девушки, все до одной, ощетинились от такого вторжения. Они едва ли младше меня больше, чем на два-три года, но кажется, будто нас разделяет лет десять, не меньше. — Ты кто такая? — спрашивает та самая, которой хватило храбрости первой заговорить с Карданом. — Его жена, — безапелляционным тоном сообщаю я. Кардан поднимает брови. Как я и предполагала, это заявление одним махом разочаровывает всех девушек. — Ну ладно, — говорит их самопровозглашенный лидер. — Э-э, везет тебе, наверное. И они стыдливо исчезают. Сажусь на стул напротив Кардана. — Ты не можешь просто взять и уйти, не предупредив куда, — говорю я ему. — Ты — Верховный король, и за пределами Эльфхейма тебе грозит опасность. — Как видишь, — сухо отвечает Кардан. — Я в полной безопасности, не считая угрозы оголтелого дамского общества. — Что ж, может, если бы ты… — начинаю я и тут же кусаю себя за язык; это некрасиво. Если бы захотел, он мог зачаровать себя под кого угодно и таким образом избежать внимания. С другой стороны, Кардан выглядит самим собой. И не заставляет с помощью магии всех смертных терять голову. Он просто есть, и все. И даже чувствуя себя так, как чувствую сейчас — будто у меня в животе тлеют угли, — я не должна винить его за это. — Это и правда было приятно, — вместо этого признаюсь я. — Сказать это, отправить их восвояси. Кардан лишь молча отпивает свой напиток. Опускаю взгляд себе на руки. Мое рубиновое кольцо задорно переливается на свету, поддразнивает меня. С кольцом у основания левый безымянный палец, которому не хватает фаланги, кажется странно непропорциональным. — Что пьешь? — Смузи, — говорит он. — Клубнично-банановый, хотя клубника почти не чувствуется, и я не знаю, каким на вкус должен быть банан. Со спиртным было бы вкуснее. — Ты никогда не ел бананы? Он одаривает меня ничем не выражающим взглядом. — А должен был? — Пожалуй, нет, — признаю я. Никогда не задумывалась, что бананы — тропический фрукт и они не растут в Эльфхейме и не поставляются туда. И все же странно, что Кардан их ни разу не пробовал, но ел другие, более изысканные сладости, которые большинство смертных в жизни не попробуют. — Ты должен приказать кому-нибудь принести тебе связку в качестве трофея. Кардан усмехается. А потом снова повисает тишина. Весь остальной молл будто затаил дыхание, выжидая, пока кто-нибудь из нас заговорит. — Послушай, — наконец решаюсь я. — Ты не дал мне причин думать о тебе хорошо. Его губы кривятся в усмешке, которая очень хорошо мне знакома. Это почти утешает. — Ты все извинения с этого начинаешь? — Мне не за что извиняться! — Повысив голос против собственной воли, возмущаюсь я, но тут же осекаю себя и продолжаю холодно и спокойно: — А ты изловчился отвертеться от каждого извинения, которые все еще мне должен. Не думай, что я не заметила. Кардан отпивает смузи. Сейчас он не король, а просто капризный мальчишка. — Полагаю, твоя упрямая вера в то, что я тебе изменяю, объясняет твой флирт с тем смертным. Мне требуется секунда, чтобы понять, что он имеет в виду Джейка. Вчерашнее утро, кажется, было сто лет назад. — Не было никакого флирта, — говорю я. — Мы просто встретились попить кофе. Я никогда не прикасалась к нему, а он никогда не прикасался ко мне. — Но он хотел, — подчеркивает Кардан. — Ты сам хотел. — Я даже не краснею, когда говорю это. Я едва моргаю. — Как ты можешь обвинять его в этом? — Безусловно, не могу, — соглашается он, пусть и неохотно. Пристально смотрю на него, на все острые черты его лица. — Это и правда встревожило тебя, — недоумеваю я. — И тревожит до сих пор. Кардан ничего не говорит. Это должен быть мой триумф. В какой-то степени мне хотелось досадить ему. Хотелось дать понять, что произошедшее между нами не имеет большого значения, и я это сделала. Но все, что я чувствую, это боль и опустошение. — Я не понимаю, — говорю я. — Как не понимаю, почему ты злишься на то, что я делаю вид, будто мы не женаты. — Мы женаты. — Да, но… — Чувствую, что начинаю