"Надеюсь, ты будешь помнить это"

— Найтмер! — первое, что вырвалось из меня, как только я увидел знакомую фигуру, подбегающую ко мне. Мой голос был тихим и сломленным. Я не был уверен, что меня было слышно. — Даст! Господи… Ты как? — Его глаза судорожно дрожали, как и он сам. Никогда не видел его таким… напуганным и взволнованным? — Боже… Это я виноват… Мне стоило пойти за тобой… Стоило спасти тебя… А я… Я… — Он весь дрожал и еле сдерживался от слёз. Было странно видеть его таким. — А я ничего не сделал… Я бросил тебя. Прости… Прости меня! — Я молчал, давая ему договорить. — Я… Я-я видел, что он делал. Три дня назад мне на почту пришло видео. Там… эээ… В общем, как только я увидел это, то всё рассказал директору. Сам бы я вряд ли смог помочь, поэтому пошёл к нему в надежде, что тот поможет. — Найт на секунду обернулся назад, а после продолжил: — Он вызвал скорую и полицию. По его словам тебя заберут в частный госпиталь. Он поедет с тобой. Будет контролировать, чтобы с тебя пылинки сдували! — Между нами повисла недолгая пауза. — Мрази… — отозвался Кошмар, обзывая моих мучителей. — Тут всегда было нечисто. Но кто мог подумать, что они смеют творить с нами такое! — Он жестикулировал руками, указывая на меня. Найтмера прервал директор, что настойчиво просил моего друга покинуть палату. После того, как последний ушёл, в комнату зашли три человека в халатах. Они тоже будут пытать меня? — Даст, слушай меня и запоминай, — заговорил директор, смотря мне прямо в глаза. — Тебя больше никто не обидит. Тебе сейчас поставят необходимые уколы, после повезут в больницу. Я буду рядом с тобой первые дни. После привяжу к тебе охрану, они будут всё контролировать и давать мне отчёт каждые два часа. В палате будут камеры. Я так же дам тебе мой номер, и в случае чего не бойся мне звонить. Понял? — Я еле заметно кивнул. После обнадеживающих слов моего спасителя, я нехотя дал поставить себе уколы, некоторые из них были болезненные, а от последнего клонило в сон… Я медленно засыпал, наблюдая, как меня перекладывают, пристегивают и заносят в машину. Все суетились, что-то делали, я же покидал сознание. Тело моё давно ничего не чувствовало, я просто хотел спать… Возможно, в одном из препаратов было снотворное. Мне не хотелось закрывать глаза, вдруг я опять очнусь там?

***

      Пришёл в себя я уже в палате, и первым делом оглядел её, после чего перевёл свой бегающий взгляд на спящего человека в халате. Это был директор, он уснул прямо на стуле у моей койки. Сколько я спал? Немного успокоившись, я стал внимательней изучать комнату. Она была достаточно просторной. Тут было одно, но очень широкое окно, за ним были решётки… У окна стоял рабочий стол, на нём были книги, в которых я смог распознать свои учебники. Неужели и тут после всего у меня будет учёба? Так же на столе лежал мой мобильник; хоть какое-то утешение. Справа у стены стоял столик с разными приборами и таблетками. Не хочу принимать их снова… Остальное пространство комнаты было пустым. Думаю, мне одному тут будет одиноко. Чуть позже я осознал одну вещь и быстро посмотрел в окно. Снег. Снег… За окном шёл снег! Более того, по виду из окна можно предположить, что мы где-то очень-очень высоко. Может мы в горах? Но не это главное, а то, что за окном идёт долбанный снег! Сколько времени, чёрт возьми, прошло с того момента, как меня отвели в лабораторию под школой?! От мысли, что я пропустил минимум три месяца своей жизни, становилось страшно. Я судорожно глотал воздух и вспоминал прошлое, вспоминал то, что хотел бы забыть. Меня охватила паника. Палата в моём сознании мигом стала преображаться в спектр, где меня держали первые дни, а может и неделю. Снова ощущалась разрывающая боль в промежности, подо мной будто стало мокро. Мерзко… Тело начинает судорожно трястись. Минута и я уже бьюсь в конвульсиях. Что-то