Хроники волейбольного клуба Шираторизавы

*** — Хару, мама к телефону! — прокричал достаточно громко тренер Канэко, сообщая восьмилетней дочке о звонке. Та в свою очередь сделала радостный вид и забежала в кухню, но когда папа вышел сильно погрустнела. Девочка взяла трубку стационарного телефона и наиграно пролепетала: — Привет, мамочка, я так скучала по твоему голосу. — в той же наигранной манере ей ответили. — Я тоже за тобой очень скучаю. — первая ложь, — Жду не дождусь когда смогу приехать к тебе. — вторая ложь. — Да, я тоже хочу, чтобы ты побыстрее приехала. — хоть Хару тоже по части обманывает, но она искренне хочет увидеть маму, хочет её обнять, хочет понять, почему она к ней так относится, — «Это всё из-за волейбола, да?» — вопрос, который она уже целую вечность не может задать мамочке, ведь знает, что та накричит потом. — Ну, давай расскажи, что у тебя новенького. Как там твои тренировки, как друзья. — её вопросы, как расспрос в полицейском участке. Синеглазка знает, что ей придется ответить на них в любом случае. — С тренировками всё хорошо, сегодня меня похвалили, потому что я смогла сделать рондат-фляк! Мне сказали, что я молодец. — уже понастоящему счастливо рассказывала русоволосая. — Когда я приеду, покажешь мне выступление? — просто для приличия спросила переводчица. — Да, конечно… — в телефоне послышалось, что кто-то звал маму и девочка уже хотела попрощаться, ведь она на работе, а это важно… Хару знала это очень важно. Но тут её мысли прервал слегка раздраженный, но в то же время нежный голос и главное не наигранный. — Я сказала, подойду через 10 минут, не мешайте мне, я занята вообще-то, у меня тут разговор с дочкой. — этот голос резанул прям по ушам маленькую девочку, ведь та не слышала такого искреннего тона мамы, хоть её голос и был грубее, но это был настоящий, правдивый голос. Хару была поистине счастлива слышать его, — Ну что, Хару, рассказывай, что вы с папой делали? — и опять этот фальшивый сопрано… — А. мы ходили в магазин недавно, вчера были в кинотеатре, — задумалась синеглазка, — а сегодня были на… — осеклась, если скажет правду выругает, но если соврёт получит ещё хуже, —.тренировке у папы. — виновато сказала младшеклассница. — Ясненько… — хоть голосок оставался таким же наигранно нежным, её обладатель никак не чувствовала себя удовлетворено и раздражалась всё больше и больше, она уже привыкла, что дочка всегда упоминает волейбол, но её это очень бесило, но еще больше её раздражала ложь. Она уважала Хару за то, что та никогда ей не врет, в отличии от Митсуо, который часто недоговаривает про их путешествия в спортзал. — Хару, помнишь, что я говорила в прошлый раз? — ожидает ответа. — Эм. не ходить вместе с папой на тренировки? — неуверенно спрашивала Канэко-младшая. — Да. Так почему? — уже холодным голосом говорила рыжеватая девушка. — Я забыла… — опять очень виноватый голос. — Передашь папе, что я ему сегодня позвоню. Пока, Хару. — и резко положила трубку. Восьмилетняя девочка так бы и стояла в ступоре, если бы отец не зашёл в комнату. Он увидел грустный взгляд дочери и сразу понял: — «Опять наругала за ничего». У синеглазки потихоньку в уголках глаз накапливались слёзы… так было всегда. Митсуо-сан быстренько подошёл к дочере и начал ту успокаивать. Хару всегда была благодарна папе, но она всё равно очень хотела, чтобы мама её искренне похвалила или хотя бы искренне улыбнулась. Она очень этого хотела, но вместо этого получила… ничего. *** Хару судорожно всхлипнула, она невольно начала плакать во сне. Волейболисты до сих пор были в гостях, что не очень радовало русоволосую. Когда папа ушёл, старшеклассница решила подремать, чтобы успокоится, но ей приснился эпизод из детства. Эти воспоминания