Catharsis

Безопасность - первичное чувство человека. То, что заложено на генном уровне. Самое важное вовсе не голод, не потребность во сне и отдыхе, а ощущение, что ты в безопасности, что тебе не нужно быть в напряжении ежечасно. Его отсутствие вызывает выплеск адреналина и вибрацию в мышцах. Другими словами - страх. И сейчас ему было страшно. Нет, это прекрасно, чувствовать жизнь, чувствовать свою принадлежность к чему-то, чувствовать, что ты знаешь, кто ты и где тебе следует быть, чувствовать боль, чувствовать себя настоящим, ощущать свое тело, но чувствовать страх - неприятно. Любое, даже самое незначительное событие порождает цепочку. И какая-то неведомая его цепочка привела его сюда, в эту крепость. Он знает, что должен здесь находиться, но ему страшно. Страшно выйти из комнаты и задать вопрос. Но он должен. Иначе его клятва на крови будет нарушена. Рука после ночной борьбы с собой и становления новых идеалов опухла и плохо слушалась. Молодой человек попробовал аккуратно сжать и разжать пальцы. Костяшки прострелила боль. Участок над мизинцем неприятно пожелтел. Похоже, туда попала зараза и место загноилось. Юноша криво усмехнулся. Он это заслужил. Это такая его отмазка за все совершенное. Шрамом больше - шрамом меньше. Не смертельно. Палочкой можно действовать и левой рукой. Рейвен вот левша, и ей это ничуть не мешает. Нет. Хватит о ней. Вчера он оставил все в прошлом. Имя. Знакомых. Ее. Надолго же его хватает, какая ирония. Разозлившись на себя, молодой человек глубоко вдохнул в легкие побольше воздуха, словно собирался переплыть Тихий океан, ну, или по меньшей мере, Красное море, и толкнул тяжелую деревянную дверь. Длинный коридор встретил его сквозняком и тишиной. Весь замок словно вымер, нигде мышь не пробежит. Впрочем, вряд ли они тут есть. Прошествовав к лестнице, молодой человек наконец услышал тихие голоса. Все три угадывались безошибочно. Винда Розье, Куинни и Гриндевальд. Только его не хватало. Он еще не разобрался, как он относится к этому волшебнику, и новая встреча вряд ли поставит в этом вопросе точку. Только вот отступать дальше некуда. Он итак сыграл ва-банк в последней игре, поставив на кон и Ньюта, и Тину, и Нагини. И... Нет, он поклялся себе об этом не думать. Напустив на себя наиболее решительный вид, юноша бодрым шагом сбежал по ступенькам и вошел в просторную залу, половину которой занимал поистине гигантских размеров рояль. Чуть поодаль находилась группка изящных диванчиков и кофейных столиков, в широкие окна светило яркое солнце, снег, отражающий его свет, искрился, как шкатулка с бриллиантами. За самым дальним столиком возле окна, примостилась упомянутая троица. Вокруг них порхал изящный серебряный чайничек, поблескивая натертыми боками. На все помещение разливался аромат кофе и пирожных с воздушным кремом. Увидев его, Куинни расцвела ослепительной улыбкой. - Криденс, мальчик мой, - широко раскинув руки, Гриндевальд привстал с места и махнул ему, подзывая к себе. - Я рад, что ты решил спуститься к нам. Проходи. Выпьешь кофе? А может, чаю? Или бренди? Молодой человек тут же округлил глаза и втянул голову в плечи. Бренди. Алкоголь. Что-то алкогольное он пил только дома у Рейвен. В первый раз это было белое вино невероятного вкуса, а второй - шотландский виски, который привез ее отец. Не смотря на сухой закон, отец девушки был изрядным коллекционером и в подвале его друга пылилась не одна сотня дорогущих и не очень бутылок. Прямо сказать, его это не волновало. Он предпочел бы обычный чай с лимоном любому самому дорогому вину. Сомневающееся сознание все еще не верило, что он этого достоин и что за выпитую каплю алкоголя ему не влетит по первое число, а акое уже случалось. Тогда он пришел домой под вечер и от него за версту разило шампанским. Ему встретилась молодая пара. Похоже, они только что обвенчались в тайне от родителей и решили отметить это событие открытой бутылкой. Он неудачно подвернулся им под ноги. Увидев парня, молодые люди решили, что он тоже будет невероятно рад их показательному бунту. Он и был, пока они не ткнули ему в грудь бутылкой. От неожиданности он шарахнулся в сторону, шампанское пролилось. Мэри Лу даже слушать его не стала. Несколько особо болезненных следов на спине заживали неделю. - Только чай, спасибо большое, - пробормотал