кричу, кого-то зову. В глазах то темно, то светло. Не могу дышать, не могу говорить, ком застрял в горле. Меня снова кто-то трогает, я же отмахиваюсь как могу: пинаюсь, царапаю ногтями, кусаюсь. — Да проснись же ты! Проснись! — Всё без умолку кричал знакомый голос, но слов мне было не разобрать. Меня всего трясло. Или меня кто-то тряс? В глазах всё ещё было темно. Они были закрыты, я не хотел их открывать. — Даст, чтоб тебя, проснись говорю! От этих криков мне становилось страшнее, не буду-ка я слушать голоса. Нет-нет, я не о вас, голоса. Я о нём. Мне не стоит его слушаться, верно? И вновь шаги. Нагнетающие шаги. — Нет, нет, нет! Уйди! Уйди!!! — Да проснись ты! Нет тут никого. Даст?! Чёрт… — Нет-нет-нет-нет-нет… — Где эта чёртова медсестра?! Что за хрень у вас тут в больнице творится?! Почему когда надо тут никого нет? Кнопка эта долбанная не работает. Чёрт… — Нет-нет-нет… — Агх. Даст, — меня опять позвали. Почему меня просто не оставят в покое? — Даст? Нехотя я начал успокаиваться и принимать реальность, спустя время даже сумел открыть глаза, а после направить свой взгляд в сторону голоса. — Ты слышишь меня? Посмотри мне в глаза. Ну же, малыш… Он рукой поднял мою голову так, чтобы я смотрел ему в лицо. Он мигом нашёл мой взгляд и повисла тишина. Мы смотрели друг на друга до тех пор, пока тишину не прервала чуть ли не влетевшая медсестра. Мы как один перевели свой взор на неё. Она явно запыхалась, бежав сюда. — Простите, электричество отключили, — начала она оправдываться. — Кнопки сигнала не работают, лифты тоже. Как Вас услышали — так и прибежали. — Электричества у них, блять, нет. — Через зубы говорил директор, он был явно на взводе. — Что-то… — начал я, как меня резко прервали. — Что? — С явным раздражением и даже ноткой злобы меня переспросили. — А… Нет, ничего. — Я опустил взгляд. — Господи… — Спаситель перешёл на тихий шёпот. — Что ты хотел сказать? — Н-ничего. — Даст. — Правда… — Да-аст. — Протянул он. — Я просто… я просто… я хотел… — Я посмотрел на мужчину, он был измотан. Наверное, уже устал от меня. — Я… — Тут мой рот закрылся, и я отвернулся от него. Директор тяжело вздохнул и почесал переносицу. — Понятно… — Тихо выдал он и посмотрел на всё ещё стоящую медсестру. — А Вы что стоите? Просто так пришли посмотреть? — А! Ну, я, это… — Ужас, что за персонал. Подайте какое-нибудь успокоительное и обезболивающее, можно наркотическое. Только в таблетках, а то на нём места живого от ваших уколов нет. — Да, сейчас, конечно. — Медсестричка как забежала, так и выбежала из палаты. — Что за дура, — тихо произнёс спаситель, после чего крикнул вслед медсестре. — Лекарства тут! — Но медсестра так и не пришла.       И снова повисла нагнетающая тишина, она давила на меня. Директор что-то неразборчиво бормотал себе под нос. Я бегал глазами в попытке найти что-то, на что можно отвлечься, хотя особо и не понимал, отчего именно хотел отвлечься. Может, от боли или просто от этой неловкой тишины. Взгляд пал на окно. Мне безумно хотелось узнать какой сейчас месяц. С трудом решился спросить. — Какое сейчас число? — Неуверенно тихо начал я. — Семнадцатое декабря, — на мой удивлённый взгляд директор ответил следующее: — Ты пролежал в коме более двух месяцев, — тут мои глаза расширились, казалось бы, до максимума. Эта новость меня шокировала, мне тяжело было поверить в это. По крайней мере это объясняло то, почему за окном шёл снег. Немного обдумав информацию, мне стало страшно принимать её. Я не был готов принимать такой удар, мне захотелось закрыться от этого факта. Я было начал паниковать, но директор успокаивающе гладил меня по спине, отчего мне стало неловко, но всё же его действия мне помогли, и я действительно смог немного успокоиться и разобраться во всём этом. Спустя какое-то время директор встал с кровати, сказав, что сам возьмёт лекарства. На