Family above all

Истощение после разрушения заклятья охранного круга в конце концов дало о себе знать: Фрейдис едва успела заметить стремительно приближающийся пол, как вдруг ощутила до крови впившиеся в её ладонь ногти Цири, рука которой только и удержала её в вертикальном положении. — Сделай это, — прекратив бормотать заклинание, выдавила ведьма. — Сделай это, Фрейдис. Марли права, сейчас нам нужны все. Фрейдис бросила на неё полный сожаления взгляд, но Цирилла ещё крепче сжала пальцы, поторапливая, и она решилась — их сплетённые руки озарились красноватым сиянием. — Я возьму совсем немного, — виновато прошептала она, вытягивая из неё магию. Ответить Цири не успела — разлом полыхнул белизной ярче прежнего и медленно, словно нехотя, начал сокращаться в размере. Только что выпрыгнувший из него вампир негодующе вскрикнул, заметив его закрытие, остановил полный ненависти взгляд на ведьмах и, переместившись, впился в шею одной из них, мгновенно осушая. Марлин гневно поджала губы, будучи сосредоточенной на заклинании, но ощутив исчезнувший поток магии. Цири утробно зарычала, перестав чувствовать ещё двоих подруг, но творить заклятье не прекратила. Фрейдис же, в отличии от них, не была столь хладнокровна. — Нет! — выкрикнула она, когда он вгрызся в Мирану, и бросилась на него, отпустив руки Цири с Марлин. С исчезновением ещё одного, одного из сильнейших потоков их сил перестало хватать, и разлом вновь начал стремительно расползаться. Схватившая вампира сзади за шею Фрейдис только скрипнула зубами, услышав резкий оклик Цириллы, и начала интенсивно вытягивать из него магию вместе с жизнью. Даже не дождавшись, когда серые вены начнут покрывать тело, она тут же оттолкнула его в сторону, ощутив оставшуюся на месте магии пустоту, и прислонила прокушенное запястье ко рту Мираны. — Проклятье, Фрейдис, вернись на место. — Больше никто не умрёт! — выкрикнула в ответ Фрейдис и сбила с ног кинувшуюся на Марлин вампиршу. — Умрут все, если мы не закроем этот разлом! — рявкнула Цири, с отчаянием глядя на расползающуюся, переливающуюся голубым трещину. — С этим вам помогу я, — встав на место Фрейдис и схватив их с Марли за руки, сказала Фрея. — Ты ещё кто такая?! — Фрея, первенец сильнейшего магического рода, — отрезала Фрея. — Будем знакомы, — кивнула Марлин, бросив непреклонный взгляд на собиравшуюся, было, съязвить Цириллу и вновь забормотала слова на латыни. С первых же слов узнав это заклятье, Фрея заговорила с ней в унисон, а через секунду подхватила и Цири. Оттолкнувшая от Люси какого-то оборотня Фрейдис за несколько секунд вытянула из него всю магию и, наконец полностью восстановив свои силы и убедившись, что на какое-то время опасность миновала, взяла за руку пришедшую в себя Мирану, которая уже успела присоединиться к сёстрам. Постепенно сокращающаяся в длине трещина недовольно полыхнула синевой, когда после секундного раздумья вернувшаяся Карла взяла за руку стоявшую с другого края Люси. Когда разлом стал не больше десяти сантиметров, Марлин вдруг отпустила их руки и шагнула вперёд. — Марли, пожалуйста! — воскликнула Цири. Марлин обернулась и грустно улыбнулась. — Не могу, Цири. Мне нет здесь места, мы обе это знаем. Но я уверена, ты подружишься с моими внучками. Иди сюда, — она крепко обняла едва сдерживающую слезы Цириллу и тихо выдохнула: — Позаботься за меня о Каре с Кэтрин, ладно? — Зачем ещё я по-твоему остаюсь здесь, — сердито пробурчала серовласая ей в плечо. Марли с улыбкой кивнула и неожиданно серьезно