Дорагон

— Какого черта?! Грохот. — Почему?! Грохот. Венди сморщилась от шума, больно ударившего по ушам. — Трудно что ли сразу же было прийти?! Где мы эту дуру теперь искать будем?! — Сакура, блять, успокойся, — прорычал Гажил и выхватил из рук подруги очередную неповинную ни в чем тарелку. Куноичи кинула на него такой взгляд, что на мгновение Венди подумала, что она убить его собралась его убить, но нет — Гажил остался нетронутым, и это, несомненно, радовало. Лаксус только отчаянно вздохнул и приложил ладонь ко лбу. — Хватит истерить, — устало произнес он. — Ты этим ситуацию все равно не изменишь. — Все, что я могу сейчас — это громко орать на вас всеми возможными нелестными словами! — недовольно выкрикнула Сакура и всплеснула руками от негодования. Венди понимала ее — она чувствовала то же самое. Хотелось кричать, найти виновного, наорать на него и потребовать вернуть все, как было, но это невозможно. Вина целиком и полностью лежит на них, хотя Венди понимала, что предугадать такое невозможно. Кто бы мог подумать о том, что твоя сестра пропадет, когда только выйдет подышать свежим воздухом? — Советую тебе приберечь свои выражения для того, кто в этом виноват, — хмыкнул Гажил и цокнул языком. — Нашей замечательной сестре и причине, по которой она пропала. Хотя винить себя очень даже хочется… Последнее предложение Гажил сказал как можно тише, но Венди и Лаксус его услышали. Они могли понять его чувства и разделить их. Еще большим ударом по сердцу был Хэппи, беспокойно спавший в комнате Нацу — после того, как выяснилось, что Нацу действительно пропала, а не просто решила сходить прогуляться, он и не мог подумать о том, чтобы покинуть ее комнату. Шарли осталась с ним и пыталась помочь хоть как-то отдохнуть. При взгляде на этих двоих сердце каждого драконоборца сжималось. Иксиды были с ними почти с самого детства, за исключением Гажила, и имели очень крепкие связи со своими хозяевами. Убийцы драконов практически сыграли роль родителей для летающих котов. И чем больше времени было проведено времени, тем узы крепче. Хэппи и Нацу — прекрасный тому пример. Сакура устало вздохнула и обессиленно опустилась на стул, запустив руки в волосы — все такие же короткие, как после второго этапа экзамена на чунина. После того ужасного случая Сакура перестала их отращивать и ухаживать за ними также, как раньше. Венди знала, какую разрушительную силу имеют слова для восприимчивого к ним человека. Сакура стала уделять гораздо больше времени тренировкам, нежели когда-то любимому уходу за собой. — Она же сильнее меня, — сокрушительно покачала головой Сакура. — Как такое могло произойти?.. — Сейчас причитать уже бесполезно, — Гажил прислонился спиной к стене и засунул руки в карманы своих штанов. — Главное — узнать, где она может быть. Все остальное — не важно. Мы свою сестру зубами вырвем, если понадобиться. Лаксус и Венди кивнули. В памяти все еще был свеж момент двухлетней давности, когда Нацу, разъяренная и рассвирепевшая, почти безоружная и ослабленная, кинулась на обидчика своей семьи. На задании они столкнулись с довольно сильным нукенином и были загнаны в угол. Если бы не Нацу, вероятно, тогда бы простым избиением они не отделались. Огненная убийца драконов едва не прикончила парня собственными руками, когда тот наступил на рваную рану Лаксуса и отшвырнул Венди в стену. Каждый из них был готов поступить так же. «— Не смей прикасаться к моей семье!» — резанул по ушам хриплый и рычащий голос Нацу из воспоминаний. — «Или, клянусь, я обращу тебя в пепел и развею над Конохой! Можешь не сомневаться в этом, урод!» «— Не советую тебе приближаться к моим сестрам», — вспомнила она вкрадчивый голос Гажила, который заставил табун мурашек пробежаться по коже Венди. « — Или тебе придется узнать то чувство, с которым металлч входит под ребра». «— Уходи», — голос Лаксуса был тихий и серьезный. «— Молния дважды в одно место не бьет». Венди помнила свои собственные реплики, произнесенные в порыве гнева и страха за свою семью. Каждый из них был готов броситься на защиту другого, и не было важно, какими будут последствия. Такова была натура дракона — защищать то, что дорого. И никто не собирался противостоять этой натуре.

