"Надеюсь, ты будешь помнить это"

— Ну как? Всё запомнил? — В который раз спрашивал меня надзиратель, при этом угрожающе хрустел суставами пальцев. Он продолжал повторять одни и те же правила, задавать одни и те же вопросы, а после моего отказа избивал как мог и начинал всё с начала. Он раздражительно вздохнул и, воспринимая моё молчание как очередной отказ от его правил, приготовился наносить новую серию ударов. А я уже не был уверен, что должен стоять на своём. Мне было так больно, я больше не мог терпеть. Такими темпами я быстрее захлебнусь в собственной крови или помру от болевого шока. Чёрт, мне ведь всё-таки хочется жить! Он замахнулся на меня. Всё тело задрожало. Меня охватила паника, и я машинально замотал головой. Боги, я готов подчиняться, готов! — Будешь меня слушаться, блядь мелкая?! — Он перешёл на крик, отчего я испугался ещё больше и зажмурился. После, сделав пару глубоких вдохов и выдохов, я медленно кивнул, не открывая при этом глаз, боясь любой его реакции. — Умница. Умница! — Радостно он вскрикнул и отошёл от меня. Открыв глаза, я увидел его очередную ухмылку. После этого надзиратель оставил меня одного, уйдя куда-то довольно-таки быстрым шагом. Я проводил его взглядом, а после облегченно выдохнул. Каждый новый вдох давался мне всё сложнее. Дышать было больно, двигаться было больно, моргать было больно, мне было больно! Так не могло продолжаться, я продолжал молиться и надеяться на любое чудо. Мне необходимо думать, планировать, действовать в конце концов. Если бы у меня получилось выбраться отсюда, то не составило бы труда выбраться и из самого подвала. И тут меня передёрнуло. Дверь… Дверь! Дверь открыта! Чёртов садист забыл её захлопнуть. В глазах сверкнула надежда. Я сразу пытался всеми способами развязаться, благо, я знал как это сделать, вопрос был в другом: А что, если он скоро вернётся? Чёртово «что, если»… Хоть и через страх, но я сумел вытащить руку из узла, всё запястье было натёрто от уз, да так, что где-то была содрана кожа. Не акцентируя на этом внимание, развязывал остальные узлы и отстёгивал ремни. Приняв сидячее положение, я беззвучно болезненно застонал. Всё тело болело, не говоря уже о… Взяв волю в кулак, я спрыгнул с кровати, вот только ноги не смогли удержать владельца, и подкосились. Упав на холодный кафель, я тихо пискнул, но этого было достаточно, чтобы обратить на меня внимание, ибо уже через считанные секунды насильник прибежал на звук. Ублюдок даже чутка удивился, обнаружив своего пленника не привязанным к кровати, а валяющимся на полу. Поняв, что я не в силах даже встать, он усмехнулся и подошёл к кровати. — Смотрю, тебя и верёвки не удержат? Ничего, я придумаю что-нибудь другое, — с этими словами надзиратель покинул комнату, закрыв в этот раз дверь. Пытаться встать или вообще что-либо сделать я не мог просто физически, ноги не слушались, руки дрожали, голова болела. Несмотря на это, я, хоть и с трудом, но заполз под стол и, прижав ноги к груди, принялся готовиться к худшему. Вернувшись, надзирателю не составило труда найти меня под высоким столом. Подойдя ближе он присел и потянул меня за ногу, за что получил другой ногой по морде. — Ах ты сука недоделанная! После моего протеста он схватил меня более жестко, а после, резко вытащив меня из-под стола, потащил к шкафчику с препаратами. Пару раз ударив меня в живот, он удерживал меня за волосы одной рукой, пока второй набирал препарат в шприц. — Поспи немного. Так мне будет легче, — это было последнее, что я услышал, прежде чем погрузиться в сон Морфея.

***

      Стоило начинать приходить в сознание, как головная боль давала о себе знать. Тело болело, было невозможно пошевелиться. Подо мной не было даже жесткой кровати, я явно лежал на полу, который, к слову, был холодный и шершавый. В горле было так сухо, жутко хотелось пить. Глаза никак не могли раскрыться, веки были слишком тяжелыми. Трижды я засыпал обратно, и всё же, когда почувствовал себя полностью выспавшимся, — открыл глаза. По-началу всё было размыто, но, сосредоточив зрение, я понял, что нахожусь уже в совершенно другой комнате. Окон тут, как и в первом помещении, нет. Света не было и комнату разглядеть я не мог. В комнате стояла пугающая, настораживающая тишина. Но я не смел и пытаться её нарушить, да и не был уверен, что у меня это выйдет. Я лежал без движения и ждал. Но никто не приходил. Мне оставалось лишь ждать и надеяться, что про меня не забыли. Или лучше бы забыли? Я не был уверен в том, сколько прошло времени, может день-два, а может несколько часов. Желудок сворачивался от боли. Мне нужно было поесть или хотя бы попить. С момента пробуждения я не двигался. Так и лежал в одном положении. В который раз засыпаю, но этому помешал звук, словно кто-то снаружи открывал замок. Я резко распахнул глаза и бегал по всей комнате, в поисках источника звука. Тело задрожало, дыхание участилось, сердце билось бешеным ритмом. Яркий, режущий глаза, свет проник в комнату, заставляя меня зажмуриться. Вслед за светом в комнату проникли звуки шагов. Они приближались. Стало страшно. Страшно открыть глаза. Страшно дышать. Страшно дрожать. Я не мог почувствовать чужого запаха, его перебил зловонный, ударяющий в мозг, запах гнили. В голове зашумели смешанные крики. Шумно. Ничего кроме них не слышно. Глаза мои раскрыты, но ничего не вижу. Одна лишь темнота. Страх застыл на моём лице. И с будущими муками, если не кончиной, я уже смирился. Но вместо боли от ударов, пинков, уколов или хуже, я ощутил прикосновение ладони на плече своём. Немного робко тварь присела и ласково приобняла, возможно что-то говорила, и подняться помогла. Меня укачивали как в колыбельки, пытались успокоить. Вскоре мне это помогло, и вместо криков и белого шума я стал слышать тихий, спокойный и такой знакомый голос. Я повернулся к лицу гостя и стал вглядываться в него.       Я мог ожидать кого угодно, но по-настоящему меня удивило перепуганное лицо директора. Снова стало страшно. Что он хочет со мной сделать? Он тоже будет меня трогать? Я снова ждал. Ждал его приказов. Мы долго ещё смотрели друг на друга. Он разглядывал всего меня, не упуская из виду каждую ранку или даже ссадину. Ему нравилось моё побитое тело? По ужасу на его лице этого не скажешь. Тогда зачем ему меня разглядывать? Он снова перевёл свой взгляд на мой. Мне стало неуютно под его пристальным наблюдением, но я не мог отвести глаз. Было ощущение, что он навредит мне сразу, как я отвернусь. — Даст? — Первым подал он голос. — Что же с тобой случилось? Будто не знаете! — хотел выкрикнуть я, как задумался. А знает ли он? Я сглотнул и опустил взгляд, отказываясь разговаривать и смотреть на него. Вскоре директор позвонил кому-то, я не слушал что он говорил. После того, как телефон был убран в карман, мы куда-то пошли. Ну, как пошли? Он пошёл, неся меня на руках. Минуты три мы бродили по коридорам, пока не поднялись по лестнице и вышли в школьный медпункт. Я сразу узнал его. Меня положили на койку и укутали пледом. До сих пор не могу поверить, что это всё. Я свободен? Вряд ли…