Любовь цвета индиго

Красно-оранжевые облака над горизонтом, в которые медленно погружалось закатное солнце, такие объемные, словно трехмерные футуристические пазлы, тихо шуршащие под ногами яркие листья и теплый ветер, который лениво перебирал их легкими пальцами, раскладывая свою разноцветную мозаику на тротуаре, — слишком романтический вечер для того, чтобы тратить его на поход в кино с двумя друзьями, между которыми все сложно. Ну, как сложно — Ендже влюблен в Химчана, но тот вряд ли когда-нибудь ответит ему взаимностью. Поэтому сложно больше самому Дэхену. Он бы с превеликим удовольствием оставил их наедине, чтобы Ендже, наконец-то, признался в чувствах прямо, а Химчан стопроцентно его отшил. В вежливой форме объяснив, что блажь все это, и пусть лучше Ендже найдет себе симпатичную девчонку, которая вправит ему мозги на место. Но у Дэхена не было для этого ни единого шанса, поэтому приходилось улыбаться, сглаживая неловкость одного и саркастичность другого. Идея Ендже была изначально мертворожденной, — и как он не понимал! — но переубедить этого упрямца было невозможно. Даже если вдруг Химчан изменит свое мнение о нем, больше, чем на приятельские отношения, рассчитывать не стоит. Не потому что Ендже плохой, а просто... ну не пара он хёну. Не пара. К счастью, в темном зале во время киносеанса Дэхену не нужно было служить проводником, сидя между ними с ведерком попкорна на коленях. Он делал вид, что очень заинтересован происходящим на экране, хотя фантастические блокбастеры со зрелищными спецэффектами не входили в число его любимых жанров. Интересно, какие фильмы смотрит Чоноп, — мелькнула непрошеная мысль, и Дэхен удивился. Почему вдруг он снова подумал о Чонопе, и относится ли это к разряду просто любопытно? Слова Чунхона до сих пор не выходили из головы и казались вроде бы справедливыми, но любая спонтанно возникающая мысль о Чонопе вызывала странный приступ сомнений. Например, на лекциях по экономике, старательно срисовывая графики с доски, Дэхен внезапно задался вопросом: является ли для Чонопа важным, что благодаря своим способностям он может зарабатывать много денег. Задумывается ли он вообще о чем-то материальном? Не в привязке к родителям, которые уже обеспечили его на всю оставшуюся жизнь, а сам по себе. Или разноцветные бумажки имеют для него такую же ценность, что и люди? И что вообще представляет для Чонопа ценность? Вряд ли он рассуждает о таких понятиях как свобода от условностей и независимость от всех — ему не нужно ни с кем бороться, добиваться, чтобы к нему прислушивались, — он и так свободен. Зачем? Зачем вообще Дэхену это знать? Потому что Чоноп не такой, как все? Даже если думать о нем, как об обычном человеке, и пытаться анализировать с точки зрения привычных человеческих норм, он не перестанет быть тем, кем является. Но Чунхон смотрит на Чонопа именно так. Как у него это получается? — Эй, — прошептал Ендже, пихнув его локтем в бок. — Сходим после кино куда-нибудь? Дэхен вздрогнул, вынырнув в реальность из своих размышлений, и поморщился он неприятных мурашек, пробежавших по руке от громкого шепота на ухо. — Не уверен, что хён согласится, но ты можешь попробовать, — пожал он плечами. — Если я предложу, он и не согласится, — усмехнулся Ендже. — Поэтому это сделаешь ты. Дэхену захотелось бросить все к черту прямо сейчас, спихнуть этот дурацкий попкорн на пол и уйти с половины фильма. Пусть играют в свои игры сами. Но он лишь еле слышно выдохнул и кивнул — в конце концов, он согласился помочь другу добровольно. — Хён, выпьем кофе? — спросил Дэхен, когда они вышли из кинотеатра на вечернюю улицу, освещенную тысячами разноцветных огней. — Так уж и быть, тебе не придется платить в этот раз, я угощаю. — Ограбил банк? — скептично поинтересовался Химчан. — Ой, да ладно, зарплата у нас с тобой почти одинаковая, но ты же всегда покупаешь мне кофе и чизкейки. Считай это благодарностью. Химчан взглянул на часы и задумался на мгновение, но потом закинул руку Дэхену на плечо и притянул к себе. — Не могу отказаться, потому что на деньги, которые я на тебя потратил за все это время, можно накормить чизкейками целую школу. Веди! Дэхен бросил взгляд Ендже и чуть не рассмеялся, такого довольного выражения он не видел на его лице никогда. В кофейне было довольно многолюдно, но не шумно, троица заняли один из свободных столиков и сделала свой заказ. Дэхен попытался слиться с обстановкой, откинувшись на стуле и отодвинувшись к стене за его спиной, чтобы дать Ендже возможность показать себя в другом свете. А если все-таки начнутся боевые действия, всегда можно нырнуть за раскидистую пальму, так удачно стоявшую в большой деревянной кадке слева от него. Но к его удивлению апокалипсис местного масштаба, видимо, отменялся, потому что Химчан вел себя чрезвычайно дружелюбно. Возможно, потому