Хорошая жизнь или как блокнотик и карандаш стали людьми

Кира ушла за чаем, оставив меня наедине со своими мыслями. Если это можно назвать мыслями, ведь я — обычный блокнот. Большой, красивый из-за наклеенных на мне стикеров, и немного потертый в нескольких местах. Хозяйка последнее время писала много своих мыслей. Не очередные идеи на работы, а то, что шло из души. Скорее даже вырывалось. Я чувствовал тоже самое. Тоску и отчаяние. Сегодня шёл дождь, впервые за столько дней жары, поэтому мы остались дома, на кровати, с кружкой чая. Жаль, мы не могли общаться между собой, всегда хотелось узнать, каково кружке удерживать в себе горячий чай или кофе… А ещё больше во мне горело желание поболтать с карандашом. Каждый раз, когда Кира брала нас в руки и начинала писать, мне было приятно и щекотно. Словно я живой и мог чувствовать всё то, что описывала хозяйка в самых непристойных и жарких сценах своих сочинений. Хотя, возможно, всё из-за этого. Через Карандаш Её эмоции передавались и мне. Интересно, он чувствует тоже самое или только у меня такая странная особенность. Вдруг окно распахнулось и подул сильный ветер, из-за которого мои страницы, находившиеся в очень неустойчивом положении, закрылись вместе с обложкой. Бр… Холодно-то как. — Кто-нибудь закройте это дурацкое окно! — Воскликнул я. Стоп, что?! В этот же момент я понял, что что-то не так. И я смог осмотреть себя. Человеческие руки, ноги, тело. Мамочки, как я человеком-то стал?! Я огляделся. Рядом со мной спокойно лежал паренёк, явно задремавший. — Эй, подъём! — Подобравшись к его уху, заорал я. Он подпрыгнул на кровати. — Ты… Кто? — Тут выражение его лица стало абсолютно неописуемым. Даже мои познания в словах тут были тщетны. Объяснить, как он выглядел, я не смог бы никогда. — Я что, человеком стал?! А ты… Блокнот что ли? Тут до меня дошло, что это никто иной, как мой знакомый карандашик. Какой же он красивый. Я на секунду завис, изучая его. Абсолютно чёрные кудрявые волосы, спадающие на лицо. Цвет глаз вроде как менялся от черного к кариему. Хотя, возможно, мне показалось. Молочная кожа, до которой мне очень хотелось дотронуться. Лёгкий свитерок кофейного оттенка и золотистые брюки, слегка порванные к низу. Бордовые короткие носочки прикрывали ступни. Я вдруг резко почувствовал всё, что так усердно описывала Кира: бабочки порхают в животе, кружится голова. Она всё время так усердно водила им по мне, даже не думая, что магия любви происходит у неё под носом. Он тоже усердно меня разглядывал, надолго задержавшись на ногах. Я посмотрел в зеркало: не такой высокий, как он, однако я был чуточку помускулистее и покрепче. По сравнению со мной, Карандашик был безумно хрупким, словно Драко. Я же больше походил на Гарри. Правда, у меня были очень темно-синие волосы, забранные на затылке в небрежный пучок. Очки были не круглыми, а скорее прямоугольными, просто с мягкими углами. Кожа очень загорелая, будто я ездил на Сейшелы. Белая футболка была мне словно мала: она крепко сидела на моём теле, а сверху накинут тёмно-синий пиджак в цвет волос, однако на нём было неприличное количество нашивок. Наверное, все те стикеры, что так усердно клеила на меня Кира. И брюки такие же. В отличии от Карандаша я был босиком. Ну, что ж, мы оба выглядели очень недурно. — Слушай, а как такое возможно вообще? — Удивленно спросил Карандашик, глядя на меня очумевшим взглядом. — Понятия не имею, — Я размял руки и опёрся спиной о стенку. В комнату зашла Кира. Как всегда растрепанная, в старой и растянутой футболке, с пучком, который собрать из её коротких волос было невероятно сложно, ведь они все уже через пятнадцать минут из него выпадали и ложились на своё привычное место. Как обычно, она была в белье, дома носить низ ей казалось преступлением. Шла она абсолютно безмятежно, прикрыв глаза, с кружкой свежесваренного кофе и напевала какую-то песню с Евровидения. Тут она недовольно открыла глаза, судя по всему почувствовала холод от окна, и увидела нас, сидящих на её кровати. — Мамочки! — Она вскрикнула и споткнулась о собственные ноги. Мы подскочили, Карандаш схватил кофе, которое, хвала небесам, не успело разлиться на белоснежный ковер, а я поймал Киру, чуть не приложившуюся головой об комод. — Вы кто такие? — С ужасом спросила она, оглядывая нас. — Если вы воры, у меня ценного ничего нет. А ноутбук не отдам, там вся моя работа! — Девушка зажмурилась. — Пожалуйста… — Успокойся. — Сказал Карандаш, показывая мне, что следовало бы хозяйку усадить на кровать, а не держать на руках. Под его взглядом я немного напрягся, но всё же выполнил немую просьбу. — Мы не знаем, как это произошло, но… Девушка