***

Сама по себе идея отравить Орочимару звучит невероятно тупо, как показалось Карин с самого начала. Она сразу же захотела возразить Саске и сообщить, что идея так себе. Но ему удалось ее заинтриговать. «Уничтожит, выжрет изнутри»? Что же такого он собрался сделать, что его яд уничтожит даже такого, как Орочимару? Когда Карин увидела девушку, о которой рассказывал Саске, она на мгновение подумала, что это розыгрыш. Милая и на вид невинная девочка с радостью сообщила о том, что собирается помочь им уничтожить эту подлую змею. — Ты… ну… — Карин попыталась насмешливо смягчить свое мнение, но ее тут же раскусили. Добрые черные глаза и милая улыбка исчезли с лица девушки — осталась только сталь и холод. Карин даже поразилась такой быстрой смене настроения. — Если ты думаешь, что я не смогу, то спешу тебя разочаровать — у меня все получится. План уже есть, — ее голос был полон самодовольства, от которого захотелось засмеяться. Карин понимала, что эта девочка, наверное, не совсем понимает, кого именно они собираются убивать, но Карин подумала, что позволить ей хоть еще немного покупаться в лучах славы будет достаточным поступком для сохранения ее кармы. Быть жестокой с наивными детьми было не совсем в ее компетенции. — Да? Ну и как же? — А ты думаешь, я такая глупая и сразу все тебе поведаю? — девочка, которую, по словам Саске, звали Нацу Дорагон — это имя показалось ей знакомым, — наклонилась к ней и ухмыльнулась. — Если Учиха доверяет тебе, это не значит, что тебе доверяю я. — Да? — деланно удивилась Карин. — А если я скажу, что Орочимару уже обо всем знает? Что ты тогда будешь делать? Нацу не поддалась на ее провокацию, хотя Карин заметила, как дрогнули ее губы: — Даже если и так, главный секрет уйдет со мной в могилу, — она пожала плечами. — Я оставила его дома, у своей семьи. Так что, если что-то произойдет со мной — они успеют быстрее, чем ты или какая-нибудь псина Орочимару. И подмигнула. Карин не сдержала усмешки: — А ты действительно хороша, — она оперлась руками о стол и сузила глаза. — Саске не так много о тебе рассказывал, как хотелось бы, но ты превзошла все мои ожидания. Ты гораздо опаснее, чем кажешься на первый взгляд. — Ты, я думаю, тоже, — не осталась в долу Нацу. — Так зачем Саске послал тебя? — Сказал мне проконтролировать тебя в твой первый день, — Карин с интересом осмотрелась. Дом был не ахти, Нацу даже было немного жалко — как она сможет выживать в такой халупе все то время, пока будет помогать им? — Мы не всегда сможем следить за продвижением и прикрывать твою задницу, но это гораздо лучше, чем просто бросить тебя одну здесь. — Спасибо, — Нацу шутливо поклонилась. — Но я могу справиться со всем сама. Я была воспитана не последним человеком в Конохе, за себя постоять сумею. — О, поверь, — усмехнулась Нацу и с грохотом поставила на стол котелок. — Единственный, кого тут придется спасать — Орочимару. Он сдохнет, как последняя падаль. — Ты меня заинтриговала, — уже серьезнее отозвалась Карин на громкое заявление. Любопытство и правда обрушилось на нее с головой — Карин могла сейчас подумать только том, чтобы вытянуть из Нацу эту «зловещую тайну» и успокоиться, но не тут-то было. Эта девушка и хитрая, и умная, и Карин могла безошибочно заявить, что Нацу ни за что не выдаст своей тайны, пока не почувствует, что это безопасно. — Сожалею, — хихикнула Нацу и достала из какого-то задрипанного шкафа книгу, новую и ещё незапыленную. Карин заинтересовалась и попыталась разглядеть название, но не успела — девушка открыла книгу на какой-то из страниц, где-то в середине, и принялась что-то усердно там вычитывать. Карин оставалось только молча за ней наблюдать ровно до того момента, как она оторвалась от книги и потянулась за ножом. Карин и среагировать толком не успела-то, как полоснула по своей коже ножом и подставила тонкую алую струйку котлу. — Эй! Ты что делаешь?! — запоздало среагировала Карин и попыталась схватить чужую руку, но Нацу отдернула ее: — Не надо, — она нахмурилась. — Все идет так, как и должно. — Что ты собираешься делать? — требовательно спросила Карин и опасно сузила глаза. Хватит с нее этих игр. — Отравить Орочимару собственной кровью, — просто улыбнулась и пожала плечами эта сумасшедшая. — Яд убьет его. Сожжет внутренние органы и не оставит никакого шанса. — Почему ты в этом уверена? — Мой клан обеспечил меня хорошими способностями, — хмыкнула Нацу и потянулась рукой к карману и выудила оттуда бинт. Карин тут же отобрала его и сама забинтовала порез. Тот, на удивление, вышел ровным и был сделан резко. Карин не сказала бы, что он вышел полностью безболезненным. — В каком смысле? — Я могу использовать свою кровь, как яд, если хорошо натренируюсь, — она плюхнулась на стул и посмотрела на котел. — Узнала я об этом примерно полтора года назад. Моя кровь сама по себе очень высокой температуры — благодаря моей расположенности к стихии огня. В доказательство своих слов Нацу зажгла в ладони небольшой, но достаточно жаркий огонек, который пленил Карин своими темно-оранжевыми яркими переливами и танцами. Когда огонек стих, Карин вернула взгляд к Нацу. — Я могу нагревать ее до очень высокой температуры, — она кивнула на котелок. — Если я заставлю человека проглотить свою кровь и повышу ее температуру, то смогу сжечь его изнутри. Карин удивленно замерла. — Это можно было бы сделать и во время боя, но вряд ли эта гадюка даст мне подобраться к себе достаточно близко, — озлобленно оскалилась Нацу. — Он, скорее, рот себе зашьет, чем позволит мне приблизиться на достаточное расстояние. А кровь в чистом виде он пить не будет — это сразу станет заметно. — Хм… и ты собираешься превратить свою кровь в яд, и когда Орочимару выпьет его, то ты просто повысишь температуру крови и сожжешь его изнутри, как ты выразилась? — Да, — Нацу кивнула. — Проблема только в том, что я еще недостаточно хорошо контролирую эту температуру. Мне надо тренироваться, чтобы управлять кровью не чистого вида на достаточных расстояниях. Карин кивнула и устало потерла переносицу. — Это точно обещает быть интересным.