его слова я немного запаниковал. — М-может не надо? — Думаешь, тебе лучше? — Спросил он, не оглядываясь и не отрываясь от поиска чего-то. — У тебя ничего не болит? — Да, всё хорошо. Правда. — Ну ладно, — я уже было расслабился и выдохнул, как он повернулся и подошёл ко мне с таблетками в руках. Я молящим взглядом посмотрел на него. Не сработало. — Но для профилактики выпей. Не волнуйся, это просто успокоительное. Я не ответил и отвернулся от него, как маленький ребёнок от невкусной каши. — Даст, серьёзно? — На это моей реакции не последовало, а директору оставалось лишь тяжело вздохнуть и снова сесть рядом.       Ближе к вечеру мне принесли немного еды и каких-то таблеток. Сказали, что это блокатор магии, обезболивающие и успокоительное. Неужели всё это можно мешать, а если я траванусь? Хотел или нет, но таблетки пил. Спустя несколько дней директор покинул меня, оставив двух громил как охрану. Ещё через неделю наступили праздничные выходные, и моим друзьям позволили со мной увидеться. Я очень волновался перед встречей с ними, боялся показаться слишком беспомощным. Думаю, они тоже волнуются и переживают за меня. Найтмер с Хоррором так точно, а других знакомых я не застал, не пришли. Мы долго молчали, не решаясь начать разговор. Все, как один, смотрели то в пол, то ещё куда-нибудь. В итоге заговорил первым Найт, и начал с самого тупого вопроса: — Как ты? Охуенно, не видишь? Хотел было рыкнуть на это, но ответил коротко «нормально». — Поговаривают, что ты всё это время был в коме. — Продолжил Кошмар. — Да, оно правда. — И как оно? То-есть, ты что-то видел или чувствовал? — Нет, — резко отрезал все подобные вопросы. — Ничего. Только пустота. Я ничего не видел и не осознавал. Это как сон, и тебе ничего не снится. — Оу, ясно. — Слушайте, я не очень хочу говорить обо всём этом, ок? Я в порядке, правда, — как можно убедительнее успокаивал друзей, но по их лицам было ясно, что они не верят в это. — Я в норме. Вы же знаете, я всегда в норме. — В конце попытался улыбнуться, вышло так себе. — Знаем. В том то и дело, что знаем, что ты не в порядке! — Найт, заткнись. — Угомонил его одноглазый. — Как твой глаз? — Попытался я сменить тему. Получилось. — Ну-у, — протянул он, — Мне сделали операцию. Сказали, попала инфекция, и глаз удалили. В целом, я в порядке, спасибо. — Понятно. — Я облегчённо вздохнул. — Знаешь, у нас много чего изменилось! — Заявил Хорр. — Правда? — Ага. Из-за всей этой ситуацией с тобой, действия «врачей» в «школе» потихоньку прекращаются. Большинство лаборантов было уволено. Многие люди дебоширят и подают петиции на наше освобождение. Директор сказал, что правительство не станет идти против народа. Правда здорово? — Ничего себе. Неужели нужно было кого-то довести до такого, чтобы эти мрази начали шевелиться. — Хех, полегче. Закон о запрете препаратов ещё не подписан. — Снова присоединился к диалогу Найт. — Плевать! Раз начали шевелиться, значит ждать изменений. — Заявил Хоррор. — Вот только каких? — Поставил я его на место. — Что ж, это мы узнаем только в будущем.        С друзьями я общался ещё час, пока время посещение не вышло. Они помахали руками и обещали навещать хотя бы по выходным. Я помахал вслед и ушёл на процедуры. Друзья навещали даже чаще, чем раз в неделю. Иногда приходили и братья Фелл, и даже директор. Здоровье шло на поправку, правда из-за раннего контакта с Альфой, пол определился быстро, и течка началась раньше нормы. Я попросил врача никому этого не говорить, и он не сказал. Через несколько месяцев меня выписали. Я был здоров, но не психически. Приемы психологов и психиатров не помогали, и меня начали пичкать таблетками. Галлюцинации прекратились на какое-то время, но этого было мало. Так или иначе, я вернулся обратно и продолжил обучение. Никто не смел меня трогать, чему я был рад, но чего мне это стоило…