сердиться. Само собой, он понимает, что я имею в виду. — Это была обманная свадьба. Ты женился на мне только для того, чтобы я освободила тебя от клятвы, которую ты мне дал. А потом ты воспользовался этой свободой, чтобы изгнать меня. — Не ожидал, что ты все еще так обижаешься на это, — говорит Кардан. — Да, это немного обидно. Но не до такой степени, чтобы из-за этого искать подвох в каждом моем слове или поступке. Бессмыслица какая-то. — Эльфхейм — мой дом. Ты изгнал меня. Унизил. — Тебе известно, почему я это сделал. Я так не думаю. Частично, да, но не до конца. Пока что. — Но ты сделал это. Кардан созерцает стаканчик со смузи, глядя на весь мир так, словно вдруг потерял аппетит. — Наш брак не был обманом, — говорит он. — Все было по-настоящему. — Да, я в курсе, что по обычаям фейри, мы действительно женаты. Ты не даешь мне об этом забыть. — Нет же, Джуд, — говорит он, избегая смотреть мне в глаза. — Я отказался жениться на Никасии, хотя это был бы самый простой способ заключить перемирие между нашими народами, не говоря уже о том, чтобы избежать осложнений в будущем. Я нашел другой способ сохранить этот мир. Вероятно, можно было как-то еще убедить тебя отказаться от власти надо мной, но я решил иначе. Я решил жениться на тебе. Изумленно смотрю на него. — Так значит, ты… — Хотел этого, да. — Кардан ерзает на стуле, ощущая неловкость от такого признания. Все бы отдала, чтобы увидеть, что сейчас делает его хвост. Но едва ли я чувствую себя лучше. — Ты хотел жениться на мне. — Да. — Потому что ты хочешь меня, — говорю я, идя по проторенной дорожке. Перебираю то, в чем он уже сознался. — Ты хотел… заявить о своих правах на меня. Кардан фыркает. — Мне жаль бедолагу, который осмелится заявить о своих правах на тебя. Нет. Я хотел жениться на тебе потому, что ты мне нравишься. — Что? — Стыдно признаться, как сильно, — прибавляет он, но его голос звучит слишком удрученно, чтобы этот комментарий прозвучал как надо. — Хотя я все чаще думаю, что надежды тщетны. «Может, ты ему просто нравишься», — как-то сказала Хизер. Может, мне стоило прислушаться. — Мне нравится, что ты говоришь со мной так, как осмеливаются немногие, — продолжает Кардан. — Нравится… твой ум и то, как ты бросаешь мне вызов. Мне нравится, что моя родословная и то, что я Верховный король, никогда не влияло на то, нравлюсь я тебе или нет. Имело значение только мое отношение к тебе и остальным. Мне нравится задирать тебя, потому что это легко, и мне нравятся твои улыбки, потому что они — редкость. Я боюсь, что если когда-нибудь услышу, как ты смеешься, то полюблю этот звук так сильно, что посвящу жизнь тому, чтобы делать тебя счастливой до конца твоих дней. — Я настолько тебе нравлюсь, что ты женился на мне, — проговариваю я, проверяя вес слов на языке также, как проверила бы баланс клинка в руке. — Нравлюсь настолько, что ты… хранишь мне верность. Он склоняет голову набок. — Спрошу еще раз: ты хочешь моей верности, Джуд? — Это было бы очень «по-человечески», — осторожно замечаю я. Он ждет. — Да, — Он был прав, сказав, что мне больно в этом сознаваться. — Да, я этого хочу. Но… если ты и впрямь увлечешься кем-то, я бы предпочла, чтобы это не висело на тебе ярмом. — Хм-м. — Кардан обдумывает сказанное мной. — Не могу представить, что это произойдет в ближайшее время. Ты хотела бы, чтобы сказал тебе, если мое внимание привлечет кто-то другой? Не хочу, чтобы это застало тебя врасплох. Я и не догадывалась, что у меня есть право выбора. Медленно, обдумывая возможные последствия, киваю. — Да, думаю, да. Я бы предпочла быть в курсе. Кардан кивает в ответ. А затем, со странной нерешительностью, спрашивает: — Ты окажешь мне ту же любезность? — Конечно, — незамедлительно заверяю я. — Если мы действительно собираемся остаться супругами. Если я правда так сильно тебе нравлюсь. Если ты… Я замираю. Осознание парализует меня. Даже мое сердце останавливается. Больше не замечаю ни других посетителей торгового центра, ни