что не любил конфликтов в принципе, или решил не портить настроение ни себе, ни Дэхену, видя, как тот напряжен. За что Дэхен был премного благодарен — Ендже на самом деле был хорошим парнем и отличным другом, но страдал приступами категоричности и иногда слишком поддавался влиянию общественности. И когда они засобирались по домам, Химчан даже не отказался от предложения прогуляться вместе от краснеющего ушами и заикающегося Ендже. Дэхен попрощался с друзьями, надеясь на то, что вечер для них закончится без кровопролития, и направился в противоположную сторону — побродить перед сном по набережной, ему там всегда хорошо думалось. Спокойная поверхность реки, в которой отражалось темное беззвездное небо, тусклые береговые фонари и ярко-освещенные мосты, подернутая рябью от легкого ветерка, была похожа на кривое зеркало, искажающее реальность. Чоноп тоже похож на кривое зеркало, искажающее привычную для Дэхена реальность — вроде все то же самое, но совсем по-другому. Ну вот, опять. Дэхен обреченно вздохнул, отлипая от парапета, и не спеша направился вдоль набережной, стараясь вытолкнуть все мысли о Чонопе из головы. В своей жизни Дэхена устраивало все: ему нравилось учиться, в будущем его ждала интересная работа, ему доставляло удовольствие подрабатывать в кофейне, у него были друзья и множество знакомых, а разнообразные интересы не позволяли заскучать ни на минуту. Дэхену нравились запахи ванили и корицы, красивые мелодичные баллады, яркие цвета, солнце по утрам, национальная кухня и еще тысячи всевозможных мелочей, которые наполняли каждый день его жизни маленькими радостями. Ему доставляло удовольствие само по себе жить. Это было так естественно и просто. А сейчас, встретив непонятного, не похожего ни на кого Чонопа, он вдруг начал думать о таких элементарных вещах. Для Дэхена это было так же странно, как думать о том, что он дышит или что у него бьется сердце. Глядя на спокойное течение реки и искаженные водой отражения, Дэхен понял, что это то, чего он хочет: увидеть Чонопа глазами Чунхона, увидеть в нем обычного человека. Узнать, как он живет и чем дышит. Что он чувствует, если чувствует. Какие книги он читает, какие фильмы ему нравятся, под какую музыку он танцует. Наверное, человек, создающий такие дома, умеет мечтать и думать о чем-то большем. Или по какой-нибудь любой другой причине, но все равно — он интересен. И Дэхену наплевать на то, что говорят о Чонопе, на слухи и сплетни. Их придумывают те, кому просто любопытно. Он не собирается удовлетворять свое любопытство, он хочет увидеть и понять. Улыбнувшись самому себе, Дэхен решил, что пора возвращаться домой, и свернул на соседнюю дорожку, которая должна была привести его к нужному повороту, но через несколько сотен метров замер, с изумлением глядя на скамейку неподалеку. Там сидел Чоноп — вот и не верь в совпадения после такого — и, закусив от усердия нижнюю губу, что-то рисовал на большом альбомном листе. Взглянув на часы, Дэхен обнаружил, что время приближается к одиннадцати вечера, и удивился еще раз — разве такому как Чоноп не опасно находится в этот час здесь и в полном одиночестве. Ты придурок, Чон Дэхен. Что значит такому как Чоноп? Не Дэхен ли десять минут назад решил, что будет видеть в нем обычного человека? И с чего он взял, что Чоноп не в силах постоять за себя? Может, он не только танцами увлекался, но и тхэквондо, к примеру. Мысль о возвращении домой благополучно испарилась, и Дэхен присел на соседнюю скамейку, искоса наблюдая за Чонопом. Он не боялся того, что тот его узнает, какова вероятность, что Чоноп вообще его помнит? Очень хотелось подойти и посмотреть, что он рисует, но, конечно же, Дэхен никогда бы этого не сделал. Чоноп слегка хмурился, видимо, ему что-то не нравилось в собственном рисунке, и прикусывал кончик карандаша, задумчиво разглядывая противоположный берег реки. В результате он спрятал лист в папку, лежавшую рядом с ним на сидении, засунул карандаш в нагрудный карман и встал, потянувшись, чтобы размять затекшие плечи. Дэхен, не задумываясь, пошел за ним, когда Чоноп направился по аллее небольшого парка, отделяющего набережную от оживленных улиц города. Оказывается, его ждала машина, и водитель вышел, чтобы открыть перед Чонопом заднюю дверь. Дважды придурок. Конечно же, родители ни за что не отпустят Чонопа одного. Интересно, как часто он бывает здесь, на набережной? Дэхен подумал, что стоит приходить сюда регулярно, но пока еще не решил, зачем именно. Неужели он надеется на то, что у него появится шанс... на что? На то, что Чоноп не заметит, как он следит за ним? Или на то, что Чоноп наоборот заметит его и подпустит ближе к себе? Слишком много вопросов, на которые у Дэхена пока нет ответа. В любом случае, сейчас следовало поторопиться домой, завтра у него утренняя смена в кофейне.