посмотрела на не сводящую с неё глаз Фрейдис. — Моя внучка… Её зовут Джули, — Фрейдис распахнула глаза, побелев. — Она здесь… В подземелье. Прошу, позаботься о ней. — Обещаю, — несколько раз кивнула та. Замявшись, Марли все же обняла её и едва слышно выдохнула на ухо: — Вот увидишь, она простит тебя. Они обе. Фрейдис спрятала взгляд и сухо кивнула. — Люси? — вопросительно посмотрела на неё Марли, и та с готовностью кивнула. — Пора. Ставший едва заметным разрыв вновь полыхнул белым, и девушки с удивлением проследили за тем, как из него появились сразу две рыжеволосые женщины, одна из которых мгновенно исчезла на вампирской скорости. — Марли, быстрее! Он почти закрылся! — крикнула Люси, и хмуро всматривающаяся в воскресшую ведьма кивнула. Четверо девушек по очереди прыгнули обратно в разлом, и, стоило, последней из них исчезнуть, как он, ярко блеснув синим, исчез. Цирилла тут же утомлённо привалилась плечом к колонне и стёрла со лба капельки пота. Фрея мельком взглянула на неё, но ничего не сказала. Она была порядком поражена, ощутив какой силой обладает эта ведьма и ничуть не удивилась, поняв из их переговоров, что она была одной из воспитанниц Кэролайн в прошлой жизни. — Фрея Майклсон, — произнесла она. Среброволосая удивлённо повернулась к ней и неприятно усмехнулась. — Майклсон? Громкая фамилия. Вот уж не ожидала, что однажды встану с кем-то из вас плечом к плечу. — Неужели все так плохо? — насмешливо поинтересовалась Фрея. — С тобой может и нет, — ведьма пожала плечами и вдруг улыбнулась. — Решим по ходу дела. Я Цирилла. — Будем знакомы, — умело скрыв удивление, кивнула Фрея. В шестнадцатом веке до них с Далией тоже дошли слухи о Верховной, собравшей подле себя самых сильных ведьм своего времени, но тётя всегда лишь презрительно кривила губы на эти слухи, а сама она была чересчур занята поисками братьев с сестрой, чтобы захотеть узнать об этом больше. Но, кажется теперь, когда в их мир вернулась Первая советница Верховной, под началом которой были объединены все ведьмы Великобритании, и объявилась Фрейдис, ей представится шанс познакомиться с ними ближе. — Кто вы… такая? — внезапно запнувшись, спросила Фрейдис у так и стоявшей на коленях женщины. Машинально отметив, что эта ведьма Неясытей, Карла, куда-то исчезла, Цири подошла ближе к Фрейдис и тоже с подозрением взглянула на вернувшуюся с того света. Одетая в свободное длинное темно-синее платье грубой вязки, женщина медленно поднялась. Рыжие с медным оттенком волосы мягкой волной ниспадали ей на плечи, а небесно-голубые, полные затаённой грусти глаза растерянно перебегали с одного лица на другое. Молочно-белая кожа казалась шёлковой в тусклом освещении уцелевших светильников, а резковатые линии подбородка и скул смягчались плавными очертаниями полных губ. Растерянность в её взгляде постепенно начала сменяться осознанием и радостью, и Фрея даже тряхнула головой, отгоняя непонятно откуда взявшееся дежавю. — Мы… мы не встречались с вами раньше? — неуверенно спросила Фрейдис, и Фрея прочла на их с Цири лицах то же недоумение, что и сама испытывала. Женщина грустно улыбнулась, отчего в уголках ее глаз собрались солнечные морщинки, и Фрея вдруг поняла, почему она кажется им такой знакомой. — Пресвятые угодники, — едва разлепив губы, выдохнула она. Женщина с любопытством посмотрела на неё и тихим, мелодичным голосом произнесла: — Вы не встречали меня, но вы встречали моих детей. Могу я просить вас отвести меня к моей старшей дочери? Вы знаете её, как свою Верховную.

