Приезжай жить со мной и быть моей любовью. Часть 2.

      Текст Главы       - Боже, Элио, это отвратительно .       - Что такое?       - Твои волосы забивают ванну.       - Ничего не могу с собой поделать! У меня густые волосы!       - Хорошо, я уберу это. Но ты можешь, по крайней мере, попытаться сделать усилие, чтобы очистить слив после себя.       - Я не хочу засовывать руку в канализацию, это отвратительно.       - Нет, то, что Гросс вынимает всюкопну твоихволос из стока каждый месяц, отвратительно.       - Фу! Оливер, убери это с моего лица!       - Это твоиволосы , Элио.       Я оттолкнул его руку, в которой он держал огромный пучок темных волос. Я сердито посмотрел на заросли, потом на Оливера. Не было никакого сомнения, что это было мое.       - Хорошо, - наконец выдохнул я, скрестив руки на груди.       - Умница. Спасибо. Он выбросил комок в мусорное ведро и вытер пальцы о шорты.       Я закатил глаза и протиснулся мимо него из кухни, оставив наш частично приготовленный обед.       - Эй!- Крикнул Оливер, поворачиваясь, чтобы последовать за мной. - Значит, ты просто оставишь еду на плите?       - Еще бы, - ответил я, направляясь прямо в нашу спальню. Я захлопнул дверь и запер ее прежде, чем Оливер смог войти. Он попробовал ручку, и я вздохнул с облегчением, когда она не поддалась.       - Элио, выйди, пожалуйста.       - Нет.       - Ты собираешься пообедать со мной?       - Нет.       - Это из-за волос в канализации?       - Нет! Оставь меня в покое, пожалуйста. Последовала тяжелая пауза, и мои плечи напряглись.       - Хорошо. Хорошо, детка. Я законч уготовить обед. Я оставлю тебе немного.       Я хмыкнул в ответ и бросился на нашу кровать лицом вниз, услышав, как Оливер отошел от двери.       Всю неделю у меня было паршивое настроение. Казалось, что абсолютно все против меня. Я провалил первый экзамен в семестре, Оливер был невероятно занят на работе,и была задержка с началом работы в Центре СПИД. Прошло около двух недель с тех пор, как Марк предложил нам стать добровольцами, и он предсказал, что мы начнем через неделю. Но мы были там, через две недели после отправки заявления добровольца, и по-прежнему ни слова. Мне не терпелось чем-нибудь заняться, заполнить свободное время по пятницам благотворительностью.       Я скучал по Дэниелу. Я скучал по Марции. Я скучал по родителям.       Я застонал и перекатился на спину, на мгновение вытянув ноги, прежде чем сесть обратно.       Я почувствовал себя вялым, встревоженным, инертным и напряженным одновременно. Мне хотелось пробежать двадцать миль или вздремнуть. Мне хотелось сочинять музыку, смотреть телевизор, играть в теннис или просто расслабиться в объятиях Оливера. Я заскулил и сбросил подушку с кровати. Я услышал, как что-то звякнуло, и на мгновение поднял голову, чтобы убедиться, что будильник не разлетелся на миллион осколков, прежде чем снова свесить голову с кровати.       Я ненавидел чувствовать себя неуютно.       Я заснул, а когда проснулся, то услышал тихий стук в дверь спальни.       - Элио?       Я застонал и провел рукой по лицу. Мои глаза все еще были закрыты. Может быть, я все еще спал?       "Элио…”       Нет, просто было темно. Темно? Уже? Я пришел в спальню в час дня. Я перевернулся на другой бок, во рту пересохло, и посмотрел на часы, которые все еще стояли на полу. 20: 06 вечера.       - Элио, детка,ты можешь выйти? Ты почти ничего не ел весь день. Я сделал треску с сальсой Верде. Я знаю, как тебе это нравится.       Мой желудок немедленно заурчал от слов Оливера. Я заставил себя встать с кровати и старался не посмотреть в зеркало. Я знал, что, вероятно, выгляжу как развалина, но я определенно не нуждался в подтверждении. Открыв дверь, я заморгал от яркого света, хлынувшего внутрь.       - Привет, - тихо сказал Оливер. Я смотрел на его ноги, но слышал улыбку в его голосе. Он провел рукой по моим волосам, и я вздрогнул.       Я шмыгнул носом в ответ и прошел мимо него на кухню, мои движения были медленными и неестественными, когда я положил кусок трески на свою тарелку.       - Пойдем, посмотрим телевизор за ужином, - предложил Оливер с дивана. Налив стакан воды, я прошаркал в гостиную и сел на противоположный конец дивана, как можно дальше от Оливера. Он не настаивал и ничего не сказал, что я оценил. Он дал мне пространство на протяжении всего моего дерьмового дня, за что я определенно не мог винить его.       Только я мог.       - Почему тебе понадобилось семь часов, чтобы проверить меня?- Наконец спросил я хриплым голосом.       Оливер смотрел на меня, казалось, несколько часов, но на самом деле прошло секунд пять. - Я не хотел тебя беспокоить, - медленно произнес он. Он явно боялся сказать что-то не то.       Хорошо .       - Меня беспокоит, что ты этого не сделал. На самом деле меня это не очень беспокоило. На самом деле, я предпочел погрязнуть в жалости к себе, но я был в плохом настроении, и я хотел, чтобы он знал это.       - Черт...Прости, Элио. Иди сюда. Пожалуйста.       Перед тем как поставить еду на кофейный столик, я покрутил ее на тарелке. Я посидел еще секунду, потом встал и направился обратно в спальню. Я вернулся через мгновение с подушкой Оливера и дополнительным одеялом.       - Спокойной ночи, - сказал я, поворачиваясь на пятках и возвращаясь в нашу спальню, убедившись, что дверь заперта.       Я был драматичен и знал это. С моей стороны было нечестно вымещать свое разочарование на Оливере, но я ничего не мог с собой поделать. Я фыркнул и скользнул под одеяло. Было еще рано, но мне не хотелось ничего делать. Я немного повалялся на кровати, вздыхая и ударяя по подушкам снова и снова в попытке устроиться поудобнее.       Ворочаясь на слишком большой кровати, я понял, что не спал один с тех пор, как приехал в Нью-Йорк.       Я спал урывками несколько часов, периодически просыпаясь потным и засыпая холодным и дрожащим. Когда я заставил себя встать с постели, было без четверти три. Я вернулся в гостиную, где на диване крепко спал Оливер.       - Оливер, - позвал я. Я завернулся в одеяло, как в плащ, и слегка вздрогнул. - Оливер, - повторил я чуть громче. По-прежнему ничего. Он всегда крепко спал. Я всхлипнул и потер нос тыльной стороной ладони. Мои глаза наполнились необъяснимыми слезами. - Оливер! На этот раз мой голос немного дрогнул, и Оливер, наконец, сдвинулся. Он застонал и потер лицо, прежде чем полностью перевернуться, что бы посмотреть на меня.       - О, Элио, - вздохнул он, сбрасывая одеяло, прежде чем встать и обнять меня. - Эй, ты в порядке. Все в порядке.       - Прости, - выдавил я, ненавидя себя за то, что не могу сдержать слез. - Я вел себя как мальчишка.       - Совсем немного, - со смехом признал Оливер. Он погладил меня по спине и поцеловал в макушку. - Все в порядке, малыш, последние две недели мы были очень заняты.       Я кивнул, и мы стояли так еще несколько минут, просто завернувшись друг в друга. - Вернись в постель, пожалуйста.- попросил я, запуская пальцы в его рубашку и дергая.       - Я надеялся, что ты попросишь.Мы вернулись в спальню, и Оливер стянул одеяло с моего дрожащего тела, чтобы он мог должным образом положить его обратно на кровать. - Хорошо, - сказал он, наконец, и отвернул край одеяла. Он разложил наши подушки, и я забрался в кровать, сразу же прижавшись к Оливеру, как только он сделал тоже самое.       - Не могу спать без тебя, - прошептал я ему в грудь.       - Я тоже.       - Заткнись, - поддразнил я его, щипнув за бок, - ты крепко спал.       - Ладно, может, и спал. Он поцеловал меня в макушку и крепче обнял. - Пожалуйста, поговори со мной, хорошо? Ты не должен прямо сейчас, но мне нужно, чтобы ты поговорил со мной о том, что ты чувствуешь.       - Да… Ладно.       - Как бы мне этого ни хотелось, я не могу читать твои мысли.       - Я знаю.       - Окей. Умница.-он снова поцеловал меня в макушку. - Теперь спать. Ты обещал, что мы пойдем за бубликами завтра, и ты знаешь, если мы не будем там к 7, очередь будет за дверью.       Мы, наконец, узнали о наших заявках на волонтерство в последнюю неделю сентября. Это было в среду днем, и я был дома, готовясь к экзамену по придворной музыке Франции 17-го века. Я сидел в кабинете, слушая в наушниках “Cessez” Boesset'Divine Beauté ("Божественная красота"), и после 4-го гудка я, наконец, очнулся от вызванного лютней тумана. Я снял наушники и бросился к телефону в гостиной, поймав звонок на последнем звонке.       - Алло..       - Элио, это Марк.       - Привет! Привет, ЧАО, извини, я надел наушники.       - Все в порядке, - усмехнулся он. Я прижал телефон к плечу и опустился на диван. - Оливер дома?       - Нет. Он дома около 6 по средам.       - Ах. Ну, я только что звонил на счет центра.       Я тут же оживился. - О? Мы ... они сказали, что мы можем стать волонтерами?       - Да, Элио, конечно. Из ваших заявлений было ясно, насколько вы хотите помочь сообществу. Не говоря уже о блестящей рекомендации от вашего покорного слуги, - поддразнил он.       - Dio mio. У меня закружилась голова, и я прижал руку к сердцу, которое бешено колотилось в груди. - Когда ?..Я даже не смог вспомнить достаточно слов, что бы закончить свой вопрос.       - Они сказали, что вы оба можете начать в пятницу, ровно в 10 утра. Мы обсудим расписание в ваш первый день. Это удобно?       - Да- да , Марк, это фантастика. Огромное спасибо.       - Надеюсь, это поможет тебе, Элио, - тихо сказал он. Мне был знаком этот тон. Это был тот самый тон, который мой отец использовал со мной время от времени.       -Но Элио, если ты чувствуешь себя неловко или боишься или что -то еще , ты должен сказать мне или Оливеру, хорошо?       Я кивнул, но тут же понял, что Марк меня не видит. - Я так и сделаю. Обещаю. Но я думаю... - я сделал прерывистый вдох и кивнул, чувствуя, как тяжесть, наконец, была снята с моей груди в первый раз после смерти Даниэля. - Думаю, это пойдет мне на пользу. И Оливеру тоже. Для нас обоих.       Как только Оливер вернулся домой, я бросился к нему. Едва он вошел, как я вскочил с дивана и бросился в его объятия.       - Как чудесно...Привет, детка.       - Я скучал по тебе, - прошептал я ему в шею, пытаясь подняться по его телу. Он засмеялся и поставил свою сумку, прежде чем обнять меня и поднять. Я легко обернул ноги вокруг его талии, когда он прошел немного дальше в квартиру, чтобы он мог прижать меня к стене рядом с кухней.       - Чем я обязан такому теплому приему?       - Марк звонил, - ответил я, когда Оливер начал целовать мою шею. - Он сказал, что мы можем начать работать волонтерами в пятницу.       Оливер отстранился, абсолютно сияя. - Неужели? Я прикусил нижнюю губу и кивнул. - О, Элио, это замечательно.       - Но я хочу, чтобы ты знал, что ты не должен, если не хочешь, - поспешил я сказать. - Я знаю, что я вроде как подписал тебя на это, и у нас действительно не было возможности поговорить о...       Оливер заткнул меня поцелуем, который, по моему мнению, был лучшим способом заткнуть меня.       Какое-то время мы стояли так, обнявшись, Оливер медленно и нежно целовал меня, прижимая к стене.       - Я хочу, - прошептал он, отступая. Его дыхание скользнуло по моим губам, когда он говорил, и я вздрогнул. - Я хочу быть рядом с тобой на земле, прямо посреди всего этого. Я хочу помочь нашему сообществу. Он снова поцеловал меня, и я решил, что мы можем отложить ужин на некоторое время.       