Дорагон

По округе разносились звуки голосов, стуки молота и гудение строительного крана. Нацу никогда не видела их вблизи, поэтому смотрела на них с некоторым восхищением, едва ли не открывая рот. В ее мире не было подобных технологий, все держалось на магии, а тут есть такое. Что вызывало у ее железного брата интерес. Вот только, никто не мог понять, какой именно интерес им овладел. Тот, что шепчет желудок, или тот, что шепчет мозги? Сакура с легким недоумением смотрела на свою сокомандницу, не зная, как начать разговор. Особо много они не разговаривали, с того момента, как Дорагон-Драгнил очнулась, они лишь обменялись парой фраз и на этом все. Даже на тренировке, устроенной Какаши-сенсеем, они практически не говорили, так как были заняты. Недалеко от розоволосых куноичи были люди, занимающиеся строительством моста. Нацу наблюдала за ними, а в ее голове проносились моменты, как они всей гильдией отстраивали здание. Как они смеялись, ругались, решали, что, как и где, как помогали друг другу и как лечили все вместе синяки. Как получали от Эрзы и дедули. Это было весело, и это несомненно счастливые моменты из ее жизни… прошлой жизни, который сейчас нагоняет лишь легкую тоску и тупую боль в области груди. Сакура потянулась и протяжно зевнула. Нацу повернулась на звук шагов, увидев идущего к ним Тадзуну. — Смотрю, вам совсем скучно тут вдвоем, — сказал он, и Сакура тоже посмотрела на него Мужчина нес на плече длинную, железную балку. — Где же этот желтоволосый пацан и еще один? — Они отправились тренироваться ходить по деревьям, — отвечает на его вопрос Харуно, и кидает мимолётный взгляд на Нацу. Когда она научилась ходить по деревьям? У нее просто невероятный контроль. Наверное, она много и долго тренировалась, раз с такой удивительной легкостью взбирается по дереву. — А вы не с ними? — снова спрашивает он. — Нет, — наконец, подает голос черноглазая, и тоже потягивается. Было раннее утро, не удивительно, что они обе такие сонные. А вот мостостроитель, видимо, привык к такому раннему подъёму, как и все здесь, раз с такой простотой выполняют тяжелую работу. — Мы здесь специально, — говорит она, и разводит руки в стороны, с немного горделивой улыбкой продолжая: — Какаши-сенсей отправил нас защищать вас. Тадзуна останавливается, и на его лице видны капельки пота. Он недолго молчит, осматривая девочек странным взглядом, а потом говорит: — Серьезно? Сакура в недоумении приподнимает одну бровь, а Нацу строит недовольную мордаху. Через секунду они обе были готовы прямо сейчас наброситься на мужчину и разорвать его на части. Даже одновременно тихо прошипели: — Что?! Мостостроитель отходит и кладет свой тяжелый груз у других балок. Пока он делает это, к нему направляется другой мужчина. — Эй, Тадзуна! — говорит он, привлекая внимания старика. Девочки невольно прислушиваются, поддаваясь волне любопытства. Тадзуна оборачивается, вытирает полотенцем, которое у него было на шее, пот с лица, и, обернувшись, спрашивает у мужчины, который к нему подошел: — А? Чего тебе, Гиичи? Тот склоняет голову, и немного стыдливо отводит взгляд в сторону, но его голос был решителен: — Эх, ладно… Я в последнее время много размышлял, и… Позвольте мне больше не работать на строительстве? Было видно, как шокирован Тадзуна. — В… вот как? Это так внезапно! — пораженно выдает заказчик. — Только не ты! Гиичи нисколько не смущен подобной реакцией, и продолжает: — Тадзуна, мы долго скрывались. Я хочу помочь тебе, — он вновь склоняет голову, будто бы ему стыдно за свои слова, и он не может смотреть Тадзуне в глаза. — Но, если мы продолжим, Гато будет постоянно охотиться на нас. Тадзуна хмурит брови, и тень от каски падает на его лицо. Он мычит, словно думает, и его глаза сужаются. Гиичи продолжает настаивать на своем: — И если тебя убьют, в чем смысл? На последней фразе он вновь поднял взгляд на Тадзуну. Они смотрели друг на друга, пока розоволосые с замиранием сердца слушали их. — Почему бы нам не прекратить сейчас строительство моста… Сакура и Нацу были поражены. Они переглянулись меж собой, но никто не нарушил тишины, и они продолжили слушать. — Я не могу так поступить, — сказал Тадзуна после нескольких секунд тишины. Послышался удивленный вздох Гиичи. Нацу бы совершенно его не пожалела, если бы ему отказали в увольнении. Так ему и надо. — Этот мост — наш мост. Этот мост мы начали строить вместе, надеясь на то, что он принесет ресурсы в нашу очень бедную страну. Нацу сглотнула, в ее груди колыхнулось сожаление. Было… было больно о таком слушать, зная, что творится в стране. Харуно разделяла ее чувства, это было видно по тому, как она поджимает губы. — Но, если мы погибнем… — снова завел свою шарманку Гиичи, и, честно признаться, Нацу была готова ударить его. Она понимала, что он заботиться о своей жизни, и, возможно, о жизни своей семьи, но… как можно сдаваться на полпути, зная, что совсем скоро ты будешь свободен? А люди, которых ты любишь, будут свободны от тирании этого ублюдка Гато? Нацу не понимала этого. Будь она на его месте, она бы не сдалась. — Мы долго работаем, — говорит Тадзуна, резко сменив тему, чем удивил и собеседника, и своих защитниц. — Давай прекратим на сегодня. Тадзуна прошел мимо него, но мужчина не остановился, и обернулся ему в след, протянув руку, словно желая остановить: — Тадзуна! Тадзуна обернулся, придержал каску на голове за козырек, и сказал: — Гиичи, ты можешь не приходить завтра. — после чего отвернулся и продолжил удаляться, оставив всех в непонятном шоке. В Груди Дорагон-Драгнил пылал огонь гнева, но она сдерживала его. Она была сейчас слаба, да и никто не оценит нападение на одного из строителей. Обе девочки обернулись на удаляющегося заказчика, и не могли понять, почему тот разрешил ему не приходить завтра. Нацу и Сакура смотрели ему в след с сожалением, понимая, как ему нелегко далось подобное.