***

Цунаде посмотрела на бумаги, лежащие перед ней, и со вздохом отложила их в сторону — не сейчас. Пока что она не готова возиться с очередной бесполезной макулатурой, от которой уже полным ходом идет пляска в ушах. Настроения после удивительного заявления семьи Дорагон у нее так и не появилось, не смотря на то, что на улицу уже наступила ночь. Хокаге то и дело думала о своих ученицах, на которых она убила целых три года. Мысли о том, что Нацу с такой легкостью позволила увести себя из-под носа братьев, друга и сестры, заставляла Цунаде чувствовать себя очень неуютно. У Нацу всегда был взрывной характер — она могла колко отвечать, ругаться, выражать свое недовольство и бунтовать похлеще, чем любая другая девушка, она никогда не шла на поводу у кого либо. Нацу напоминала ей себя — вроде бы жесткая женщина, но в то же время мягкая. Обе ученицы Цунаде напоминали ей саму себя. И Нацу, и Сакура обладали тяжелым характером, могли ударить так, что земля содрогнулась бы от их силы, но в то же время были в меру нежными и ласковыми — по отношению к детям и семье это было особенно хорошо заметно. Цунаде с едва видной улыбкой наблюдала за милыми сценами, творившимися в семье Дорагон, и за Сакурой, которая стала бы прекрасной мамой со своей бескорыстной и чистой любовью к детям. Цунаде не могла не переживать. Она прекрасно знала, на что способны ее ученицы, и знала, что они никогда не сдадутся без боя. Кто был похитителем Нацу? Почему она сдалась без боя? Или у нее не было выбора? Цунаде не могла узнать ответ на этот вопрос в ближайшее время, что заставляло ее чувствовать себя беспомощной — это как в оцепенении наблюдать за своими страдающими родными и быть не в состоянии что-либо для них сделать. Это удручало ее. Единственным, что сейчас Цунаде могла сделать блестяще — это отдать жесткие приказы и ждать.