В пятницу мы проснулись достаточно рано, что бы выпить кофе по дороге к метро. Я нервничал все утро, желая увидеть, что нас ждет. Мы прибыли ровно в 10 утра, и Марк стоял на крыльце, ожидая нашего прибытия. Первый час был шквалом заполнения документов и получения наши хофициальных удостоверений личности. Как только все было улажено, Марк повел нас на встречу с Мередит Браун, худой седовласой женщиной, которая отвечала за волонтерскую программу.       - Начнем с экскурсии, - сказала Мередит после знакомства. Она развернулась на каблуках и зашагала по коридору. Мы с Оливером послушно последовали за ней.       - У нас есть это здание здесь, в Гринвиче, и второе, меньшее в Челси. Это здание полностью наше, а в Челси у нас всего два этажа. Она нажала на кнопку старого лифта и повернулась к нам. - Я уверена, что Марк сказал тебе, но мы почти закончили с главным домом на Кристофер-стрит. Нам помогает несколько строителей и специалистов по внутренней оттделке, и в Челси у нас много волонтеров, но нам очень не хватает людей для помощи здесь.       Лифт звякнул, и мы все вошли. Мередит нажала кнопку 5-го этажа, и машина со стоном поднялась.       - Как давно вы работаете волонтером в центре?- Спросил Оливер, когда мы поднялись.       - С самого начала, - ответила Мередит с теплой улыбкой. - Я дружу с Фрицем с начала 60-х годов. Фриц Холт был другим основателем, вместе с преподобным Бейли, и я вспомнил, что Марк упоминал о нем, когда мы получали наши удостоверения. Когда он рассказал мне об этом проекте, я поняла, что должна участвовать. Я уже в годах, но я вышла на пенсию, что бы помочь. Она выглядела очень по Ист-Сайдски, очень правильной, почти напоминающей мать Даниэля, но явно переутомленной и усталой. - Мы ... - лифт остановился прежде, чем она смогла продолжить. - Ах да. Это верхний этаж нашего центра. Тут мы отдыхаем и обедаем.       Лифт вел вбольшую комнату. Одна половина была отведена под столовую, а другая была заполнена диванами, креслами, журнальными столиками, играми и старинным телевизором. Несколько человек сидели за обеденными столами и завтракали, а мать с двумя детьми играли в настольную игру. Она провела нас по холлу, рассказывая про время еды и скудный график мероприятий. Не было сказано, что календарь не был полон из-за истощающей природы болезни.       Затем мы направились на четвертый этаж. Этажи два - четыре состояли из палат для пациентов. По словам Мередит, Центр СПИД открыт для всех, кто болен. Большинство пациентов были молодыми геями, которым больше некуда было пойти, но были также мужчины, женщины и дети, которые получили вирус от игл. На четвертом этаже разместились женщины и семьи. На каждом этаже было десять комнат и четыре общие ванные комнаты. Второй и третий этажи были отведены больным из гей-сообщества, и в большинстве номеров было по два пациента. Пока мы осматривали эти два этажа, Оливер вложил свою руку в мою и сжал. Я сжал его в ответ, радуясь, что он рядом со мной, когда я услышал звук влажного кашля из одной из комнат.       - Ваша главная обязанность как добровольцев-возить тележки с соком из комнаты в комнату. Пациенты должны быть гидратированы. Джеффри будет обучать вас теперь, когда обход завершен. Он здесь уже целую вечность.- Мередит отвела нас на первый этаж, в комнату добровольцев. Обстановка была скудной, только холодильник, стол и шкаф. Нам с Оливером выдали бледно-зеленые куртки с широкимикарманами. На груди у них было большое пятно , на котором большими красными буквами было написано "волонтер". Нас представили Джеффри, худому чернокожему мужчине с выгоревшими светлыми волосами, прежде чем Мередит поспешила прочь.       - Извините, если она была немного резкой, - сказал Джеффри, застегивая куртку волонтера. - Она очень занята, и нам не хватает добровольцев. Слава Богу , вы здесь!       Джеффри отвел нас обратно на 5-йэтаж, и мы выслушали историю его жизни, пока шли к лифту. Он едва сделал паузу, что бы перевести дыхание. Осенью ему было 32 года, и он переехал в Нью-Йорк из Сан-Франциско за год до того, как его парень изменил ему. Он был волонтером по утрам, работал в кафес 12-22 вечера каждый день, а по ночам был трансвеститом.       - Звучит так, как будто ты постоянно работаешь, - засмеялся Оливер, когда мы вышли из лифта. Он снова взял меня за руку, и я подошел к нему как можно ближе.       - Так и есть, красавчик. Джеффри оглянулся на нас через плечо и подмигнул, когда мы последовали за ним на кухню. - Так что ты делаешь, детка? Я хочу услышать Все об Элио Перлмане.       - Я ... я из Италии. Джеффри ахнул, прижав руку к сердцу.       - Как-нибудь вечером мы пойдем куда-нибудь выпить, и ты мне все расскажешь. Италия-единственное место, куда я хочу попасть до того, как погибну.       - Он из Кремы, - сказал Оливер, улыбаясь мне.       Я рассказал Джеффри о своем переезде в Нью-Йорк, о своих занятиях и о Джуллиарде. Я коротко рассказал о знакомстве с Марком через группу поддержки Дэниела.       - Все мы рано или поздно кого-то теряем, - сказал Джеффри, пропуская нас на кухню. Я даже не упомянул о смерти Даниэля, но это, должно быть, было очевидно в моем голосе. Это никогда не становится легче, но приятно иметь что-то, что бы посвятить свое время. Что-то, что поможет моим братьям и сестрам.       - Именно об этом я и думал, - сказал я чуть слабым голосом. Оливер отпустил мою руку, но быстро обнял меня за плечи. Он прижал меня к себе и поцеловал в макушку.       - И тебе повезло, что ты "выпил такой большой глоток воды". У тебя есть брат?       Оливер откинул голову назад и рассмеялся. - Да, но рискну сказать, что он не в твоем вкусе.       - Ух, какая прямолинейность, - драматично вздохнул Джеффри. - Теперь, по прибытии вы подниметесь на кухню и загрузите одну из этих металлических тележек банками с соком, газировкой, водой, пластиковыми стаканчиками и соломинками. На каждом этаже у лестницы установлены автоматы по продаже льда. Убедитесь, что три больших ведра полностью заполнены льдом. Они ждут этого.       Джеффри наполнил тележку, и мы спустились на второй этаж, что бы начать обход.       - Некоторые пациенты могут попросить больше. Дайте им столько, сколько они хотят. Мы здесь, чтобы помочь им. Он покатил тележку по коридору, и мы последовали за ним.       - Мередит могла бы сказать, что мы здесь только для того, чтобы дать им сок, но...он пожал плечами. - Это далеко не все. Мы обеспечиваем любовь, поддержку и комфорт. Они не могут найти это в другом месте. Вот почему они здесь.       Нашей первой остановкой была комната с двумя пациентами, которые крепко спали. Джеффри велел оставить спящих пациентов с бутылкой воды и двумя чашками сока. Он позаботился об одном пациенте, а мы с Оливером поставили напитки на прикроватный столик другого. Они оба были слишком худыми и имели темные круги под запавшими глазами. Я двигался так медленно и тихо, как только мог, не желая их беспокоить.       В следующих двух комнатах находились либо спящие, либо почти без сознания пациенты. Когда мы вошли в четвертую комнату, нас встретил хриплый смех. В комнате было шесть мужчин, сидевших по трое на кровати, и все они играли в шумную игру Рамми за столом, который был поставлен между двумя кроватями.       - Джеффри! - один человек закричал, бросив руку и перепутав стопки на столе. Другой застонал, когда игра была испорчена. “Cállate, pendejos.”       - Алондро, детка, ты хорошо себя чувствуешь?- Спросил Джеффри, целуя Алондро в макушку.       “Eh, más o menos. Кто новые дети?       - А, это Оливер, а этот красавчик-его бойфренд Элио. Он из Италии .       Мы получили радостный прием от всех шести мужчин. Я улыбнулся и прижался поближе к Оливеру, изо всех сил стараясь не выглядеть так, будто прячусь. Нас представили всем мужчинам, которые были последними пациентами на этом этаже. Алондро был одет в рубашку с изображением флага Пуэрто-Рико и явно был главарем группы. Мужчины болтали с нами, пока мы накрывали стол с закусками и кубками льда. Я работал тихо, просто кивал и позволял Оливеру контролировать разговор.       - Вы узнаете их всех, - заверил Джеффри после того, как мы попрощались и направились к лифту. - Они определенно одна из наших более здоровых групп. Хорошо, что они есть друг у друга.       Мы закончили наши обходы, и к тому времени, когда мы закончили, было 13:00, а это значило перерыв. Мы должны были работать по пятницам с 10-15 с тридцатиминутным перерывом на обед. Вместе с Джеффри мы направились в винный погреб через дорогу.       - Как ты относишься ко всему этому?       Я молчал, надеясь, что Оливер ответит, но он посмотрел на меня и толкнул в бок. - Хорошо, - кивнул я, открывая сэндвич. - Немного устал, но хорошо. В первый день мы многое повидали: пациентов, которые совсем не выглядели больными, и тех, кто выглядел так, будто они уже умерли. Это вернуло воспоминания о Даниэле, о его быстром ухудшении, и я поймал себя на том, что смаргиваю слезы.       - Все станет проще, обещаю. -Джеффри говорил тихо и успокаивающе, и я кивнул. Оливер положил руку мне на бедро под столом. - Это трудно иногда. Но я завел здесь таких хороших друзей, Элио, и, думаю, ты тоже. Я кивнул, хотя не был уверен, что смогу потерять еще кого-то из друзей.       Наши последние полтора часа в центре состояли из пополнения запасов промышленного холодильника на кухне. Джеффри пел и танцевал во время работы, даже убедил меня и Оливера присоединиться к песням.       - Я обычно здесь с 7-10 утра, но по пятницам я работаю в то же время, что и вы, дорогие, - сказал Джеффри, когда мы переоделись и направились к выходу. - Значит, увидимся на следующей неделе, если только я не спугнул тебя.       - Вовсе нет, - сказал Оливер, надевая солнцезащитные очки.       - Фантастика!И вам двоим стоит как-нибудь прийти на мое шоу. Может быть, через несколько месяцев, потому что это определенно отпугнет вас. -Он посмотрел на меня и приподнял бровь. - Хотя из тебя получилась бы потрясающая королева, дорогой.- Я покраснел и на этот раз действительно спрятался за Оливера. - Arrivederci, - сказал он, целуя нас обоих в щеки.       - Итак, - сказал Оливер, когда мы расстались с Джеффри. - Как ты себя чувствуешь? Я кивнул, хотя и знал, что это недостаточно хороший ответ. - Слова, Элио. Как ты себя чувствуешь?       - Это тяжело, - сказал я, тяжело опираясь на Оливера. Мы ждали метро, и воздух на платформе был горячим и липким. Тем не менее, Оливер обнял меня за талию. - И я боюсь, - признался я. - Боюсь за всех этих людей. Но я хочу помочь им. - Я тоже. Спасибо, что делаешь это со мной.       - Не хотел бы делать этого ни с кем другим.       Я посмотрел на Оливера, когда поезд мчался по рельсам, принося с собой поток прохладного воздуха. <tab >- Люблю тебя.       - Я тоже тебя люблю.       Мы вошли в поезд, и я сел. Оливер стоял передо мной, возвышаясь надо мной, блокируя и защищая меня от других пассажиров. Я посмотрел на него со своего места.       - Даже если я оставлю волосы в канализации?       - Да, Элио, - рассмеялся Оливер. - Ты можешь побрить голову и бросить все до последней пряди в канализацию, и я все равно буду любить тебя.       - Хорошо.       Никогданепереставайлюбитьменя, Оливер. Никогданеоставляйменя, Оливер. Оливер, Оливер, Оливер...