Catharsis

Отлично. Просто отлично.       Криденс дотронулся рукой до пылающей огнем щеки и усмехнулся. Он и не думал, что получить пощечину, причем вполне заслуженную пощечину, так приятно.       Мимо него, сверкая глазами, точно рассерженная кошка в сумерках, прошагала Винда. А Криденс никогда еще не был так горд собой. Приемная мать учила его не обижать девочек по мере возможностей, да он и сам никогда не хотел обидеть ни одну девочку, женщину... В общем, ни одно существо женского пола. Он прекрасно понимал, что они слабее него физически, что они мягче него, нежнее, но, Мерлин его дери, как же было приятно сейчас вывести одну из них из себя.       Нет, это не было его тщательно вынашиваемой самоцелью, скорее, все получилось спонтанно, но от этого вкус победы был не менее сладким. А началось все с банального перешучивания. К сожалению, привыкшая к более откровенным разговорам Винда не всегда чувствовала грань, которую лучше не перешагивать. Получила - радуйся. В следующий раз будешь думать, прежде чем шутить свои шуточки. Хотя, имя Гриндевальда, наверное, все же упоминать не стоило... Впрочем, сделанного не воротишь. Да и не больно хочется.       Криденс вздохнул и закрыл глаза, усаживаясь обратно в кресло. Щека сладко пылала, ему это нравилось и он с удовольствием накрыл пылающую кожу ладонью. Открытое окно дышало на него холодным ветром, Винды, к счастью, уже и след простыл. От скуки юноша вынул волшебную палочку и поднял со стола мелкие бокалы для виски. Матовое стекло зависло в нескольких сантиметрах от столешницы, и Криденс принялся лениво вращать их палочкой, заставляя убегать друг от друга. Вечер, намеривающийся до этого стать вполне себе живым и веселым, благодаря Винде, или же вопреки ей, плавно перевалил в категорию одиноких и размеренных. Собственно, только такие и были у него последние полгода. Ему было скучно, грустно, тоскливо... Порой он злился, порой даже негодовал... Только вот с хорошими воспоминаниями в этих стенах была беда. Словно все счастье и радость отсюда высосали чудища дементоры, о которых он читал в книгах. Криденс передернул плечами.       Нет, Криденс никогда не видел их собственными глазами, но стоило бы признаться хоть самому себе - очень хотел бы. Опрометчивое желание. Криденс не был дураком, и прекрасно понимал, чем ему это грозит. Высасывание радости здесь покоилось на последнем месте. На первом же прочно, с нахальной улыбочкой и текущими слюнями, восседала правда: если его поймают, ему грозит тюрьма. С этими самыми дементорами во всей красе, и скорее всего, даже с их сладким поцелуем в губы.       Криденса передернуло еще раз. Как может поцелуй, черт его дери, высасывать душу? Впрочем, его скудные знания об этом занятии ясно указывали: может. А ты сомневался, дебил наивный? Не вина дементоров, будь они неладны, что ты в этих вопросах совершенный профан. Вот и Винда дошутилась.       Магически он очень вырос, он и сам это видел. Заклинания получались все лучше, теперь он мог обезоружить Винду даже быстрее, чем та успевала вскинуть палочку, а вот другие вопросы и аспекты жизни все еще оставались вопросами и аспектами. С ним не считались. На него не обращали внимания. Зато лили в уши хвалебные речи, какой он сильный, как он им поможет, как в нем нуждается магическое сообщество, чтобы наконец открыть глаза... На что? На то, что он до сих пор остался неуверенным в себе школяром, который только и может, что сидеть в замке, учить дурацкие Акцио и Алохомора, и не отсвечивать в их взрослых делах? Большая помощь. Пожалуй да, в этом он поистине незаменим.       Фыркнув, Криденс повел палочкой и заставил бокалы взмыть высоко в воздух, затем, забавляясь, убрал ее, и помещение наполнил веселый стеклянный перезвон.       - Не думал, что ты начнешь портить имущество, - весело раздалось у него за спиной, и от неожиданности Криденс вскочил. За спинкой кресла стоял ухмыляющийся Гриндевальд.       - Я не заметил вас, - сконфуженно пробормотал Криденс и тут же выпалил заклинание. Бокалы, с тихим позвякиванием, восстановились. Поведя палочкой еще раз, Криденс подхватил их одной рукой, и, замешкавшись, расставил на столе.       - Тебе скучно, это немудрено, Аурелиус, - выдохнул блондин и опустился в соседнее кресло, жестом велев юноше последовать примеру. Тот кивнул, неуклюже переступил с ноги на ногу, и уселся, выжидающе уставившись на чародея.       