существования фудкорта. Есть только я и Кардан, сидящий напротив меня. И, возможно, я впервые услышала, действительно услышала то, что он сказал. — В чем дело? — спрашивает он. — Что ты увидела? — Ты любишь меня. — Получается слишком резко, как обвинение. Смотрю на него широко распахнутыми глазами, готовая идти до победного. — Ты любишь меня. Кардан выдыхает. — Ты это отрицаешь? — напираю я. — Полагаю, я не «не люблю» тебя, — признается он. — Твой брат спросил меня о том же. Я не смог подобрать слов, чтобы опровергнуть это, значит, это правда. У меня кружится голова. С тех пор, как Кардан признался, что любил Никасию, у меня мозги закипали от осознания, что он вообще способен кого-то любить. Я бы никогда не подумала, что он любит меня, особенно после того, как изгнал. И все же, раз он может признаться в этом… — Скажи это, — велю я. Плечи Кардана поникают. — Это обязательно? — Да, обязательно, — смотрю на него через стол. — Скажи. Секунда, и он уступает. Кардан тянется рукой через стол и берет мою левую ладонь, ту, на которой кольцо с рубином, в свою. — Джуд Дуарте, дочь грязи, смертная воспитанница Ма… — Ты тянешь время. — Я люблю тебя. — Слова срываются быстро, в один миг. И поначалу он, кажется, в ужасе от того, как быстро они вырвались наружу. Он крепче сжимает мою ладонь. А потом расслабляется, закрывает глаза, и по всему его телу проходит дрожь. — Я люблю тебя, — повторяет он на этот раз с покорным вздохом. И затем еще раз: — Я люблю тебя. — Ох, — оторопело выдавливаю я. Почему-то не думала, что он и правда скажет это, а уж тем более три раза подряд. Я думала, он уйдет от ответа, как часто уходит от трудностей и тяжелой работы. Кардан открывает глаза. — Пожалуйста, скажи что-нибудь. А то у меня такое чувство, будто меня снова отравили. Хмурюсь. — С тобой все будет в порядке. — Не то, что я надеялся услышать, но сойдет. — Он слабо улыбается. — Я думаю. — Вожу пальцем по кругу с тыльной стороны его ладони. Я пока не могу сказать ему то, что он хочет от меня услышать. Не сейчас. Не тогда, когда раны еще не до конца затянулись, не тогда, когда так саднят. Когда уляжется пыльный вихрь, — если это вообще произойдет, — я признаюсь ему. Я знаю, что чувствую. Нет никого, кто проникал бы мне под кожу так, как он; кто радовал бы меня сильнее его. И при всех наших постоянных недопониманиях, чем больше я узнаю его, тем больше чувствую, что не такие уж мы и разные. Пока эти слова не стоят у меня на языке, но я осознаю их неизбежность. Взглянуть на Кардана и сказать, что может быть, однажды, я озвучу ему их, кажется слабым утешением. — Идем со мной, — вместо этого говорю я, поднимаясь и дергая его за руку. — Давай. И хотя Кардан в замешательстве, он уходит со мной.

***

Ближайший магазин одежды — это «Hot Topic». Устремляюсь прямиком туда. Никогда не понимала этот магазин. Здесь вечно гремит альтернативная музыка, и все вокруг обвешено рубашками и прочей атрибутикой поп-культуры. Ощущение, будто он взывает к кому-то вроде Хизер, с ее заляпанными чернилами пальцами, ярко-розовыми волосами и слегка нестандартным неряшливым стилем одежды. И разумеется, он есть в торговом центре. Для моих целей — сойдет. Хватаю первое попавшееся платье. Черное, с короткими рукавами, белыми вертикальными полосками и принтами роз, беспорядочно расставленных по юбке. Я даже не уверена, что оно моего размера, но с вешалкой в одной руке и ладонью Кардана в другой, я решительно подхожу к девушке. Она складывает какие-то цветастые футболки и убирает на полки. — Я бы хотела его примерить, — говорю я. У нее выцветшие голубые волосы, заплетенные в две косички, а в носу кольцо. — Конечно. — Она достает из кармана какие-то ключи, а потом обращает внимание на Кардана. — Эм, только это, он не может с тобой пойти. Кардан быстро схватывает. — Было бы тебе известно, я могу пойти куда захочу. — Его голос хриплый и медово-сладкий от действия чар. — О, да. Точно. — Уступает она немного рассеянно. — Следуйте