он под нос и осторожно приблизился к столу. Куинни тут же из воздуха извлекла изящный стул с мягкими подлокотниками и поманила тонким пальчиком второй чайник. Тот с такой поспешностью ринулся наполнять светло-розовую чашку из тонкого фарфора, что чуть не обрызгал горячим напитком всех собравшихся. Винда сердито отмахнулась от него рукой. - Бери булочки, милый, - проворковала Куинни, придвигая к нему огромное блюдо. - Я так рада, что ты перестал от нас прятаться. Лимона? - она подцепила щипцами аккуратную дольку. Юноша кивнул. - Что это с твоей рукой, милый? - вдруг громко ахнула девушка и подскочила с места. Блюдце, стоящее около нее со звоном разбилось. - Пустяки, - он тут же попытался спрятать правую руку под матерчатую скатерть в клеточку, но Куинни оказалась проворнее. Ухватив его запястье, она осторожно подняла его ладонь выше. - Как это ужасно, милый, - едва слышно пробормотала она и направила на его ладонь палочку. Багровые ранки тут же затянулись плотной корочкой и неприятное саднящее ощущение ушло. Рука выглядела так, будто с инцидента минула неделя. Как только с хлопотами над покрасневшим юношей было покончено, троица вернулась к своей беседе. Прислушиваться к ней было не интересно. Опять какие-то планы, схемы по освобождению захваченных мракоборцами сторонников, заговоры. Все это ему было не интересно. Сама мысль с кем-то воевать была отвратна. Разве мало смертей? Мало детей росло без родителей? Мало всей этой боли? Над чашкой снова закружился чайник и юноша позволили себе подлить горячего. Только когда чайник отлетел в сторону, в этот раз приставая к Гриндевальду, он понял, что что-то не так. Чайник был с кофе, а у него в кружке еще не закончился чай и даже плавал лимон. Произошедшее вызвало в нем дикое желание рассмеяться, но он огромным усилием воли его подавил. Чае-кофе, так чае-кофе. Рейвен бы это понравилось. Ее, казалось, ничто не могло всерьез расстроить или разозлить. Случись такое с ней - она бы радовалась новому вкусу. Почему бы и ему не попробовать? Вкус был странный, но иногда судьба подкидывает тебе новое в знакомом. Он уже перепробовал все, находящееся на этом столе и теперь решил повторить по новому кругу, но тут Гриндевальд засобирался. Деловито кивнув Розье и Куинни, мужчина встал, мимоходом протянул руку сидящему рядом юноше и вышел вон. - Милый, не хочешь сыграть со мной в шахматы? С Виндой мы играли всю неделю, и, по правде говоря, она злится из-за моей способности читать мысли. Может, ты... - Мисс Голдштейн, - выпалил юноша, едва осознав, что делает, - не могли бы вы научить меня магии? - Магии? - подняла четко очерченные брови Винда. - Ну, колдовать, - промямлил он, стушевавшись. Некоторое время молодая женщина оценивающе рассматривала его, затем с достоинством кивнула. -Жду тебя через пять минут в библиотеке, Криденс. Или, тебя теперь лучше называть Аурелиус? Юноша неопределенно дернул плечами. - По правде, имя Аурелиус все еще кажется мне чужим. Я не воспринимаю его, как свое. - Как же ты привыкнешь? - юноша снова неопределенно дернул плечами. Теперь и идея менять имя не казалась ему блестящей. - Вот что. Я буду называть тебя Аурелиус. Чем больше ты будешь его слышать, тем лучше. Итак, через пять минут в библиотеке. Развернувшись на каблуках, она вышла. Юноша последовал за ней, про себя решив, что сам себя все еще будет называть Криденсом. Новое имя пока еще не хотело его слушаться и кололось иголками. Заглянув в свою комнату за палочкой, молодой человек бочком просочился в широкий коридор и с легкой опаской заглянул за поворот. Стекло, снесенное им выглядело так же. На свисающей с потолка золотой жерди сидела великолепная красно-золотая птица. При виде нее у юноши снова перехватило дыхание. Повернув к нему изящную голову, птица издала гортанный звук, и, спикировав с насеста, опустилась на его плечо, дружелюбно клюнув в ухо. По спине поползли приятные мурашки. Феникс был теплый, оперение под пальцами гладким, словно чистый шелк. Каких богов ему благодарить за это великолепное создание? - Вы хорошо смотритесь вместе, - раздался голос сзади. Юноша круто развернулся. У высокого книжного шкафа стояла Винда Розье. В руках вращалась волшебная палочка. Феникс, словно поняв, что сейчас он лишний, аккуратно перелетел обратно на жердь, задев