стартер.

Как же Чон-старший матерился в салоне, перекрикивая ведущего из радио. Техён поначалу очень испугался, вжавшись в кресло, но попытался его успокоить и понял, что Хосок только поддержки и ждёт. Мороженое они, конечно же, купили. Старший вёл себя совсем как ребёнок даже побольше Техёна. Млдашему приходилось скрывать своё лицо больше из-за поведения брата нежели, чем разбитой половины щеки и губ. — Ты справишься. Ты – сильнейший работник в этой чёртовой кампании, слышишь, хён? — дома Техён всё ещё подбадривал Хосока, пока тот лениво перекатывал кусочек пломбира во рту, растапливая. Старший в ответ лишь угукал, а потом и вовсе уставился в телевизор, где крутили всеми любимые Голодные игры. Время близилось к шести. — Тэ, отдай свою футболку! — кричит из комнаты Хосок, натягивая на ноги старые джинсы. На вопрос "зачем?" ответил просто: — Её не жалко испачкать! Я тебе хоть несколько новых куплю потом. Младшего Чона такой договор устроил, и он кинул брату серую футболку с надписью через весь коридор. Шатен удачно её словил, сразу натягивая и смотря на часы. 18:15. Поводов ждать и приходить ровно в семь Чон не видел, поэтому сразу ушёл, напомнив Техёну о запасных ключах в тумбе под зеркалом. Уже почти дойдя до мастерской, Хосок решает купить Юну кофе, попрося баристу подписать стаканчик для лучшего гения. Шатен немного смущался, держа этот стаканчик в руке у самого входа в гараж, где Мин увлечённо говорил с худым брюнетом, у которого был очень забавный голос. — Ты же знаешь, я новенький тут. Я не помогу. — парень отмахивался тряпкой, пакуя свои перчатки и некоторые ключи в большую спортивную сумку. — Я и не заставляю тебя, Чанбин. — послышался за машиной знакомый, приятный голос. — Иди домой, тебя ждут. Я тебя потом обучу этому, если ты, конечно, захочешь. Брюнет лениво посмотрел на второго механика, а потом перевёл взгляд на вошедшего Чона. — Юнги, это к тебе. А я пошёл. Блондин вопросительно выглянул из-за старой машины, а потом широко заулыбался. — Почему ты так рано? — он приблизился к Чону, забирая протянутый кофе, не прекращая улыбаться, замечая надпись. Карие глаза радостно искрились. — Меня отпустили пораньше. Но... Завтра вызывают отрабатывать то, что случайно не сохранилось. То есть, всё. — шатен измученно заныл, задирая голову вверх. Блондин с сожалением глядел на него, а потом на кофе. Хосок удивлённо глядит в стену, когда чувтсвует, что низкорослый механик прижался к нему, а стаканчик вложил ему обратно в ладонь, оправдваясь тем, что "тебе он нужнее". — Спасибо?... — Чон мямлит, падая на ближайший стул, наблюдая за хлопочущим Мином, что вытащил из подсобки четыре крупных коробки и гордо похлопал по ним. — Я столько сэкономил на домкратах, ты и представить не можешь! Зашёл в строительный, не знаю для чего, но продавец мне такой сразу начал предлагать продать их вдвое дешевле! Круто, да? — блондин активно их распаковывал, и ставил близ боков автомобиля. Хосок продолжал недоверчиво молчать, потягивая кофе и стаканчика. Механик заметил настроение друга и поэтому решил замолчать, подпихнув домкраты под самые края боков и поочерёдно начиная крутить рычаг, поднимая машину с всех сторон, пока парень не смог бы там поместиться. — Хосок, там, — Юнги указал на стол. — лежит все, что мне сегодня понадобится. Будь добр помогать, а то у Чанбина там австралийская любовь. Программист поднялся с места и уселся снова, но уже около стола, вертя в руках гаечный ключ и неотрывно наблюдая, как Мин роется там, в машине, устраняя неполадки. — Ключ, Хо. Торцевой. Там должен быть маленький номер «16». — Чон смутно представлял, что это такое, но, как нашёл нужный, издалека показал его Юну, хотя тот из-под машины вылезти толком не мог – посадка настолько низкая, что можно залезть только без каталки. Шатен просунул его, отдавая его, наверное, в руку Мину. Понял, что дал правильный, когда услышал ещё больше копошения и тихое "спасибо". Юнги ещё несколько (на самом деле очень много) раз просил ту или иную вещь, каждый раз благодаря парня. Всё повторялось раз за разом, пока Хосок не услышал радостное: — Я почти всё, Хо! — блондин высовывает макушку и машет Хосоку рукой. Тот еле заметно улыбается и машет в ответ. Юнги вылезает ещё чуть-чуть так, что под корпусом остаются только ноги, начиная с середины бедра, и случайно задевает один из домкратов, отчего он тут же собирается в гармошку обратно, утягивая за собой остальные. Посадка машины громко упала на ноги механика, прижимая их; тихий хруст и ругания Мина отвлекли Хосока от любования юнгиевыми очками. — Твою мать, твою мать, твою мать... — шипел блондин, дёргаясь из стороны в сторону, и закричал Хосоку: — Сделай что-нибудь, Хоби! Чон подскочил к блондину, набирая на телефоне скорую помощь и сообщая ей произошедшее, а после пытался снова поднять корпус на домкратах, но выходило не очень: машина снова упала на ногу, заставляя механика больше привиться от боли и покрикивать. — Домкраты ты подешевле купил! Придурок ты, а не гений! — Чон вскочил на улицу, услышав сирену, а после вернулся к блондину с бригадой в белых халатах, тащящих совсем незнакомую каталку. Правая штанина джинс почернела и прилипла к полу. Обе ноги отняло, будто их и нету вовсе. Несколько мужчин приподняли еле-еле бок автомобиля, вытаскивая оттуда парня и увозя его на каталке к белому автомобилю с красной полосой. Хосок позвонил Техёну, с трудом набирая цифры, и сказал, чтобы он ложился спать один, что придёт завтра вечером или, может быть, послезавтра. Больница пахнет омерзительно, особенно когда за дверью твоему другу переливают кровь, а врач говорит тебе, что открытый перелом бедренной кости задел артерию, из-за чего у механика бушует внутреннее кровотечение. Но шансы на жизнь очень велики, и невысокий, пожилой мужчина сказал, что с парнем всё будет в порядке. Зря всё-таки механик по имени Мин Юнги нарушил наказ уже мёртвого отца.