***

Вечерело. На поляне, недалеко от дома Тадзуны, слышались недовольные крики и усталые вздохи. Два мальчика, светловолосый и темноволосый, сидели на земле, очень грязные и сильно уставшие. — Че-е-рт!.. — простонал Наруто, попытавшись проглотить ком в горле. Но сухость лишь разодрала ее, и тот едва сдержал порыв кашля. Вдыхая через рот, он нашел в себе силы возмутиться: — Что за фигня творится? Саске тоже тяжело дышал, оглядев их деревья. Шли наравне. Узумаки с Учихой переглянулись, и в головах обоих пронеслось «я не уступлю тебе!» и с воинственным криком бросились к деревьям.

***

Тадзуна, Сакура и Нацу шли по улицам города. Розоволосые замечали на себе странные, какие-то удивленные взгляды жителей, от чего было немного не по себе. Но Тадзуна их успокоил, сказал, что они просто довольно яркие для их серой и бедной страны, так что нет ничего удивительного, что на них засматриваются. За все время Харуно смогла отметить, что довольно много людей, особенно мужчин, носили на себе большие шляпы. Тадзуна не стал исключением. — Эй, куда мы идем? — спросила Сакура, посмотрев на Тадзуну. — Я хотел принести кое-какие продукты домой для обеда. Нацу слушала их болтовню вполуха, и заметила мужчину с перебинтованной головой, как у нее. Он тоже был в шляпе, а в руках нес старую потрепанную табличку, на которой было написано «возьмусь за любую работу». Он шел в противоположную им сторону, а его лицо выражало полное отчаяние. Нацу вспомнила, что такое же выражение было у ребят, когда они бились против тех странных недо-драконов Дафны. Девочка поджала губы. В груди колыхнулась жалость и сожаление, а также желание заставить страдать этого ублюдка Гато в сотни тысяч раз больше, чем эти невиновные люди. — Вор! — вдруг воскликнул мужчина, и компания из трех человек увидела ребенка, убегающего от людей с какими-то животными в руках. Он был далеко, разглядеть не получалось. Сакура была в полнейшем шоке, а ее нежное сердце трепетало от боли и сожаления. «Эти люди не заслужили этого, » — с грустью подумала она, и мельком посмотрела на Дорагон-Драгнил. На ее лице можно было увидеть те же эмоции, что чувствовала Харуно. Обе девочки скользнули взглядом двум маленьким мальчикам, сидящим на картонке. Они были грязные, уставшие, и наверняка замерзшие. Нацу опустила взгляд. В памяти всплыл Ромео, которого она всегда защищала. Конбольт-младший всегда называл ее «Нацу-нее», словно она была для него старшей сестрой. Она помнила, как он был бесконечно рад, когда увидел ее после семи лет. Эти мальчишки чем-то напоминали его, и у розоволосой просто сердце разрывалось от мысли, что Ромео мог так же страдать. «Что с этой деревней?» — спросила сама себя Сакура в мыслях. — Мы пришли, — сказал Тадзуна. Сакура скользнула взглядом по обшарпанному магазину с вывеской «продукты». Мда… но выбирать не приходится. Они зашли, и мостостроитель подошел к прилавку. Девочки остались стоять чуть позади него, осматривая магазин. Одной двери — или окна — не было, и через него они как раз вошли. На прилавках едва лежали продукты — тут хватит пальцев их рук, чтобы посчитать, сколько всего овощей и остального лежит на прилавках. Сакура ощутила, как в груди запорхали бабочки. «Почти ничего нет…» — подумала она. Нацу чуть оглянулась. Позади Сакуры стоял мужчина, который заприметил ее сумку. Свою Нацу держала на бедре спереди, чтобы видеть, кто тянет к ней свои загребущие ручонки. Усатый мужичок подозрительного вида ухмыльнулся и потянул руку к сумке Сакуры. Нацу же было хотела ударить его, но Сакура вдруг моментально залилась румянцем и с громким криком «а! извращенец!» с разворота заехала ногой ему в челюсть. Дорагон-Драгнил даже показалось, что тот попытался оправдаться, но от шока и боли смог выдавить что-то нечленораздельное, но так и остался непонятым. Уже идя по улице, Тадзуна сказал: — Ты меня удивила. Она всегда так? — он посмотрел на Нацу. — Нет, — говорит та. — Иногда. Сакура словно проигнорировала свою сокомандницу, недовольно сказав: — Что происходит в этом городе? Вдруг, обе девочки ощутили, как их схватили. У Сакуры опять оказалась филейная часть, а у Нацу — подол плаща. Харуно покраснела и наверняка опять подумала об извращенце, но когда они обернулись, то встретились взглядом с одним из тех мальчиков, которых видели ранее. Сакура резко сбавила свой пыл, увидев, каким тот стал испуганным. Сердце в груди у обеих куноичи болезненно заныло. С таким выражением этот мальчик еще больше напоминал Ромео. Тогда тот был испуган, что Макао никогда не вернется… глаза странно защипало. Мальчик — или все-таки девочка? — подал руки и с милейшим выражением лица попросил и Харуно: — Подайте. Пока та тупила, черноглазая со скоростью Джета выудила из сумки пакет маленькими пирожками и отдала ему. Сакура еще раз осмотрела ребенка, стоящего перед ней с самым милым личиком, что она видела, и на ее глаза навернулись слезы. Пока тот с таким вожделением смотрел на пакет булочек, Сакура достала из сумки пару конфет и отдала ему со словами: — Вот, держи. Прижимая к груди свои подарки, он сказал: — Спасибо вам! Нацу и Сакура улыбнулись ему грустными улыбками и кивнули. Мальчик развернулся и убежал. Куноичи смотрели ему в след. Тадзуна подошел чуть ближе и сказал: — Так стало, когда пришел Гато. Харуно вытирала слезы, пока Тадзуна продолжал. А Нацу вспоминала их гильдию. Они, должно быть, вернулись в Магнолию победителями? Наверное, да. Ведь не может быть иначе. Вот бы они были счастливы…