***

— Она проигрывает, — сквозь зубы сказал Сириус, и Кэтрин судорожно вздохнула, видя, как меч Авроры разрезал кожу ведьмы на бедре, оставив за собой глубокий порез. — Сириус, нет! — выкрикнула она, уперевшись рукам ему в грудь в попытке остановить бросившегося к сестре оборотня. — Она запретила вмешиваться нам, дай ей решить это самой! — Она погибнет, Кэтрин, — прорычал Блэк. — Моя сестра лучшая воительница своего времени, но не после возвращения воспоминаний за два с половиной грёбанных столетия. — Она справится, — упрямо процедила вампирша, с отчаянием обернувшись к сражающимся. — Она должна. Неожиданно раздался звук резко взвизгнувших тормозов машины и с лица двойника схлынула вся краска. — Сириус, останови его, — едва разлепив губы, в ужасе пробормотала Кэтрин. — Сириус, если вмешается Клаус, то она окончательно потеряет контроль, останови его! Сириус грязно выругался и, переместившись к подъехавшему джипу, сбил с ног решительно приближавшегося к огненному кольцу Клауса. — Ты что, спятил?! — рявкнул на него гибрид. — У тебя был шанс убить Аврору — ты его упустил, — отрезал Сириус. — Теперь её очередь. — Не после месяца пребывания в магической коме, — прорычал Клаус, отталкивая его от себя. — Дай ей хренов шанс, — прокричал Блэк, но Клаус и головы не повернул. Сириус едва слышно пробормотал: — Ладно, я попытался. Посмотрим что из этого выйдет. Как он и думал, стоило Клаусу приблизиться к пылающей границе, как огонь взметнутся в два раза выше, заставив того отшатнуться. Сириус бросил мрачный взгляд на злорадно усмехнувшуюся Кэтрин и тут же перевёл его на с силой сжавшего кулаки гибрида, не отрывавшего глаз от девушек. Да, приказ Кэролайн не вмешиваться относился явно ко всем.

***

Размокшая земля звонко чавкнула, когда она рухнула на колени, не в силах отразить удар подобной силы. Багровый всполох сверкнул одновременно с молнией, и меч Авроры скользнул мимо её сердца в сторону. Время словно замедлилось, и алые глаза обратились на отливающее свинцом ночное небо, не перестающее изливать на сошедшихся в битве ледяной дождь. Перед глазами помутилось, и Кэролайн судорожно вдохнула, чувствуя постороннее влияние на своё сознание. — Я никогда не встречал такой женщины, — восхищённо произносит Король Уэссекса, даже не думая отвести от неё взгляд. Она хмурится, не понимая языка, на котором он говорит, но догадываясь о смысле сказанного по снисходительной улыбке, появившейся на лице её переводчика. — Воительница. Мать. Королева. Земледелец, — продолжает его Величество, и улыбка на лице сидевшего между ними её друга, который в отличии от неё понимает каждое слово, становится ещё шире. — Она невероятна. Я восхищаюсь ею. — Что он говорит? — резко спрашивает она, раздражаясь. Этельстан бросает на неё быстрый, полный доброты взгляд и тут же опускает глаза, с улыбкой отвечая на норвежском: — Он без ума от тебя, Лагерта. И это при том, что ты дважды чуть не убила его. Аврора яростно вскрикнула, понимая, что вновь промахнулась, но прежде, чем вновь успела занести меч, Кэролайн изогнула пальцы, заставляя её ноги сломаться, и нанесла удар наотмашь, который шокированная неожиданными силами соперницы де Мартел едва успела блокировать. Кэролайн твёрдо встала на ноги, ощущая неожиданный прилив сил, и крепче сжала меч в руке. — Разве мы боимся смерти? — исступленно кричит она своим не сводящим с неё глаз людям. — Разве мы боимся встретить своих уже погибших братьев в Вальхалле? Нет! Мы боимся умереть в своих постелях стариками, обременяющими своих детей. — Да. Верно говорит, — послышались отклики воинов. — Мы встретим противника без капли страха, — продолжала она. — Потому что сегодня Боги на нашей стороне. Небесные Валькирии будут сопровождать нас и мы обязаны показать им всю нашу доблесть, что мы достойны золотых стен Вальхаллы! — Да! — Так боимся ли мы умереть?! — Нет! — ответили ей