Хроники волейбольного клуба Шираторизавы

Вечер, за столом сидят четыре человека. И только вокруг троих из них витала напряжённость. Лишь один темноволосый мужчина наблюдавший за всей этой картиной, сидел с более менее спокойным лицом и умиротворенно ел ужин, приготовленный дочерью. А разговор между подростками так и не складывался, лишь Тендо изредка кидал какие-то фразочки, чтобы разрядить атмосферу, но у него не очень это получалось. Одна пара тёмно-оливковых глаз прожигала в девушке дырку, та в свою очередь пыталась не смотреть на окружающих и глядела лишь на нетронутую тарелку с едой перед собой. Всё желание есть исчезло именно в тот момент, когда на неё посмотрел этот, до жути пронзающий взгляд, «будто орёл наблюдает за своей жертвой» — промелькнуло у неё в голове. Тендо же решил побеседовать с Митсуо-саном и не участвовать в этом одностороннем противостоянии. Позже воцарилось полная тишина… которую внезапно прервали. — Очень вкусно. Спасибо. — проговорил спокойным, монотонным, но искренним голосом Ушиджима. Девушка от такой неожиданности дёрнулась и всё же решила одарить его пустым взглядом. — Пожалуйста. — черствым голосом сказала русоволосая. Канэко-старший уже подумывал отойти и поговорить с дочкой, но красноволосый остановил его, сказав, что нужно еще слегка повременить с разговором и ретироваться в другую комнату на некоторое время. Тренер остался спокойным, но задумывался правильно ли оставлять этих двоих наедине… и не придушит ли Хару Вакатоши, если тот разозлит её. С этими мыслями мужчина, вместе с блокирующим вышел из комнаты, говоря что обещал кое-что показать Сатори. И тишина… Русоволосая грустно смотрела на выход из кухни, про себя шуточно говоря, что папа еще тот предатель… Старшеклассница так и не притронулась к еде, над которой так старалась. Девушка лишь изредка поглядывала на «собеседника» пустым взглядом, который, казалось, был темнее и выглядел как океан. Вокруг уже достаточно долго затягивалась тишина, но она не была неловкой, даже какой-то… умиротворяющей, так казалось Хару, а может и не только ей. Может из-за этого он и не говорил ничего, может он понимал, что тишины пока будет достаточно, или предполагал, что если синеглазую всё устраивает, можно и помолчать. Нет, совсем не так… всё совсем не так. Он просто. не знал как начать разговор, ему ничего не приходило на ум и из-за этого он молчал, он пытался собраться с мыслями. Только из-за этого. Он впервые не мог озвучить свои мысли, потому что… их не было. Но всё же он решил больше не затягивать тишину и начал свою речь не по теме. — Ты вкусно готовишь. — пристально смотрит на затылок девушки, ведь та опустила голову. — Блюдо получилось таким как нужно, мясо нежное, прям во рту тает. — парень продолжал расхваливать ужин, всё с тем же неизменным выражением, русоволосая не могла ничего толком понять и удивленно смотрела на сверстника. Хару с самого начала как они остались глаз на глаз думала, что спортсмен будет размышлять на тему: «Почему Канэко нужно стать менеджером», но то, что Вакатоши говорил о её кулинарных способностях выбило её из колеи. Она никогда не думала, что Ушиджима может кого-то рассмешить, да и вообще многие думали, что для него это нереально. Но… он смог развеселить её, даже не подозревая этого, даже не стараясь. Синеглазая тут же внезапно расхохоталась, что не укрылось от парня, который всё расхваливал ужин и уже начинал затирать какую-то херь о том, что эти навыки — это плоды выращенные на грунте её сильного и долгого труда. Хару смеялась еще больше, уже лежа на полу и держа себя за живот. А парень всё не понимал, что он сказал не то. — Почему ты смеешься? — в искреннем непонимании спрашивал доигровщик. — Я же ничего смешного не сказал. — Ох. как же смешно… — в передышке говорила про себя Канэко и смотрела на потолок, всё еще лежа на полу. — Ты что-то спрашивал? — посмотрела чуть в сторону первогодка, позабыв наполовину про плохое настроение. — Не лежи на полу, заболеешь. — как будто проигнорировав, сделал замечание Ушивака, — Это уже не важно. — волейболист встал и подошёл ближе к девушке и подал ей руку. Хару отреагировала на жест оценивающим взглядом, но всё-таки приняла помощь. — А, что для тебя сейчас важно? — чуть повысив голос спросила Канэко, — Выбор менеджера, да? — пытаясь не сорваться на крик, старшеклассница пыталась достучаться до истины, но последующий ответ, всё-таки выбесил её. — Да. — кивнул в подтверждение своих слов Ушиджима, после чего парень почувствовал, что пиджак сжимают и очень крепко. Это была Хару, если бы она могла, давным давно ударила доигровщика в лицо, но держалась. Через