ей режут душу, убивают её… полностью. А ведь и правда лучше забыть это всё и откинуть, мамы же теперь нету в её жизни или… есть. Синеглазая часто про это думала и когда Ушиджима прямо высказал, такие для девушки очевидные вещи… она просто сорвалась, зная что он говорит правду, которую она не хочет осознавать. Русоволосая не хочет осознавать правоту Вакатоши, просто не хочет. Но сердце так сильно верит, потому что хочет быть менеджером, хочет связать свою жизнь с этим. Эта любовь к волейболу у неё с самого детства, с самих пелёнок. Митсуо-сан жил волейболом и дал эту частичку своей души дочке, чтобы та радовалась также сильно как и он. На то время мама не ненавидела волейбол, можно даже сказать… любила. Маленькая Хару всегда интересовалась из-за чего у мамы так поменялось отношение к волейболу, но папа не мог ответить, ведь это личное, очень личное. Сейчас думая об этом Канэко ставало очень неприятно на душе, ведь ей сказали правду, не солгали. Она тоже не любила ложь, прям как мама. Лёжа на своей кровати и смотря в потолок, девушка чувствовала себя виновато, ведь всё, что сказал Ушиджима — правда… горькая, чистая правда. Русоволосая перекатилась на левый бок и вытерла красные глазки, которые слегка пекли от продолжительного плача. С каждой минутой, она всё больше и больше погружалась в свои мысли и всё больше осознавала, что можно как-то да и справится с не очень хорошим прошлым, таким не настоящим прошлым, как будто кто-то написал сценарий по которому ей приходилось играть до конца спектакля. Та же гимнастика и акробатика, которую Хару каждому так радостно и восхищёно расхваливала, не была для неё чем-то особенным, это было просто место в которое её привела мама и взглядом говорила: «Иди тебе никто не давал права выбирать». Для синеглазой это было просто… ничего, обычное дело, для неё было и обычным делом носить маску аля «я радуюсь жизни и никто мне не помешает, ведь я полна позитива». Её тошнило от такого, но это было необходимо для общества, она никогда не хотела, чтобы окружающие её сторонились, но из-за большой шаблонности дети не то, что сторонились её, они были как куклы без чувств, они были не друзьями, просто бесчувственными манекенами. Даже отец не смог сделать с этим что-то… а он ведь так старался, все силы отдавал, чтобы дочь была счастлива, душу вкладывал. Но то, что делала мама убивало в девушке её личность, она просто потихоньку попыталась сделать из неё такую же куколку на ниточках, которой можно управлять в своих целях, к счастью Митсуо-сан предотвратил такой поворот событий и пошёл против жены, испортив себе жизнь, но как-то улучшив жизнь Хару, которая более менее реанимировала себя. Но она не смогла исправить одно… боязнь пойти против маминой воли. Когда только мама возненавидела волейбол, то начались бесконечные споры и конфликты с отцом, который никогда ничего не делал плохого, наоборот он всегда хвалил свою жену и поддерживал её, но она всё больше и больше давила на него и в конечном итоге хотела отобрать у мужчины самое дорогое, что у него было: Хару и волейбол. Первое не успела забрать, но второе он сам отдал ради дочки. Канэко-сан всегда заслуживал большего, все так говорили, но уважали даже так, ведь он смог сам хорошо воспитать дочь и дать ей радость жизни, ему этого хватало для счастья, видеть любимую дочку счастливой. Собравшись с мыслями и хорошо всё проанализировав синеглазка на локтях поднялась на матрас и посмотрев в окно, решила кое-что сделать. Встав с кровати, она подошла к своему столу и провтыкав несколько секунд на месте, переставила ноутбук и подарок отца на стул, а сам бардак на рабочем месте смела руками на пол, так сказать начинала жизнь с чистого листа. Все вещи громко рухнули на