Гриндевальд никогда не приходил к нему просто так.       - Потерпи. Скоро у меня будет чуть больше времени, и я вплотную займусь твоим обучением. Ты ведь такой же как Альбус в школьные годы, - вздохнул мужчина и грустно улыбнулся. - Такой же горячий, несдержанный, рвущийся к новым вершинам. Этим он и привлек меня когда-то. При всей своей горячности, Альбус всегда оставался вдумчивым, осторожным, - Гриндевальд окинул юношу взглядом разноцветных глаз и у того возникло ощущение, что его осторожно прощупали, - он верил в лучшее, а в итоге все закончилось смертью.       Криденс сглотнул ком в горле. Откровенность Гриндевальда могла быть опасна, и сам он прекрасно понимал это. Своими речами он толкал людей на совершение того, чего бы те никогда не делали сами. Тут одно брошенное вскользь слово, здесь аккуратный намек, и вот ты уже попался на крючок. Его отличие в том, что он сел на крючок сам и находился здесь по доброй воле. Или же нет?       - Зачем вы мне это говорите? - набрался смелости юноша. - Я ведь не смогу его убить. И не уверен что хочу, если говорить прямо. Да, он предал меня, бросил, но, исходя из всего, что я о нем прочел, я не смогу к нему даже приблизиться. Ни у кого нет против него шанса, кроме вас. Почему же вы...       - Ты итак знаешь ответ, - резко оборвал его Гриндевальд и строго заглянул ему в глаза. - В юности я был идиотом. По его инициативе мы поклялись никогда не сражаться. Поклялись на крови, Криденс. Такое заклинание не разрушить одним моим желанием. Это сможешь сделать только ты.       - Все потому, что вы его любите, - осмелился выдавить Криденс, и тут же невольно вжал голову в плечи. Не следовало ему этого говорить. Впрочем, уже не актуально. Сегодня он уже получил по морде, можно получить и еще.       К его удивлению, магической атаки не последовало. И по морде его никто не бил, хотя следовало бы. Он бы точно сам себе дал в нос, но это он. Гриндевальд же по-доброму усмехнулся.       - О нет, мальчик мой, это не любовь. Точнее, уже не любовь. Привязанность, злость, желание поквитаться, обида, ненависть, но никак не любовь. Ты еще не знаешь, какие личины принимает то, что маскируется под любовь и чем она оборачивается в итоге. Любовь давно прошла, я тогда еще был подростком. Она накатила, как волна, и убежала так же быстро, подгоняемая смертью. Я понял, с кем имею дело и отступил. Жаль, жизнь девочки мое трусливое бегство уже не спасло.       - Если любовь прошла, то это была не любовь вовсе, - тихо пробормотал Криденс, скорее сам себе, чем Гриндевальду, но мужчина его услышал.       - Это ты про чувства к той девушке?       У Криденса неприятно ухнуло вниз сердце. Говори что хочешь, злобный гад, но ее трогать не смей.       - Она и в самом деле очень красивая. Я всегда считал азиаток одними из самых красивых женщин мира, - невозмутимо продолжил Гриндевальд, словно не заметив злобного взгляда, брошенного в него, точно булыжник. - Но она не пара тебе, думаю, ты и сам это прекрасно понимал. Или я не прав?       Он это о Нагини, облегченно подумал Криденс и выдохнул. Да, Нагини. В одном он прав. Очень красивая, одна из самых красивых женщин планеты, только вот не для Криденса. Очень жаль, но сердцу не прикажешь. Эта мелкая сволочь, гоняющая кровь, всегда диктует свои условия. А не пошло бы оно!!!       - Кажется, я наблюдал взаимный интерес у тебя и Винды, - еще больше повеселел Гриндевальд. Или я и тут не прав?       - Не правы, - на этот раз жестко пришлось обрывать собеседника уже Криденсу. - К чему вы ведете? Я к мадемуазель Розье отношусь исключительно как к другу.       Гриндевальд залился громким смехом. Криденс густо покраснел и подставил лицо плюющимся порывам ветра. И почему он никогда не замечал, как это прекрасно, когда ветер дует в лицо? И какого Мерлина в зале так жарко?!       - Ты сам себе веришь, а, друг мой Дамблдор? - с усмешкой скосились на него лукавые разноцветные глаза. Бледные щеки мужчины покрывал легкий румянец. От звуков чужой, но теперь уже его фамилии, резануло чем-то осязаемым.       - Не называйте меня так, - гаркнул Криденс, а Гриндевальд снова залился смехом, откинувшись на спинку кресла.       - Знал бы ты, насколько сильно ты похож на него молодого сейчас, - утирая слезы с глаз выдавил из себя Геллерт. Криденс никогда прежде его таким не видел, и ему было очень неуютно. С мужчины словно скинули лет двадцать и наградили мальчишеским задором. В сочетании с жутковатыми глазами, смотрелось это гротескно.       - Ладно, - решил идти напролом Криденс, - зачем вы мне все это говорите? Чтобы порадовать меня? Так вот, я не радуюсь. Мне противно сравнение с человеком, который бросил меня, превратив мою жизнь в ад. Или вы радуете этим самого себя? Вы любили его? Так вот, я не он.       - Разумеется, не он, - уже серьезно кивнул ему Гриндевальд. - Нет, я сказал это не для того, чтобы задеть тебя, совсем нет. Ты ведь знаешь, что я хочу тебе только добра.       - И при этом позволяете мне лететь в Хогвартс, зная, что я увижу там Рейвен с этим отпрыском аристократов, - с неприязнью выпалил Криденс и снова отвернулся к окну.       Молчали они долго. Криденс разглядывал стены, пытаясь отогнать от себя назойливые мысли. А ведь эти стены, коридоры, весь этот замок выстроен с помощью магии, назло себе думал юноша. Какая же чудовищная сила смогла сотворить такое? Куда там его летающим стаканам и обезоруживающим Экспелиармусам. Он ведь просто слабак. Ноль. Дырка от бублика. Великий чародей? Все видели этого великого? Приходите посмеяться, по будням скидки!       - Ты не так все понял. Я хотел тебя остановить, но осознал, что это бесполезно. И тебе полезно было увидеть, ты и сам знаешь это, - мягко раздалось где-то под боком. - Разве это не показало тебе, что пора избавиться от наваждения и начать жить?       - А куда жить? - глухо спросил Криденс и поднял глаза на стоящего рядом Гриндевальда. На плечи легла прохладная рука. Удивительно, но ее холод Криденс почувствовал даже сквозь ткань пиджака.       - Я лишь пытаюсь сказать тебе, что ни к чему хоронить себя заживо. Ты молод, Аурелиус, ты красив, и тебе вовсе необязательно становиться евнухом. Влюбляйся, пока есть возможность. Живи, пока есть возможность. Я создам для нас мир, где мы все сможем жить свободно и счастливо. Уже создаю. В Германии у нас появляется все больше сторонников. Разоренные войной немцы тоже не хотят повторения прошлых ошибок. Как и я, вся думающая магическая часть Германии, хочет мира. Ни больше и не меньше. Хочет быть свободными.       - А что для вас свобода? - Криденс отвел глаза, снова принимаясь рассматривать стену, - Порабощение маглов? Убийства? Свободные отношения между мужчинами?       - Так вот, что тебя волнует, - снова усмехнулся Геллерт и, отпустив плечо Криденса, направился к дальнему журнальному столику, на котором покоился полупустой графин с жидкостью темного цвета. Криденс тут же устыдился своей глупости. Гриндевальд не дурак, и очень проницателен. Он моментально вычленил основную проблему, волнующую юношу. А что тот мог с собой сделать? Ему подобные отношения казались чуждыми, мерзкими и неправильными. Что он и озвучил.       Наполнив два бокала, подозванные пальцем, точно послушные собачки, Геллерт, глядя в окно, протянул одну руку с бокалом в сторону Криденса. Юноша молча подошел. Темной жидкостью оказался коньяк с сильным запахом не то дерева, не то ветивера. Он и не знал, что такое бывает, но покорно опрокинул в себя предложенное. "Что празднуем?" - так и подмывало спросить Криденса, пока жидкость пожаром стекала вниз по стенкам желудка, настолько торжественно Геллер вручил ему бокал и отпивал сам. Точно праздновал какую-то долгожданную внутреннюю победу.       - Это было так необычно, - пробормотал Криденс, - что за необычный вкус?       Геллерт, развернувшись к нему, как то странно улыбнулся, а затем произошло то, чего юноша не мог вообразить даже в худших кошмарах, или же в самых диких фантазиях. Мужчина, нагнувшись к нему, коснулся его губ своими. Криденс так опешил, что не сразу смог включиться в реальность. Губы Гриндевальда были сухими и в мелких трещинках. Ужаснувшись самому себе, Криденс сделал шаг назад, во все глаза уставившись на чародея.       - Это утолило твое любопытство? - будничным тоном спросил Геллерт.       Покачав головой, Криденс отступил еще на шаг, затем развернулся на пятках, и практически бегом кинулся в свою спальню. Он ожидал услышать смех в спину, но его не было. Пожалуй, услышать издевательский смех было бы предпочтительнее. Отсутствием этого смеха над ним насмехались вдвойне.       