за мной. Девушка отводит нас в заднюю часть магазина и отпирает тяжелую черную дверь, которая не до конца достает от пола до потолка, а потом уходит. Сразу понимаю, что не прогадала с выбором. Примерочная просторная, и во всю длину дальней стены стоит скамейка. Прижимаюсь губами к губам Кардана еще до того, как за нами закрывается дверь. Он догадался о моих намерениях, но не ожидал такого напора. Мы вваливаемся в примерочную и останавливаемся только у стены. Тогда он одной рукой зарывается мне в волосы, а другой обвивает за талию. Его губы раскрываются. Платье выпадает у меня из рук, превращаясь в хлопковую полосатую лужицу. Мое пальто, которое я несла на локте, совсем скоро присоединяется к нему. Когда Кардан ведет меня к скамейке, я выпускаю из рук и сумку, чтобы мне было удобнее обнять его шею. Пока что слова излишни, но это как нельзя хорошо, а может, и вообще идеально. На скамье нам обоим хватает места, хотя я сижу боком, упираясь коленом в стену, а одной ногой все еще стою на полу. Кардан в ловушке моих ног, склонился надо мной, укладывает меня назад. Его рука пробирается сзади под мою толстовку и майку. Он посмеивается, нащупав мой нож, спрятанный в кобуру у меня на пояснице, а затем его теплая ладонь ложится мне на обнаженную кожу, скользит вверх по позвоночнику, по бретельке лифа. Даже этого легкого прикосновения достаточно, чтобы по всему моему телу пробежала дрожь, словно рябь по поверхности пруда. В поцелуе чувствую приподнятые уголки его рта. Он не может перестать улыбаться. Должно быть, он головокружительно, опасно, безумно счастлив. По крайней мере, таким я его себе представляю, потому что по мере того, как рассеивается шок от его признания, у меня в груди расцветает тепло, точно новые весенние розы с шипами, которые я во что бы то ни стало не замечаю. Он любит меня. Он сказал это, а значит, это правда. Многое по-прежнему не имеет смысла, многое этим признанием не объяснишь, и об этом мы поговорим позже. На нем слишком много одежды. Моя рука спускается к ширинке его краденых человеческих джинс. Кардан удивляет меня: тихо смеется и отводит мою ладонь. — И что ты задумала? — спрашивает он, целуя уголок моих губ. — Заняться тобой. — Пытаюсь вырвать руку из его хватки. Это расхожая фраза у смертных; фейри не говорят, что «занимаются» кем-то. Три месяца назад я бы и сама так не сказала. — Тише, Джуд, — говорит он с душераздирающей нежностью в голосе. Он прижимается губами к моему подбородку. Они теплые и слегка припухшие от натиска моих поцелуев. — Не торопись. Время есть. Не знаю, как у него язык поворачивается такое говорить, когда он уезжает сегодня вечером. Конечно, время-то есть, но его просто не хватает. Я извиваюсь в его руках. — Но… — Иногда, — бормочет он, касаясь губами моей шеи. — Поцелуи — это цель, а не средство ее достижения. Он прижимается губами к моей шее, и я позволяю себе закрыть глаза. Нам всегда не хватало дыхания медлить. Не хватало свободы. Но, возможно, было бы неплохо задержаться здесь и целоваться с ним, целоваться часами напролет. Это похоже на роскошь, которую мы не можем себе позволить. Кардан резко втягивает в рот кожу у меня на шее, настолько резко, что заставляет меня неприлично застонать. — Ай! — Бью его в плечо, но не сильно. Боль пульсирует в крови, подсвечивая самые неожиданные мои части. Но тем не менее, это больно. Он останавливается, снова смеется и поднимает голову, чтобы поцеловать меня в ухо. Глазами ловлю наше отражение в зеркале примерочной: неразрывно сплетенные тела, мои пылающие щеки, и уже проступающий алый засос на шее. Раз я вижу его невооруженным глазом, значит, и другим он будет заметен. — Это тебе на память обо мне, — говорит Кардан. Его слова полны веселья. Не знаю, смеяться, плакать, или еще раз ударить его. Или снова поцеловать и целовать до тех пор, пока он не утратит способность думать. Такова вся суть отношений между нами. — Ненавижу тебя, — говорю. — Всем сердцем. — Знаю, — вздыхает