Дорагон

Когда Макаров с трудом открыл глаза, то столкнулся со множеством обеспокоенных взглядов своих ненаглядных детишек. На руках его держала дрожащая от еле сдерживаемых слез Мира, рядом примостилась Люси, держащая в руках небольшую склянку с его лекарством, по другой бок от него самого — Гилдартс. Макаров тихо закашлялся. — Мастер, — тихо, но четко позвала Леви. — Как вы? Вы… потеряли сознание, и мы… едва успели дать вам ваше лекарство… Макаров сглотнул вязкую слюну, стараясь бороться с окутавшей его дряхлое маленькое тело усталостью и остатками боли, вспыхивающими то тут, то там. Облизав губы, он тихим хриплым голосом ответил: — Я в порядке… — и закашлялся, но это быстро прошло. — Я в порядке, правда. Это не стоит ваших слез. — Хватит, старик, — оборвал его Гилдартс и облегченно вздохнул. Макаров был готов поклясться, что на несколько долгих секунд смог заметить слезы в его глазах, однако это видение пропало так же быстро, как и появилось. Макаров вздохнул и протянул дрожащую руку вперед. Его поняли и без слов и тут же поднесли к губам стакан холодный воды, не доверив это старческим дрожащим пальцам. В обычном случае приступа Макаров бы возмутился и с силой выдрал стакан из рук, но сейчас спокойно позволил напоить себя, чем привел в настороженность своих детишек. — Мастер, вы точно уверены, что с вами все в порядке? — уточнила Люси. — Да, — кивнул Макаров, и тут же смерил всех недовольным взглядом. — И хватит звать меня мастером. Эта должность уже почти пять лет на Гилдартсе лежит! Названный хмыкнул. Сразу после кровопролитной войны, в которой пол населения Фиора погибло, а сама страна пришла в упадок, начались проблемы с соседними королевствами, вдруг возлежавшими оттяпать себе кусочек плодовитых или богатых на драгоценности и металлы земли. Всем выжившим магам, да и простым гражданам, пришлось силой отбивать родные земли и забирать даже больше, чем положено. Не смотря на ослабленность после войны и Акнологии в частности, люди держались молодцом и смогли спасти свою страну от набегов других. Раньше принцесса, а ныне — королева Хисуи Фиорская вручила медали всем, кто смог отличиться военной доблестью. Гилдартс, входивший в их число, решил, наконец, осесть в гильдии, дабы проводить больше времени с дочерью и стеречь свою гильдию, которая после почти-смерти Макарова была сильно подкошена морально. Не успели они отойти от потери четырех своих товарищей, трагически отдавших свои жизни драконам во имя победы, как наступило иное кровавое и жестокое время. И все же… они выстояли. И будут стоять до конца. — Не важно, — отмахнулся Грей и убрал с плеча руку Джувии, оставив ту сидеть рядом с их спящим ребенком. — Старик, ты внезапно упал… что случилось? Последние несколько месяцев ты держался молодцом… — Балда, — Эрза в привычной манере стукнула Грея по голове, и на лицах наблюдавших появились мягкие улыбки. — Очевидно, что мастер просто устал. — На самом деле, — подал голос Макаров. — Я видел кое-что. Не могу отвечать за реальность и правдивость этого видения… если это, конечно, видение. — Что? — спросила Биска. — Я… видел Нацу, — сказал Макаров, погрузив гильдию в небольшой шок. — К… кого?.. — голосом, полным неверия, спросил Грей, и Макарову ясно вспомнилось, каким был этот юнец в первые месяцы после похорон извечной соперницы. Только Джувия смогла вытянуть его из глубокой депрессии, а ее ранение во время войны только закрепило желание Грея создать с ней семью. — Нацу, — выдохнул Макаров, вспомнив и ее яркую улыбку, и слезы, и глаза, полные счастья. — Она… она вела себя не как часть видения, а как реальный человек, со своим разумом. Рассказала мне всякого… думал, дважды в обморок упаду прямо там. — Что рассказала? — Ну, — Макаров хохотнул. — Много всякого бреда. Например, о том, что они после смерти переместились в другой мир, похожий на наш. О том, что они прожили там девять лет, начиная с шестилетнего возраста. Гильдия вновь погрузилась в тишину. — Если… — Эрза замолчала на несколько мгновений, дав своему дрогнувшему голосу снова набраться силы. — Если это правда, то мы… по крайней мере, мы можем перестать по ним так сильно горевать. Макаров улыбнулся. Он догадывался, что где-то там, по иную сторону ткани мироздания, его отбившиеся драконы наконец на полную расправили свои крылья. Нацу посмотрела в окно, за которым сияла луна и мерцали звезды, убрала с себя руку Саске, обнимавшего ее, как ребенок любимую игрушку, и, встав, подошла к раскрытому настежь окну. Вдохнула свежий ночной ветер, и, улыбнувшись, тихо сказала: — Спасибо. Герб на плече будто-бы загорелся, въевшись в кожу, и снова затих. Видение внука окончательно пропало.