некоторое время хватка русоволосой ослабела и она отпустила гостя. — Тебе нужно забыть про слова матери. Ты должна стать чуточку свободней. Не смотри в прошлое, забудь про него. Что прошло, то прошло. Сейчас ты другая, теперь ты можешь позволить себе то, что тебе нравиться. Ты сама решаешь чем будешь заниматься. — Вакатоши не отводил от неё взгляда. — Тебе нравиться волейбол и ты всегда хотела быть менеджером, но не могла. Что сейчас тебе мешает? Мама? — Всё, умолкни… пожалуйста. — попал прямо в яблочко, точно в сердце. У синеглазой в уголках глаз начали накапливаться слёзы, всегда когда кто-то упоминает её маму, Канэко стаёт не по себе так сильно, что она в силах только плакать. — Не упоминай её… она испортила мне детство. Не хочу ничего про неё слушать! — вытирая слёзы, которые никак не заканчивались, Хару пулей выбежала из кухни оставляя парня одного. Парень еще несколько минут стоял и втыкал на то место где только, что стояла Хару. Волейболист чувствовал… вину… Вину за то, что довёл девушку до слёз. Вакатоши не думал, что это чувство так съедает изнутри, так прожигает грудную клетку. Он невольно сжал руку на рубашке в районе сердца. Спортсмен даже не подозревал, что сделал то, что так боялся сделать сам отец Канэко… он её добил этими словами. Но в отличии от Митсуо-сана, Ушиджима знал, что если Хару сможет бороться с собой, она добьётся того чего так хочет — свободы. Она просто не осознаёт этого. *** Как только, забежав в комнату, старшеклассница громко хлопнула дверью. Это не осталось без внимания красноволосого паренька и темноволосого мужчины, которые находились в соседней комнате. — Пора. — сказал блокирующий, который просматривал коллекцию манги тренера Канэко — Ушиджима-кун, наверное, перестарался. — предположил Тендо, взяв один томик с полочки. — Ага, скорее всего. Он слишком прямолинеен. — сказал очевидный факт мужчина и вздохнул. Как только Митсуо-сан хотел выйти за дверь, то его спешно остановил голос. — Канэко-сан, а у вас специфичный вкус в манге. — хитро улыбнулся Сатори, — Вроде бы взрослый мужчина, а читаете сёдзе, вы прям как девочка-подросток. — уже засмеялся чертёнок. А мужчина в свою очередь кинул на него предупреждающий взгляд, который тут же усмирил спортсмена. Канэко-старший отвернулся и хотел уже продолжить путь, но решил сказать: — На полках не только сёдзе, там есть и сёнэн. — и ушёл, оставив заинтересованного Тендо искать эту чёртову сёнэн-мангу на полках. *** Тренер Канэко стоял перед дверью. Набравшись решительностью он аккуратно постучал и услышал в ответ: — Убирайся, чёртов Ушивака, ненавижу тебя! Не трогай меня! — кричала девушка даже не думая, что это получиться так громко, за спиной мужчины, в его комнате, слышался звонкий смех красноволосого, который ОЧЕНЬ ХОРОШО слышал крик. Митсуо-сан лишь закатил глаза. — Хару-чан, это папа. — в комнате послышался удивленный ох, по звукам было понятно, что русоволосая идёт в сторону двери, чтобы открыть замок и впустить отца. — Привет, пап… — глаза были красными от слёз, волосы дико растрепались, а сама синеглазка была окутана в одеяло. Она была похожа на маленькую девочку, такая же невинная и беззащитная. Они вместе зашли в просторную комнатку первогодки, у которой также как всегда был беспорядок на рабочем месте, но кое-что там отличалось. Фотография, что была недавно подарена отцом, сейчас небрежно лежала на столе лицом вверх, а на ней был скотч, который закрывал чье-то лицо. — «Скорее всего Вакатоши» — сразу подумал тренер и был прав. Сев вместе с дочкой на край кровати, он решил не переходить сразу к делу, а выслушать и главное понять, что случилось между ними. — Хару, расскажи что случилось и почему ты плакала? Ушиджима тебя обидел? — обнимая дочку, расспрашивал мужчина. — Он. упоминал маму… — шмыгнула русоволосая, всё еще пытаясь успокоится. — Он вроде бы… не обижал меня. — неуверенно рассказывала, смотря грустным взглядом на небрежно лежащую фотографию. — Упоминал маму? — на этом моменте Митсуо-сан сделал угрюмое и слегка раздражительное выражение лица, что было не в его духе, — Я поговорю с ним попозже. — он сделала паузу, — Но если так смотреть, то он говорит всё прямо, не думая обидит собеседника или нет, но он говорит правду, чистую правду. — Канэко-старший серьёзно посмотрел на синеглазую и та поняла куда он клонит. Та виновато опустила голову. — Тебе нужно всё хорошенько обдумать, — встал и погладил Хару по макушке, — иду поговорю с тем волейболным идиотом. — он нежно улыбнулся. Девушка слегка усмехнулась и подумала: «Хах, волейбольный идиот… ему это так подходит» — нежно улыбнулась Канэко-младшая своим мыслям.