приняла строгий вид, подняла вверх указательный палец, тем самым, прося помолчать. Словно все решили разговаривать жестами и взглядами… Я молча закатил глаза. Кира пошарила по кровати в поисках… нас же, а потом резко изучающе посмотрела на нас. — Неужели магия случается? — Саму себя спросила девушка, очень внимательно изучая нашивки на моём костюме. — Мерлин всемогущий… Блокнотик и Карандашик?! — Она начала сползать с кровати, но я вовремя вернул её на место. Карандаш протянул ей кофе, и Кира осушила половину кружки за один присест. — Дорогие мои, но как… — А так ли это важно? — Карандаш зевнул. — Делать-то теперь что? Мы были обычными вещами, а стали людьми. Хоть и, спасибо тебе, весьма много знающими. Особенно в сфере… Ты поняла. — Она кивнула. — Мы не знаем, навсегда это или только на час. У нас кроме этого — Карандаш дотронулся до своего свитера, — нет одежды. Да что уж тут: у нас имен даже нет! — Ну, с последним ты ошибся. Рики, не волнуйся, — Она усмехнулась. — Рик?! В честь Касла, да? — Карандаш сел рядом с Кирой. — А его как? — Он кивнул в мою сторону. — Макс. — Девушка пожала плечами. — Как Макс на миллион? — Она кивнула. — Всё ясно. — Я усмехнулся и тоже сел рядом. — Мисс предсказуемость. Мы с Риком переглянулись. Он посмотрел на меня обеспокоено, а я немного подвис, из-за чего этот темноволосый засранец нахально улыбнулся и перевёл взгляд на мои губы. Я продолжать смотреть в его глаза, а он не отрывался от моих губ, еще немного и мы дернемся навстречу друг к другу. Нас магнитило, мы так долго касались друг друга, но не понимали этого тогда. Мы так долго были рядом: он лежал во мне когда был Карандашом, а я Блокнотом. «Это какое-то извращенство» — подумал я, и, судя по всему, также подумала Кира, потому что она резко положила одну ладонь мне на грудь, другую Рику с абсолютном серьезным выражением лица. — Если вы немедленно не прекратите, вы переспите у меня на коленях. Очнитесь, вы всего полчаса назад стали людьми. Можно мы хотя бы решим важные вопросы? Я уйду, и занимайтесь, чем хотите! — Солейл встала, строго посмотрела на нас, но шипперскую улыбку у неё скрыть не удалось, и продолжила. — Так вот. Я прокормить вас на свою скромную холостяцкую зарплату не смогу, так что предлагаю вам тоже чем-нибудь заняться. Даже если вы и исчезнете через неделю. Не заставляю вас пахать с утра до ночи, но попробуйте хотя бы заняться написанием статей. Мы говорили ещё довольно долго. За окном стемнело, мы выпили три кружки чая (каждый). Наконец, Кира спокойной вздохнула полной грудью. Мы снова открыли окно, и все трое в него высунулись. Пахло ночью. Так приятно. Я никогда не мог почувствовать запах ночи, а он такой чудесный. Рик забрался на подоконник и принялся рассматривать те небольшие звезды, которые можно было увидеть в городе. Когда-то Солейл писала, что в городе ужасная засветка и на звезды надо смотреть где-нибудь в лесу или пустыне, там, где нет света, созданного человеком. — Может быть, на выходных съездим за город? — Предложил я, отпив чая из кружки. — Когда ты писала во мне как в дневнике, проскользнуло упоминание, что у твоей сестры есть бесхозный домик в лесу. Она кивнула, подошла к столу и достала из ящика пачку сигарет. — Знаю, попрошу ключи. Вы же никогда не видели полное небо звёзд. Я бы не отказалась снова на них посмотреть. Ричард недовольно покосился на сигареты. — Это та дрянь, которая портит лёгкие? — Угу, зато она красиво светится в темноте и мои вкусно пахнут. — Она выключила свет и снова подошла к окну. — Я терпеть не могу курение, но сегодня мне необходимо выкурить хоть одну. Я почувствовал, что на столе, на который я опирался, лежало что-то маленькое. Подняв повыше к глазам и подставив под лунный свет, мы поняли, что это зажигалка. Кира выхватила её у меня из рук и довольно улыбнулась. Эта маленькая штучка явно была довольно старой, но судя по всему, девушка хранила её бережно. — От сестры досталась. В тот день мы были вдвоём, родители оставили меня у нее, мне на тот момент было 15, а ей 29. Она впервые попробовала закурить. Стояли на балконе, смотрели на ночной город. Бет достала из кармана эту зажигалку и помятую пачку, кое-как выудила из нее сигарету и зажгла. Она даже не закашлялась особо. А потом выкинула оставшуюся пачку, а зажигалку отдала мне, сказав, что возможно благодаря ей я не буду курить. Это моя вторая сигарета, и она мне нужна просто для разгрузки. Пачку, скорее всего, потом я тоже выкину. — Тихо закончила Кира и наконец закурила. Мы стояли молча в темной комнате и любовались на звезды. Если человеческая жизнь всегда такая, то я хотел бы остаться человеком навсегда.