крылом плечо Винды. - Прежде, чем мы начнем осваивать заклинания, я хотела, чтобы ты хоть немного ознакомился с теорией, - она указала жестом на окно и юноша тут же все понял. Сейчас они палочками махать не будут. Его ждут уроки, словно в школе. Нужно сидеть за столом и зубрить. Спустившись по короткой лестнице, они присели за ближайший столик и женщина пустилась в длинные объяснения. Вскоре Криденс, урожденный Аурелиус уже перестал понимать, чем отличается один взмах палочкой от другого, чем отличается движение "рассечь" от "сделать выпад". Когда он смотрел на колдовство Куинни, все казалось само собой разумеющимся. Оказывается, это было не так. Перестав следить за словами, Криденс бессильно уставился на мимику Винды. Поднятые брови, полуулыбки, движения подкрашенных ярко-красным губ - все это слилось для него в единый узор калейдоскопа. Солнце припекало затылок. - Итак, пора приступать, - вырвала его из раздумий Винда, лукаво улыбнувшись. - Для начала нужно попробовать совсем простое заклинание. Не жди, что получится сразу, Аурелиус, - мягко сказала она и он осторожно попробовал это имя на вкус, - Думаю, для начала ты должен попросить свою палочку светиться. Это совсем просто. Люмос, - подняв свою палочку, произнесла она и на кончике загорелся огонек. - Нокс, - и огонек погас. - Когда освоишь это, можно перейти к Репаро. С его помощью можно чинить вещи. Блюдце на тебе, - и брюнетка, обворожительно улыбнувшись, кинула на стол маленькое блюдце, которое тут же раскололось. - Все, что от тебя требуется - сосредоточенность. - И, улыбнувшись снова, она удалилась. Криденс просидел до глубокой ночи. Огонек на палочке зажегся только раза с пятисотого. Гаснуть и вовсе не желал. С несчастным блюдцем было еще хуже. Сколько бы юноша не злился, сколько бы не освобождал голову по совету Винды - ничего не выходило. Несколько раз к нему приходила Куинни с попытками его накормить. Для себя же он решил, что не возьмет в рот ни крошки, пока блюдце перед ним, разбитое на семь неровных осколков, не засияет своей первозданностью. Сдвиг произошел только поздно вечером. Вспотевший от натуги юноша заметил, как самый крупный осколок по-крабьи сдвинулся в сторону на несколько сантиметров. Старания были вознаграждены. Он не совсем бездарность. Хотя, было бы чему радоваться. Вся магия только стихийно. Так маши палочкой-не маши, все едино. Еще немного - и его терпение бы кончилось. После сотен безрезультатных попыток, осколки со звоном соединились, задание было выполнено. Только вот не совсем. Присмотревшись получше, молодой человек заметил небольшую трещину у края. Сквозь зубы вылетело тихое ругательство. Не беда. Завтра исправит. А сейчас - спасть, спасть и еще раз спать. Погладив на прощание Фоукса, юноша выскользнул в коридор. От усталости глаза его покраснели и немного слезились. Если бы не это обстоятельство, он бы заметил позади два силуэта. Возле окна в конце коридора стояли Винда и Геллерт. На лице мужчины играла довольная улыбка. - Видишь, моя дорогая, я не ошибся в нем. Он смел, упорен и упрям, как баран. У него далеко не все получается, но он не позволяет себе сдаться. Я все рассчитал верно. Он поможет осуществить нашу миссию. Всего через год этот юноша станет самым смертоносным существом на земном шаре. Даже Дамблдору не пересилить такую мощь. - Но он с простым Репаро не мог справиться, - вяло возразила девушка, с обожанием вглядываясь в странные разноцветные глаза. - Почему же вы так уверены, что он сможет осилить что-то сильнее обезоруживающих заклинаний? - Ты забываешь, что сидит у него внутри, - погладив губу пальцем, Гриндевальд улыбнулся. Улыбка больше напоминала хищный оскал. - А еще ему поможешь ты. - Не лучше ли вам самому его учить? Я никогда не смогу сравниться с вами. Вы недосягаемы. Ваш уровень магии это что-то... - Но ты женщина, - перебил ее блондин. - А он молодой парень. Он уже очарован вами обеими. Тебе достаточно только быть с ним поласковее. Ради женщин мужчины издревле уничтожали целые цивилизации. Ты ведь помнишь ту девушку, малидиктус? - Розье сдержанно кивнула. - Сыграй на его чувствах. Она ведь как и ты, горячая и прекрасная брюнетка. В прочем, не мне вас, француженок, учить покорять мужчин, - галантно поклонившись, Геллерт коснулся губами шеи Винды и трансгрессировал.