В комнате Криденс тут же кинулся к ванне, включил воду и чуть ли не минуту полоскал пылающее лицо. Произошедшее никак не хотело гнездиться в его разуме. Его поцеловали. Его поцеловал мужчина. Гриндевальд! Его! Поцеловал!       Встряхнув головой с прилипшей ко лбу челкой, юноша внимательно посмотрел на себя в зеркало, словно ожидая увидеть там необратимые изменения в собственной внешности. Но нет, ничего не было. Те же карие глаза, тот же длинный нос, те же темные, почти черные волосы. Мир не перевернулся, ничего не рухнуло, третьего глаза на лбу тоже не выросло. Юноша и не знал, радовало его это или раздражало.       Самым неправильным в данной ситуации казалось то, что юноша не ощутил отвращения. Ни к себе, ни к Гриндевальду. Странно? Да. Непривычно? Да. Хотел ли он продолжения? Мерлин упаси, нет!       И отвращения никакого нет. Криденс ощутил недоверие к самому себе. Все ли с ним нормально? Или он спятил окончательно? А может, изменения, начавшие с ним происходить еще под присмотром Рейвен, стали необратимыми? Не случится ли вскоре так, что посмотрев в зеркало, Криденс там увидит не самого себя, а Аурелиуса Дамблдора, который будет смотреть на него его собственными глазами, откидывать челку его руками, а по ночам проворачивать такое, о чем он, Криденс, не может и помыслить? И что это будет? Убийства? Да, Криденс читал про запрещенные заклинания. Пытки? Да, про это читал тоже. А может, поцелуи и ночи проведенные с Гриндевальдом, Виндой, кем-то еще, кто шляется сейчас по замку, точно назойливый призрак?       Услужливая фантазия нарисовала картину в голове против его воли. Парня передернуло, точно от удара Круциатусом. Нет уж, такому точно не бывать!       - "Ой ли???" - послышался издевательский голос внутри. Здрасьте-пожалуйста, тебя не хватало. - "А не мы ли еще неделю назад морщились только при мысли об отношениях с мужчиной? Целоваться понравилось? Может, хочешь еще? Ты подумай, вдруг что."       Криденс усилием воли заставил внутренний голос заткнуться.       Тишину в голове и спокойствие в сознании пришлось наводить больше часа, пинками расшвыривая непрошенные мысли насчет Гриндевальда, Рейвен, Винды, Нагини... После расшвыривания копаться в себе, перекладывая все ненужное, чуждое, глупое или нелепое по полкам души. Как бы там ни было, оно уже пришло. Со всем навалившимся надо было что-то делать. Особенно раздражали мысли о Рейвен и том блондине, Александре. Криденс сам себе с отвращением признавался, что раз за разом с мазохистичным упорством продолжает мотаться в школу, наблюдать за их совместным времяпровождением, за шестым и седьмым курсами Слизерина, где она и Нагини стали своими, за тем, как девчонки учатся вместе варить зелья, как Рейвен осваивает заклинания, то и дело укладывая светловолосого Александра на лопатки заклятием подножки... Это было очень больно. Но Криденсу раз за разом хотелось еще. Его пожирала зависть, что Рейвен так легко удаются сложные чары, а потом он возвращался к себе в комнату и до одурения практиковал то же самое. Его дико злило, он он с трудом осваивал зелья, размешивая в котле противно пахнущую жижу, в то время как Рейвен с Александром варили второй котел Оборотного зелья. А еще он очень гордился. Гордился, точно отец маленькой дочуркой.       А еще порой ему очень сильно хотелось хотя бы набить морду этому Александру. Просто подойти, постучать по плечу, словно старого приятеля, которого ты всегда ненавидел, а затем размахнуться и пробить высокий лоб одним ударом. Почему хотя бы? Да все просто. Просто Криденс иногда одним только усилием воли удерживал себя от того, чтобы не налететь на парня черным вихрем и исполосовать его, как когда-то он проделал с кандидатом в мэры. Не жалко урода. И совсем не стыдно. Теперь не стыдно. Самому противно, что когда-то было. Только вот он прекрасно понимал, что не имеет на это никакого права. За все то время, что Криденс таскался в школу потрепанной собачонкой, блондин ни словом ни делом плохо не отозвался о Криденсе. Если разговор и заходил, то он просто расспрашивал и строил предположения. Аж тошнит. Было бы куда легче, если бы Криденс в его глазах был неудачником, уродом, идиотом... Тогда были бы развязаны руки. Так же полный облом. Никакого оправдания. Нападет - и станет убийцей. Хотя кто бы говорил. Он им итак был.       Криденс усталым взглядом скользнул по комнате и с удивлением захлопал глазами. Чуть левее от него стояла Винда. Тонкая бровь приподнята, уголок губ вздернут.       - Ты что здесь делаешь? - выпалил Криденс, от неожиданности дернувшись. Не сиди он в кресле, наверняка шарахнулся бы назад и упал ей на радость.       - О, меня соизволили заметить, - съязвила девушка, еще выше поднимая бровь. - Где витал наш великий Дамблдор?       - Не называй меня так, - передернул плечами Криденс, - ты так и не сказала мне, что здесь делаешь и как сюда попала.       - На метле прилетела, - огрызнулась Винда, облокачиваясь плечом о шкаф. - Ты не запер дверь. - Криденс в ответ снова не то передернул плечами, не то кивнул. - Я вообще-то пришла извиняться.       - За что? - удивился Криденс.       - Я перегнула палку, - просто ответила девушка, так же дернув плечом, от чего длинная бахрома вдоль ворота платья красиво подпрыгнула. - Мне не следовало цеплять тебя, просто слишком много всего навалилось. Ты попал под горячую руку. Извини, - еще раз отрывисто извинилась она и Криденс кивнул. - И за пощечину извини, - тут же торопливо добавила она и отвела глаза в сторону. - Просто я...       - Не извиняйся, мне понравилось, - усмехнулся Криденс, от чего на него уставились удивленные глаза. - Нет, понравилось не то что ударила, а то что я сам это заслужил.       - Глупости, - наконец махнула рукой Винда, некоторое время посверлив его глазами. Криденс бы не удивился, спроси она, не нужен ли ему врач.       - Нет, правда, - Криденс поднялся на ноги и начал мерить шагами комнату. - Просто я раньше если и получал взбучку, то за пустяки. Иногда вообще ни за что. Теперь все это было честно заработано мной и поэтому служит поводом для гордости.       Винда еще раз покачала головой и снова оперлась плечом о шкаф, точно боясь отойти от него чуть дальше. Словно Криденс являлся опасным психом и его нельзя было провоцировать резкими движениями.       - Ты так и не сказал о чем задумался, - сменила девушка тему разговора. Я минут пять звала тебя, но ты точно оцепенел.       - Да так, ерунда, - отмахнулся Криденс, но заметив, как девушка снова приподнимает бровь, выпалил: - Ну ладно. О Гриндевальде, о Рейвен, о Нагини, много о чем еще. Довольна? Все равно тебя эти темы не касаются. Ты все пытаешься вызнать про меня. Может, в порядке исключения поговорим о тебе?       Криденс замер посреди комнаты. Он прекрасно знал характер Винды. Нет, она была неплохой, верной соратницей Гриндевальду, интересным собеседником, когда не начинала язвить, точно разбуженная гадюка, в конце концов очень красивой женщиной, но Криденс всегда ощущал к ней некоторую враждебность. Всему виной было ее поведение по отношению к нему.       - Рейвен? Это та девушка, к которой ты постоянно мотаешься по ночам, пропадая иногда по несколько суток? - полные губы изогнулись в улыбке. Ну вот опять. Сейчас снова напросится. - А что насчет Геллерта? Почему о нем задумался?       - Да даже не знаю, - Криденс хотел сказать это громко, но голос подвел, предательски осев на пару октав, - Может потому что он меня поцеловал?       Как он и ожидал, Винда была шокирована. Только вот он думал чутка позлить ее, подлить масла в огонь, и совсем не ожидал, что в ее глазах на долю мгновения мелькнет целый океан боли. Идиот. Он же знал о ее чувствах к нему, а она, он был уверен, в курсе наклонностей Геллерта в отношении мужчин. Твою же драконову бабушку. Ну что, Криденс, доволен произведенным эффектом? По части коварства и мерзости ты себя теперь навеки записал в семью Дамблдор.       - А, ну ладно, - сдавленно произнесла Винда, словно с усилием отлепившись от шкафа. Если бы она сейчас заплакала, Криденс бы не удивился. Впрочем, девушка слишком хорошо владела собой и практически не изменилась в лице, от чего Криденсу стало больно вдвойне. - Хоть кто-то тебя поцеловал, от твоей пассии ведь ждать поцелуев не с руки.       - Винда, прости меня, - молодой человек кинулся ей наперерез, запечатав дверь в комнату своим телом, - я не имел права говорить подобного, просто решил ответить тебе на колкость. Я как и ты, слишком хорошо знаю, что такое любить кого-то, кому на тебя плевать. И слишком хорошо знаю, что в будущем ничего не изменится, что не предпринимай.       Некоторое время она просто разглядывала его лицо, словно пыталась высмотреть там что-то, скрытое под кожей, волосами, костями... Что-то, видимое только ей.       