он, зарываясь носом мне в волосы. — Мой сладкий яд, мой горький тоник. Знаю. И я решаю целовать его до тех пор, пока он не утратит способность думать. Не успеваю толком начать, как кто-то стучит в дверь. Три громких стука. Ошарашенные, мы отскакиваем друг от друга. Я чуть не ударяюсь лбом о нос Кардана. А потом мы оба переводим взгляд на дверь. — Я разберусь. — Кардан начинает отстраняться от меня, чтобы чарами заставить уйти того, кого бы там ни принесло. Чувствую необъяснимое опустошение от потери тепла его тела. Но затем Виви кричит через дверь: — Из-за вас, народ, нас выгонят из торгового центра! Издаю стон, откидываясь затылком к стене. Единственный человек, на которого чары не подействуют. — Ну что ты творишь? — Что я творю? — спрашивает она. — Здесь всего одна примерочная, и кому-нибудь она точно может понадобиться раньше, чем вы, ребят, закончите тискаться. Вы что, не могли пойти в «Macy’s»? Кардан, кажется, разрывается между тем, чтобы рассвирепеть, и тем, чтобы рассмеяться. Закрываю лицо рукой. — Не говори «тискаться». — Значит выходите оттуда! — Ладно! — Ладно. Начинаю мучительный процесс подбирания с пола всего того, что уронила. Кардан едва ли утруждается тем, чтобы поправить на себе одежду. — Твоя сестра может быть и тиран, — замечает он. — Но она справедлива. — Я все слышу, — отзывается Виви. Я снова вынуждена вспомнить об ужасном детстве Кардана и придержать язык за зубами. Иначе я бы с радостью отпустила едкое замечание о том, какой Виви тиран. Открываю дверь и окатываю ее недовольным взглядом. — Послушай, — холодно говорит она, скрестив руки на груди. — Не надо добиваться того, чтобы меня выгнали из молла. Я прошу только об этом. Мне здесь нравится, да и вам тоже. — Она бросает взгляд за мое плечо, на Кардана. — Я серьезно. Кардан встает со скамьи и подходит ко мне сзади, вдруг преисполненный царственного самообладания и, признаться, немного пугающий. — Вивьен, должен ли я напоминать тебе, что я твой король, а не ребенок, которого можно отчитывать? Виви, которая ниже меня ростом, просто смотрит ему в лицо и говорит: — Мы не в Эльфхейме, не так ли, Ваше Величество? Кроме того, ты женат на моей сестре, что делает тебя моим младшим братом и дает мне право отчитывать тебя, ребенок ты или нет. К моему удивлению, Кардан улыбается. — Очень хорошо. Это не лишено смысла. Из нас двоих именно Джуд заслуживает выговора, так как эта выходка — полностью ее проступок. — А кассира кто зачаровал? — спрашиваю я. — Почти полностью, — соглашается Кардан. — Но ты ведь не думаешь, что мне бы пришло в голову кувыркаться с твоей сестрой в подобном месте? — Нет. Вот почему я сейчас сомневаюсь в рассудительности Джуд больше, чем в твоей. Сильно зажмуриваюсь. — Больше ни слова о «тисканье» и «кувыркании» в моем присутствии, никогда. Откуда ты вообще узнала, что мы здесь? — Хизер увидела, как вы, ребята, вошли внутрь. Она написала мне. И правда: за плечом Виви я вижу Хизер и Оука, которые стоят в передней части магазина и через витрину выбирают мерч с «Покемонами». Что ж, зато они снова переписываются, хотя причиной тому послужило совсем не то, что я ожидала. Прохожу мимо нее. — Здорово. Я так рада, что вы обе объединились ради общей цели испортить мне удовольствие. — Я не виновата, что ты вдруг помешалась на парне, хотя и запоздало, — говорит Виви, стараясь не отставать от меня. Она изучает взглядом синяк у меня на шее. — Все. Мы идем в «Forever 21». Пошли с нами. — Нет, — огрызаюсь я. — Я хочу есть. Схожу перекусить. — Как хочешь. Кардан? — Останусь с Джуд, — беззаботно говорит он. — Возможно, мы присоединимся к вам позже. Значит, все будет так, как я давно надеялась: Хизер с Виви и Оуком, как в старые добрые, а я наедине с Карданом. Этого хватает, чтобы потушить пламя смущения, но лишь немного. Выхожу из магазина, не удостаивая взглядом никого из них. Синеволосая девушка сейчас стоит за кассой. Она мечтательно улыбается нам и слегка машет рукой, когда мы уходим.