***

Наруто пытался взобраться по дереву уже хрен знает какой раз. Но в очередной раз упал и заматерился. Блондин с завистью и недовольством наблюдал, как Учиха все еще бежит вверх. И со странным довольством и злорадством улыбнулся, когда тот не удержался и полетел вниз, успев чиркнуть новую высоту. «Черт, » — подумал Саске. — «Он меня догоняет.» Наруто побуйствовал и успокоился. Он понимал, что теряет концентрацию, когда злится на Саске. Отвернувшись, он вспомнил слова Сакуры о чакре. Спасибо ей огромное, что помогла, иначе бы он продолжал мучиться гораздо сильнее, чем сейчас. Не то, что Нацу… хотя, она помогла ему в другом. Блондин сложил печати и сосредоточился. Ощутил прилив чакры. И с довольной мордой бросился к дереву, как его окликнул Учиха: — Эй, Наруто! Наруто споткнулся и упал, не добежав до дерева. Гнев и раздражение поднялись в груди голубоглазого, и тот обернулся на Учиху. — Чего тебе?! Не видишь, я занят! Блондин повернулся к Учихе лицом, сверля его недовольным взглядом. Тот, отведя взгляд агатовых глаз в сторону, неловко переминался с ноги на ногу, и не знал, как начать разговор. Чтобы у него не случилось, ему явно было неловко. — М… э… это… — невнятно пробубнил он, и Наруто иронично приподнял левую бровь. Чего это он мямлит? — Чего тебе? — все еще находясь в обиде на Саске из-за того, что тот ему помешал, спросил с недовольством Наруто и сложил руки на груди. «Это редкость для него, » — подумал Узумаки. — «заговорить со мной.» Учиха сделал вид, словно сделал величайшее одолжение в жизни, и покраснел слегка. А потом — невероятно! — на его щеках появился румянец. — Раньше, ты… просил у Сакуры несколько советов, ведь так? Что она тебе сказала? — его глаз продолжал дергаться. Наруто, пока Учиха не договорил, успел подумать о том, что Нацу бы не отказалась поржать над смущенным лицом брюнета. Наруто моргнул, и его глаза округлились от шока. А потом по его роже расползлось очень, очень довольное и хитрожопое выражение. А потом оно сменилось на обычное, без улыбки, каким Наруто можно было увидеть редко. — Не скажу. Учиха в мгновение ока потерял всю смущенность и теперь с удивленно-злым выражением смотрел на него. Его глаз снова задергался. Между ними повисла неловкая тишина.