Он предвидел что именно должно произойти, и все же не ожидал, что Винда, кинувшись на него с кулаками, начнет рыдать у него на плече. Это было чем-то невероятным, неправильным, чужеродным. Винда, Винда Розье, всегда сильная, язвительная, нерушимой стеной стоящая позади Гриндевальда, сотрясаясь всем телом, сжимает его в объятиях, точно пассажиры Титаника, оказавшиеся в ледяной воде, цепляются за свой спасательный жилет, ощущая, как жизнь постепенно покидает тело. Юноше тоже хотелось, всхлипывая, точно маленький ребенок, уткнуться ей в плечо, но он бы не посмел. Нет, если он начнет жалеть себя, когда близкий ему человек распахнул перед ним душу, то начнет ненавидеть себя еще больше, поэтому он просто стоял как истукан, поглаживая ее по спине, не в силах выдавить из себя хотя бы одного доброго слова. А еще ему было стыдно. Она сейчас нуждалась в поддержке, наверняка завтра ей будет гадко из-за этого выброса эмоций, а он не в состоянии был этой поддержки оказать. Да почему он такой костноязыкий?!       - Ты хоть знаешь, как это, раз за разом оказываться рядом и понимать, что он на меня никогда не посмотрит так, как я того заслуживаю? Ты думаешь, он не знает? Прекрасно знает, но ему плевать, выдавила она ему в плечо, глотая слезы.       Она употребила именно такую формулировку. Не как я того хочу, а как я того заслуживаю. Да, Криденс понял, что и сам думает так же. Не в желании дело. Совсем не в нем. Она действительно заслуживала любви этого волшебника. Впрочем, разве любовь то, что можно заслужить? Чем же тогда? Нахождением под рукой, точно палочка-выручалочка? Верной службой? Это удел слуг. Подаренным чувством? Опять нет, это личное желание каждого.       - Ты ведь отлично знаешь, что да, - Криденс разжал руки, но отходить не стал. Даже с красными глазами и припухшим лицом, даже со слезами, все еще бегущими по щекам и губам, Винда все еще была очень красива. - Ты ведь можешь попытаться сместить свой вектор внимания и обратить внимание на другого.       - Постараться? - тут же взвилась Винда, - Постараться?       Криденс ожидал удара, ожидал, что Винда отпрыгнет от него, точно рассерженная кошка, получил и то и другое, успел выдохнуть, ведь он отлично успел привыкнуть к горячему нраву этой француженки, в которой кипели страсти, а пятиминутные слезы, залившие полу его пиджака в секунду превращались в неистовую злость, но не ожидал, что на него второй раз за вечер набросятся с поцелуями.       Винда, неожиданно подскочив к нему, обвила его шею руками и впилась в него горячими губами. Криденс же второй раз за вечер впал в состояние шока.       - Перестань, Винда, - отпрянул он от нее, быстро ощущая все свинство своего поведения, - Не надо, завтра пожалеешь.       - А ты можешь заткнуться? - прошипела в ответ девушка, снова впиваясь в его губы своими, да так, что становилось больно. Против своей воли, Криденс ответил на поцелуй. Губы были горячими и солеными от слез. В груди тут же расползлось тепло, в голове же во всю глотку разорялся внутренний голос, требуя, чтобы Криденс прекратил. Только вот прекращать не хотелось. К тому же Винда настойчиво толкала его к кровати.       - Целоваться ты не умеешь, - полу-шутя, полу-серьезно сказала она, стаскивая с него пиджак. Кожей под рубашкой Криденс ощутил ее острые длинные ногти. Почему то ему это понравилось, вдоль позвоночника пробежали морозные мурашки.       - Возможно и не умею, у меня не было практики, - серьезно ответил Криденс и снова попытался отстранить ее от себя. Не вышло. Винда с силой толкнула его на кровать. Ноги подкосились, Криденс рухнул на покрыло. Винда уселась на парня верхом.       - Чем тебе сейчас не практика, - пробормотала Винда, устраиваясь на нем удобнее, задрав платье к самым бедрам. Криденс мельком увидел резинку чулок. - Используй язык не для того чтоб болтать.       В этот раз Криденс сам уже потянулся вверх и девушка тут же накрыла его губы своими. Криденс знал, что существует такое выражение "поехала крыша", даже сам использовал его. Но не думал никогда, что у него есть эта самая "крыша" и что она может ехать.       