***

В ресторанном дворике мы с Карданом не привлекаем к себе внимания. Кругом полно парочек примерно нашего возраста. Мой взгляд привлекает каждая из них: застенчивая парочка подростков, которые точно на первом свидании, вместе едят картошку-фри, два препирающихся студента колледжа, чьи отношения, кажется, доживают свои последние минуты. Парень, чья рука слишком низко лежит на талии его спутницы. Пары, стоящие рядом и пытающиеся угомонить непослушных детей. Пары, держащиеся за руки. Кардан, должно быть, отследил мой взгляд, потому что когда он подходит ко мне, то вкладывает свою ладонь в мою и проводит большим пальцем по моему кольцу с рубином. Поднимаю на него хмурый взгляд: я не сержусь, просто слегка озадачена. Он обнимал меня в проходе в «Сефоре», целовал за закрытой дверью в «Hot Topic», но держаться за руки у всех на виду — это что-то новенькое. — Что утолит твой голод? — спрашивает Кардан, не подозревающий о моих неозвученных вопросах и решении проигнорировать их. — «Тот самый Панда экспресс»? — Просто «Панда Экспресс». И нет. Не знаю. Сомневаюсь, что все-таки голодна. — Возможно, не до еды, — предполагает Кардан. Опускаю взгляд на наши руки. — Тебя это не смущает? — Разве должно? — В тот единственный раз, когда ты поцеловал меня при всех, ты был отравлен. — Чувствую, что не должна объяснять ему это. Кардан сводит брови. — Но мы в мире смертных. — Это еще не значит, что мы одни. Здесь кругом шпионы. — Знаю. Большинство из них мои. — Он наклоняется вперед и целует кончик моего носа. — Это ты их обучила. — Так ты… — Кажется глупым спрашивать, когда я не знаю, понравится ли мне то, что он скажет. Впрочем, если последние двадцать четыре часа что и доказали, так это то, что дури во мне больше, чем я подозревала. Я хожу по тонкому льду, и мне это совсем не нравится. Лучше спросить и опозориться, чем оставаться в неведении. — Ты не против, что люди узнают? — Многие и без того предполагали, что ты согревала мою постель, — подтрунивает он, прекрасно понимая, что я не это имела в виду. — Да и съездить навестить любовницу, которая убила моего брата, не самое непристойное, что когда-либо делал правитель Фейриленда. Закатываю глаза. Кардан отпускает мою руку и поворачивается, чтобы встать напротив меня. Потом кладет обе руки мне на талию и привлекает ближе к себе. — Все и так узнают, — бормочет он. — Так что, нет. Не смущает. Это вполне обнадеживающая, но все же достаточно расплывчатая перспектива, и я нервничаю. Выдыхаю и все равно льну к нему. Кажется, будто никаких правил не существует — что нелепо, ведь, разумеется, в Фейриленде царит куда большее беззаконие, чем в мире смертных. Но здесь нас с Карданом никто не знает. Никто, кроме шпионов, которые, как он признал, следят за нами. Мы тоже можем сойти за студентов из колледжа. Мы можем сойти за кого угодно. И, не находясь под всеобщим вниманием, под гнетом ожидания, я могу стоять рядом с ним, прижавшись к его груди так, чтобы он мог просунуть руки в задние карманы моих джинсов. Мы можем быть отвратительно нежны друг с другом. Я могу любоваться им так долго, как хочу, не переживая о том, что выдам себя. Он может как ни в чем ни бывало целовать меня у всех на виду. Это кружит голову, это опасно, это слишком хорошо, чтобы быть правдой… Потому что это недолговечно. Потому что сегодня вечером он бросит меня и вернется назад. Потому что я вернусь к плетению замыслов и жгучей боли, а он вернется на трон. Потому что такова суть перемирия: хрупкий мир с ограниченным сроком годности. Помню, что произошло в прошлый раз, когда я ослабила свою бдительность рядом с ним. Не верится, что все это не часть какой-то игры в кошки-мышки, что он не играет с моим сердцем, лишь бы разбить его снова. Да, он сказал, что любит меня, но что это значит? Любовь не спасла мою мать от Мадока. Любовь не спасет и нас друг от друга. Но есть часть меня, та, которую, я думала, мне хватило ума похоронить, которой очень хочется быть простой