пол, а русоволосая в свою очередь просто смотрела на все эти тетради, книжки и канцелярские принадлежности пустым взглядом. Хару поставила ноутбук на место, но когда дело дошло к фотографии, то сначала она убрала скотч с места где было лицо Ушиджимы, а уже позже взяв красный перманентный маркер с пола, подписала над головой Вакатоши: «Волейбольный идиот». Она на миг усмехнулась, её это забавляло. Девушка хотела еще кое-что написать над парнем, но решила что не будет. Взяв уже синий маркер с пола, она написала возле отца: «Лучший папочка в мире♥». Закончив всё, что было задумано старшеклассницей, она поспешила аккуратно поставить ценную вещицу возле ноута. Сейчас эти надписи ей хоть слегка, но грели душу. Хару посмотрела вниз на пол, где всё еще лежали школьные и не только принадлежности, она не торопясь собрала всё в одну стопку и положила на полочку над столом, а стакан с ручками, маркерами и тд. синеглазая поставила с левой стороны от компьютера. Для первогодки это очень большие измены, ведь почти всю жизнь на её рабочем месте никогда не было чисто и царил всегда хаос, полный беспорядок. Всегда. Но сейчас, когда на столе было чисто и аккуратно, это символизировало полное спокойствие, сейчас Хару была как стёклышко, её мысли не с чем не путались, она чувствовала себя умиротворенно. Она смогла в первый раз откинуть воспоминания о маме на второй план, именно в эту минуту русоволосая чувствовала себя поистине спокойной и независимой. Но… она не была уверенна сколько сможет еще удерживать это всё, вырывающейся наружу, скребящее душу, то что может взять вверх над эмоциями. Единственное, что хотелось девушке это пойти к трём волейболистам и извиниться… извиниться за всё., а может еще и попросить помощи. Первогодка понимала, что сама не справиться с собой, она не сможет бороться со своей пустой, детской душой, которую почти невозможно излечить. За эту всю боль, за страдания, её мама не решила взять ответственность, даже отец не смог, но один очень прямолинейный спортсмен… смог, он смог открыть ей глаза. Смог достучатся к её подсознанию. Хоть эффект от правдивых слов наступил не сразу, Хару всё это обдумав, поняла, что разобраться в себе ей помогли именно слова Ушиджимы, именно его. И сейчас она уважала его, очень сильно уважала. Синеглазой резко захотелось сказать спокойному волейболисту спасибо, из-за этого набравшись смелости она решила пойти к трём спортсменам. Став перед дверью в комнату отца девушка уже хотела постучать, но её остановил монотонный голос Вакатоши, который облокотился о перила лестницы, попивая чай. — Ты уже успокоилась. — кивнув головой, констатировал сам себе факт доигровщик, — Извини. — с виноватым взглядом сказал парень и хотел уже спуститься на первый этаж в кухню, как его остановили. — Нет, это ты извини. Тебе не за чем извиняться. Это я дала слишком большую волю эмоциям. — начала уверенно направляться к сверстнику русоволосая. — Нет, у меня есть за что извиняться. Я довёл тебя до слёз, этого хватило, чтобы чувствовать себя виноватым. — парень повернулся к девушке лицом и всё также смотрел прямо в глаза, думая что она как-то изменилась… в лучшую сторону.? — Это лишь пустяки. — не боясь смотреть точно в тёмно-оливковый взгляд, девушка лишь счастливо улыбнулась, — Мне приятно, что ты извиняешься, но из нас двоих именно я больше всего провинилась. Я поняла, что ты хотел мне сказать. — взгляд синих глаз решительно сверкнул, а уста тронула самоуверенная усмешка, — Я хочу, чтобы ты мне помог. — волейболист на это удивленно проморгал глазами, — Поможешь? — девушка стояла твёрдо, а искорки в её глазах излучали храбрость и решительность. Ушиджима, простояв несколько секунд, долго не думая, ответил: — Да, помогу…