тысячи голосов. — Сражайтесь, — сжав кулаки, покричала она, даже не замечая тупой боли из-за туго сжавшей грудь брони. — Сражайтесь за свою землю. За свои семьи. За Одина! Только Победа! Или Вальхалла! Викинги издали воинственный клич, пронёсшийся по округе на целые мили вокруг, и Лагерта повернулась к ним спиной, горящим от жажды крови взглядом смотря на войско противника впереди. Ветер ударил ей в лицо, взметнув заплетенные в мелкие косички белые длинные волосы, зеленые глаза, густо обведённые чёрной краской, сощурились, и она резко опустила поднятый остриём вверх меч. Викинги бросились в атаку. Алые глаза неуловимо блеснули, Кэролайн чуть отклонилась и клинок Авроры прошёл в сантиметре от её груди. Взмах — вампирша блокировала, мгновенный удар сбоку — Аврора вскрикнула, схватившись за руку. Разворот и удар сверху и де Мартел, ахнув, рухнула на колени. Кэролайн даже не поняла, что начала использовать свои силы оборотня, к которым не прибегала уже полтысячелетия. — Королева Лагерта! Она резко обернулась и выжидающе приподняла брови. Отлитый из серебра круглый амулет Королевы Скандинавии, разместившийся на высоком лбу аккурат над переносицей, неярко сверкнул под солнечными лучами, а удерживающие его две тонкие цепочки были крепко вплетены в уже начавшие седеть волосы. — В чем дело, Астрид? — Нежана, госпожа. Жена вашего сына родила дочку. Лагерта прикрыла глаза и облегченно выдохнула. Слава Богам. Обессиленная после родов Нежана даже не могла держать ребёнка на руках, только со светящейся в глазах нежностью смотрела на дочь, ворочающуюся на руках у мужа. Приподнявшись на локтях, когда отворяемая дверь скрипнула, она утомлённо улыбнулась взволнованной свекрови. — Мама… Это девочка, — с небывалым трепетом произнёс Харальд, взглянув на мать широко раскрытыми в ужасе глазами. Лагерта не сдержала счастливой улыбки. — После двух сыновей, Боги даровали тебе и дочь, — ласково коснувшись его щеки рукой, проговорила она. — Ты станешь отличным отцом для неё, Харальд. Я взгляну на неё? — Конечно, — он с крайней осторожностью передал новорождённую ей на руки. — У неё твои волосы, мама. Лагерта задумчиво коснулась белых волосиков на голове малышки и уверенно сказала: — Волосы бабушки, но глаза матери. Какое имя вы дали ей? Нежана переглянулась с Харальдом и уверенно проговорила: — Мы хотели назвать её в честь величайшей воительницы нашего народа. В честь Королевы и Матери всей Скандинавии — единственной, кто сумел объединить под своим началом все разрозненные земли. В честь её бабушки. Мы хотим назвать её Лагертой. Лагерта только горько усмехнулась на это, не отрывая взгляда от своей наследницы. — Нет. Она достойна большего. Лучшего, чем то, через что прошла я. — И какое же имя ты предлагаешь ей дать? — сощурившись, спросил Харальд. — Адельхейд, — после минутного молчания ответила Лагерта. — Адельхейд дочь Харальда. Кэролайн невольно задержала дыхание, когда чужое воспоминание исчезло, и с небывалой силой отбила атаку вампирши. Аврора, не ожидая подобного, оступилась и вскрикнула, когда ей в шею вонзились когти незнамо откуда спикировавшего на неё орла. Отмахнувшись от него, де Мартел неосознанно открылась, и беловолосая тут же воспользовалась этим, мгновенно вонзив меч ей в грудь. Аврора только резко вдохнула, распахнув глаза. Медленно съехав на колени, она оторвала глаза от все ещё сжимающей эфес меча руки ведьмы и их взгляды встретились. Алые глаза холодно блеснули. Не прерывая с вампиршей зрительного контакта, Кэролайн пробила рукой грудную клетку чуть правее от того места, куда вонзился меч, и вырвала сердце. Зеленые глаза остекленели; серые вены начали стремительно покрывать тело — и Кэролайн позволила ему упасть, попутно вынув из груди окровавленный клинок. Неторопливо подняв взгляд на замерших за чертой огненного кольца Неясытей, она демонстративно вонзила меч остриём в