девчонкой-подростком, стоящей в торговом центре и обнимающей за шею парня, который любит ее. У меня вырывается тяжелый вздох, и тогда я кладу голову ему на плечо. Его руки соскальзывают ниже по моим бедрам. Позади нас кто-то откашливается. Поднимаю голову и оглядываюсь через плечо. Женщина с малышом в коляске и еще одним, чуть постарше, стоящим рядом с ней, колют нас свирепыми взглядами. — Здесь вообще-то дети. Вместо того, чтобы отделаться от нее или зачаровать и заставить уйти, Кардан который раз удивляет меня: притворно улыбается и обнимает меня за плечи. — Прошу прощения, — говорит он. — Я сегодня уезжаю. Женщина все еще злобно смотрит на нас. — Он возвращается в колледж, — вру я, потому что он не может. Теперь, когда мы женаты, наверное, я всегда буду врать за него. — В Бостон. — Пф, — фыркает она, но больше нас не отчитывает. — Не уверен, когда увижу ее в следующий раз, — добавляет Кардан, и это правда, ведь он не планирует отменять мое изгнание. — И я буду по ней скучать. Он по-прежнему очаровательно улыбается ей. Думаю, он тащится с того, как просто играть с нами, смертными, даже не прибегая к магии. Женщина смеряет нас обоих взглядом. Ребенок постарше начинает дергать ее за рукав пальто. — Что ж, держитесь в рамках приличия, — наконец говорит она, смягчившись, и затем проходит дальше. Когда она пропадает из поля зрения, Кардан заходится смехом и снова прижимается ко мне, но меня уже выбросило из собственных грез, и я не жмусь навстречу. Моя спина прямая, как палка. — Джуд, — спрашивает он. — Она так сильно тебя побеспокоила? Отрицательно мотаю головой. — Что тогда? — Это не по-настоящему, — говорю ему, как будто он сам почему-то не понимает. — Все происходящее сейчас — не по-настоящему. Он хмуро смотрит на меня. — Я не знаю ни одного галлюциногена, который мог бы создать столь мощную иллюзию. Мы оба не поддаемся чарам. И ты… — Он щиплет меня за талию, на что я стреляю в него сердитым взглядом. — …кажешься слишком реальной, чтобы быть сном. Все по-настоящему. — Нет, — говорю я, радуясь, что начинаю злиться. Злость на него — знакомое чувство. Это приятно. Это надежнее всего того, что я чувствую сейчас. — Все совсем не так. Это ненадолго. Это не… — Мой голос срывается. Я глупая девчонка с глупыми мечтами. — Это не навсегда. К моему удивлению, в его глазах мерцает что-то вроде нежности. — Моя смертная дурочка, — говорит он. — Только потому, что это не навсегда, не значит, что это не по-настоящему. Шумно выдыхаю через нос. Когда кто-то живет столько, сколько будет жить он, полагаю, немногие вещи длятся вечно. — Но, — добавляет он. — Надеюсь, мои слова чего-нибудь да стоят, даже если ничтожно мало: пока ты жива, я сомневаюсь, что устану от этого. А ты? Я не ожидаю такого ответа. Это словно удар в живот. И дело в том, что я не думаю, что он говорит о том, какие мы сейчас: нежные, легкомысленные. Не враждующие. Думаю, он имеет в виду что-то между этим и тем, чтоб вцепиться друг другу в глотки. Такая перспектива приносит с собой чувство какого-то закипающего предвкушения, которое мне очень нравится. — Я до последнего вздоха буду занозой у тебя в боку. — Даю ему слово. — Об ином я и мечтать не мог. А теперь идем, — говорит он. Его стремительный приказ прерывается тем, что он убирает руку с моей талии и небрежно перекидывает через мое плечо. — Я тут недавно проходил мимо одной манящей витрины, и теперь страсть как хочу узнать, какие секреты хранит Виктория. Закатываю глаза. — Мы не пойдем в «Victoria’s Secret». Он недовольно поджимает губы. — Если это твоя месть, то мне не по душе ее вкус. — Ты узнаешь ее на вкус, когда попробуешь, — говорю я, толкая его под ребра и заставляя нахмуриться. — Пойдем, встретим Виви и Хизер в «Forever 21». — Так и быть. — А потом задумчиво произносит: — По меркам смертных, полагаю, я всегда буду вечно молодым. — Вечно молодым кошмаром, — бормочу я. — О да, — радостно соглашается он. — Жутким. — Самым худшим. Он смеется и снова целует меня. И я сдаюсь.