Все его прошлые поцелуи во время танца с ней или неровные, отрывистые эксперименты с его названной сестрой сейчас казались ему детским лепетом. По сравнению с тем, что творилось у него во рту сейчас это было маленьким дождичком. Сейчас же его накрыл ливень. Винда была права и язык можно было использовать не только для разговоров. Теперь уже вряд ли она могла сказать, что он не умеет целоваться. Дикая страсть и напор Винды, местами хаотичный, местами странно-нелепый сменились его сдерживаемой страстью. Он очень надеялся, что сидя на нем сверху она не ощущает у себя между ног ничего предосудительного. Хотя кого он обманывал. Ощущает. Просто, видимо, сейчас так было нужно.       Осторожно прикусив ее губу, так, чтобы не было больно, он резким движением оттолкнулся локтями от постели и перекатился на живот, подмяв девушку под себя. Хихикнув, Винда ставила с него рубашку, порвав резким движением несколько петель и оторвав пуговицы.       - Что ты...       - О, Мерлин, да заткнись ты уже наконец, - простонала она, и одним резким движением стащила с себя платье, лишь на несколько миллиметров приподнявшись над кроватью. С волнением, которое тут же тугой змеей поползло к нему в пах, он понял, что на девушке под платьем надета лишь прозрачная шелковая комбинация. Темно-коричневые соски, нежно выделявшиеся под рубашкой цвета спелой вишни тут же встали дыбом. Рука Винды, скользнув со спины Криденса, опустилась вниз и сжала левую грудь. Криденс завороженно любовался на это зрелище.       - Если будешь только пялиться, я начну думать, что совсем не нравлюсь тебе, - горячо прошептала она ему на ухо. Его рука дернулась. Девушка, тут же поймав ее своими пальцами, прижала к правой груди.       Ощутив под пальцами острый прохладный сосок, юноша тут же одернул руку, и откатившись по кровати дальше, покачал головой, с трудом восстанавливая дыхание.       - Винда, нет, - глухим голосом выпалил он и покачал головой снова. - я не буду этого делать.       - А что такого? - невинными глазами посмотрела она на него и на его глазах, приподняв бедра, а затем и лопатки, стащила с себя тонкую рубашку. Юноша наблюдал за этим, точно в замедленной съемке. Тонкая ткань дразняще прикасаясь к загорелой коже, сантиметр за сантиметром ползла вверх. Теперь же она лежала перед ним полностью обнаженная. Ничего прекраснее он не видел в своей жизни до этого момента. Хрупкая точеная фигура, небольшая идеально симметричная грудь, длинные ноги в шелковых чулках... Скользнув взглядом по ногам чуть выше, Криденс густо покраснел и отвел глаза. Нет, туда лучше не смотреть. Хорошо хотя бы девушка лежит на боку и не разводит ноги в стороны. Он точно знал, что не раз и не два увидит это зрелище в своих снах и попытался впитать в себя максимум.       - Ты сошла с ума, - пробормотал он, сглатывая густую слюну, с внезапной ясностью понимая, что частично она принадлежит и Винде, ведь еще минуту назад он изучал ее рот своим языком, бесстыдно впиваясь в ее губы. Это была самая пошлая, самая горячая и самая откровенная мысль, что когда-либо приходила к нему в голову. Поцелуй из соленого и болезненного стал сладким всего через несколько мгновений, а он даже не успел этого понять. Из отчаянья в похоть, из похоти в страсть. Из страсти в чувственность. Из чувственности в нежности. Вспомнив, как несколько минут назад его руки скользили по ее бедрам и собирались забраться под чулки, Криденс смущенно кашлянул. Нет, все. Пора завязывать.       - И что с того? - уже сердито спросила она. - Жалеть буду завтра, говоришь? Или кое-кто у нас струсил?       Взвесив в голове мельком пару вопросов, Криденс перекатился обратно и в его волосы тут же зарылись пальцы с длинными ногтями. Больно, но безумно приятно. До сегодняшнего дня, до этой пощечины, он и не подозревал, что больше может доставлять такое удовольствие. Боль была лишь болью. Теперь же она заставляла все внутри него сладко трепетать в предвкушении. Можно укусить так, что останется след. Так кусается собака. А можно чувственно укусить, например, сосок, вызвав тихий стон. Нет, он не собирался заходить дальше положенного. И вообще никуда больше заходить не собирался. Просто поставил себя на секунду на ее место.       Его вовлекли в новый поцелуй, только теперь он сохранял голову максимально ясной для такого момента. Весьма трудное занятие, к слову, целоваться, пытаясь размотать тугой узел в паху и даже не закрывать глаза. Рука поневоле скользнула вверх по плоскому животу, на секунду накрыла грудь с торчащим соском и переместилась на плечо. Все, никаких больше прикосновений. Никаких больше торчащих сосков под пальцами. В последний раз переплетая язык с языком Винды и чуть прикусывая его, он ощутил ее руку у себя под брюками. Удивительно, как он не получил разрядку еще когда рука ползла вниз. Под пояс брюк она забиралась мучительно-медленно, словно по миллиметру в полчаса. На деле же это не заняло и пары секунд. Ощущать чужую руку на своем члене было непривычно и хотелось одним рывком стащить с себя остатки одежды. Нет, о таком думать запрещено.       - Винда, кого ты видишь перед собой? - тихо спросил он, отвечая на ее манипуляции в штанах легким поцелуем. С порхающей внизу рукой это казалось невинным чмоком в щеку с собственной сестрой.       - Я ведь просила тебя заткнуться, - рвано выдохнула она в ответ, намереваясь снова сплестись с ним языками, в ответ же Криденс, пытаясь совладать с собой, снова легко укусил ее за нижнюю губу.       - Неужели я похож на того, кто воспользуется тем, что ты сейчас... Не в себе, - осторожно подобрал он слова, - И расстроена, - добавил он после секундной заминки, поглаживая ее по чуть выступающим косточкам на плече. - Нет, я не буду этого делать. И тебе не позволю. Может, у магов так и принято, но я никогда не обесчещу девушку в угоду свои прихотям. Давай остановимся на этом.       - Ты серьезно? - Винда чуть отстранилась от него, но руку из его волос не выпустила. - Тебя так это волнует? Пара движений, и всем будет плевать.       - Серьезно, - Криденс приподнялся на локте и отодвинулся в сторону. Рука, поглаживающая его член, выскользнула из брюк. Сразу же захотелось наплевать на свои моральные принципы и вернуть все как было, застонав от ощущений, но он отмел эти мысли. - Винда, я никогда не поступлю так с тобой. и с кем бы то ни было.       - Что, испугался что я девственница? А если бы не было этой досадной помехи? Как ты вообще догадался?       - Ты замялась перед тем, как сесть на меня верхом, - грустно улыбнулся Криденс. - И, честно говоря, я рад этому. Между нами ничего не изменится, - торопливо прибавил он. Просто забудем об этом недоразумении. Мы оба были не в себе. Слишком много всего произошло за день.       Осознание того, что чуть не произошло между ними заставляло сердце предательски екать в груди, все под слоем брюк требовало продолжения, уговаривая наплевать на рамки приличия, но он отметал от себя эти мысли. Винда же, явно сильно раздосадованная, натягивала на себя ненужную еще минуту назад полупрозрачную комбинацию, заставляя брюки Криденса тяжелеть все больше.       - А глаза меня не обманывают, - уже привычно язвительно усмехнулась она, - ты хочешь меня куда больше, чем я тебя.       Надев через голову платье, девушка уже направилась к двери. Выражение лица было нечитаемым. Криденс же предпочел бы всем этим торопливым сборам ее, расслабленно раскинувшуюся у него на простынях. После всего произошедшего такой исход казался единственно верным. Уснуть друг с другом, может быть иногда награждая друг друга поцелуем. Не тут-то было. Не всем желаниям суждено сбываться.       - Не стану спорить, - выдохнул Криденс поднимаясь и решительным шагом направляясь следом. Поймав девушку у дверей, он, сам не понимая, что делает, прижал ее спиной к стене, от чего та громко ахнула, и впился поцелуем в ее шею. От былой враждебности не осталось и следа. С жаром прошептав что-то на французском, чего Криденс не смог бы повторить даже под Круциатусом, девушка запрокинула голову, подставив шею под горячие, но нежные поцелуи. Простое прощание с банальным "спокойной ночи" в сложившейся ситуации казалось грязью. Отвернуться и сделать вид, будто ничего не было? И того хуже.       Сказка закончилась, когда Криденс приблизился поцелуями к губам. Винда, неожиданно отпрянув, с силой укусила его, толкнула парня в плечо. От удивления он даже не успел охнуть. Секунду назад она с готовностью отдавалась ему, цепляясь руками за стену и за его плечи, а сейчас до крови прокусила губу. Сам Сатана, наверное, не понимает француженок.       Глядя на него круглыми, полными непонимания глазами, Винда выдохнула, с трудом сдерживая слезы: - Твоя показная нежность... Меня тошнит от тебя, Криденс. Лучше бы ты перекинулся обскуром там на постели.       Круто развернувшись на каблуках, Винда вылетела в двери, точно вихрь. А до полупьяного разума Криденса только в этом момент дошло, что они едва не занялись любовью на виду у всего коридора. Дверь была нараспашку открыта.