землю, позволяя дождевой воде смыть с него кровь, и в приглашающем жесте развела руки в стороны. — Кто-нибудь ещё? Вампиры хмуро переглянулись между собой и, не сказав и слова, начали исчезать среди деревьев, перемещаясь прочь. Кэролайн опустила руки и, устало закрыв глаза, подставила лицо дождю, чувствуя, как ледяная вода смывает с её рук и шеи кровавые следы. Воцарившуюся тишину не нарушал ни единый вздох, и, хотя она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих, не думала ни о чем, концентрируясь лишь на ощущении ударявшихся о кожу капель. За её спиной вдруг раздался звучный орлиный крик, и Кэролайн, не открывая глаз, вытянула руку в сторону. Через секунду птица приземлилась, обхватив тонкое предплечье мощными когтистыми ногами, и, расправив крылья, издала победный клич, гулким эхом отразившимся от деревьев. Кэролайн усмехнулась и вновь посмотрела на небо. — Спасибо, бабушка. — Делай то, во что веришь, Адельхейд, — тихим шелестом ветра донёсся до неё мелодичный голос. — Всегда, — едва слышно ответила Кэролайн и сощуренно посмотрела на сидящую на руке птицу. — И тебе спасибо, храбрый воин. Она поднесла руку к плечу, и орел переступил на него, больно впившись когтями в кожу, но ведьма даже не поморщилась. Обернувшись, Кэролайн вдруг столкнулась с обжигающим взглядом Клауса и замерла. Горло будто сдавило тисками; она буквально чувствовала, как его гнев из-за ее неоправданного, по его мнению, риска пробирается ей под кожу, заставляя сердце забиться быстрее. В эту секунду она чувствовала каждую его эмоцию, считывала каждый отголосок страха за ее жизнь и — о, боги — Кэролайн вдруг поняла, как сильно она по нему соскучилась. Она до скрипа сжала зубы, сдерживаясь, чтобы просто не броситься в его объятия и не спрятаться от всего мира за его руками, и воинственно вскинула подбородок, словно бросая вызов им обоим. Клаус сощурился, отметив этот жест, и вдруг улыбнулся одним уголком губ. — Валькирия, — одними губами произнёс он. Кэролайн усмехнулась, ощутив пришедшее с его стороны восхищение, но тут же нахмурилась. Что-то знакомое, тёмное внезапно коснулось её внутренностей, заставив все тело покрыться мурашками. Ледяное дыхание неприятно опалило позвоночник, и ведьма смертельно побелела. Воспоминания замелькали перед глазами, напоминая об утерянном и обещанном. В алых глазах мелькнула тень панического страха, но лицо вдруг, напротив, разгладилось. Ни единая эмоция не проскальзывала в нем, превратившемся в безжизненную маску. Она знала, что этот день настанет. Она готовилась к нему долгие два с половиной столетия, она ждала его. И теперь, она наконец-то чувствовала убийцу своего ребёнка, чья душа была привязана к её незримой и неразрывной нитью — пока что не свершившейся клятвой кровной мести. Поддавшись внутреннему порыву, Кэтрин сделала шаг вперёд, не отрывая от неё горящего взгляда. Кэролайн закрыла глаза, прислонив ладони к вискам и поморщившись словно от тупой боли. Кэтрин медленно подошла к линии огня и, на секунду остановившись, решительно шагнула в неё. Облизывающие её тело языки пламени только приятным теплом объяли тело, не причинив ей и малейшего вреда. Огонь был порождением магии. А магия не способна ей навредить. С глухим чавканьем ступая по размокшей земле, Кэтрин невольно задержала дыхание, увидев исказившую лицо подруги судорогу боли. Остановившись в шаге от Кэролайн, она сжала губы, наблюдая за тем, как та отнимает руки от лица и поднимает на неё безразличный, пустой взор. Им не нужно было говорить или слышать мысли друг друга, чтобы понять о чем думает другая. После всех испытаний, что они пережили бок о бок, после скольких лет, проведённых вместе, они читали друг друга по одним глазам. И сейчас, даже прежде, чем Кэролайн успела произнести хоть слово, Кэтрин уже знала что услышит. Но вот, ведьма с трудом разлепила губы и хрипло произнесла: — Где… он?