А их никто не спрашивал

Пахло отвратительно. Тянуло и тянуло, упорно пробиваясь в нос, и Ваня морщился, не открывая глаз. — Слава, — позвал он хрипло и скривился сильнее. — Слав! Ответа не последовало. — Сука, убью... всех! — Ваня резко сел на диване и с ненавистью уставился в окно. Белый день, твою мать! Или ночь. А какая, к херам, разница, если всё равно светло, как... как его фамилия! Он невольно фыркнул. Когда-то ему показалось довольно забавным взять себе именно такое имя взамен настоящего. Впрочем, почему «когда-то», он и сейчас находил в этом особую иронию: знакомьтесь, демон, нежить, некробиотическая гемоглобинозависимая форма жизни — Ванечка Светло. Дитя Ночи, блядь. Ноздрей снова коснулся мерзкий запах, и чуть приподнявшееся настроение опять ушло в ноль. Вот так решишь в кои-то веки прикорнуть ненадолго, и то не дадут. Конечно, он бы предпочёл вовсе не спать, но в Питер пожаловали белые ночи, в которых определённо не хватало такого уютного для охоты сумрака — проще впасть в летаргический сон и переждать неудобства, чем сидеть целыми сутками и раздражаться от невозможности утолить жажду. И теперь его покой был грубо нарушен. Ваня нашарил рукой мобильник на полу, вздохнул недовольно — разумеется, разряжен, — перевёл взгляд на старомодные электронные часы на стене и чуть не заскрипел зубами с досады. Он терпеть не мог, когда что-то шло не по плану — по его плану, — оттого почувствовал, как закипает. — Славян! — рявкнул он, окончательно отойдя ото сна. Всхлипнул, потёр слезящиеся глаза и гибким текучим движением поднялся с дивана. Решительно устремился на кухню. — Какого хера у нас воняет, как... — экспрессивная речь прервалась на полуслове: помещение встретило пустотой. А на столе красноречивым цветочком раскинулась раздербаненная головка чеснока, источая убийственный аромат. — Ну бля-я! — гнусаво простонал Ваня сквозь зажатый пальцами нос. Сгрёб ненавистный овощ рукой и, распахнув окно, зашвырнул подальше. И глубоко похуй, если эта гадость попадёт кому-то по темечку — пусть радуются, что это всего лишь чеснок, а не сам Ваня: злой и голодный вампир стал бы для них куда худшей ситуацией. Возможно, с летальным исходом. Вздохнув, Ваня плавно опустился за стол. Слабый запах чеснока всё ещё витал в воздухе, но уже почти неощутимо, и глухое раздражение тоже поползло вниз, очищая мозги от посторонних мыслей. Подперев рукой подбородок, он уставился в одну точку и попытался припомнить, где и когда успел так мощно накосячить. Слава с нихрена пакостить не стал бы, он прибегал к «чесночной атаке» только в крайнем случае: когда Ваня выбешивал его совсем, просто в край, а это случалось нечасто. Ссориться или, того хуже, драться им обоим было невыгодно (и смертельно опасно, как показывал опыт), поэтому именно таким манёвром Слава обычно давал Ване понять, что недоволен. Мстил, поганец. Вот, мол, Ванечка — зарвался, так получи. А потом сядь и подумай о своём поведении. Детский сад, чтоб его. Конечно, люди за минувшие столетия какой только херни про вампиров ни выдумали, но на самом деле все эти слухи про убойный эффект чеснока полная чушь, максимум, что от него грозит — аллергия. Но тоже неприятно: глаза моментально начинали слезиться, и Ваня становился похож не на древнюю нечисть, а на сопливого — в буквальном смысле — пиздюка, подхватившего ОРЗ. К тому же и просто обидно — он до сих пор в душе не ебал, за что огрёб, поскольку никаких грехов за собой так и не вспомнил. Оставалось дождаться Славу и учинить допрос с пристрастием лично. Вот где его носит? Ваня невольно вздохнул. Повезло же Славке дампиром уродиться. И от папочки унаследовал все вампирские приблуды, и от мамки человеческой ништяков отхватил. В результате полный фарш: и солнечный свет побоку (справедливости ради, Ваню солнце тоже не убьёт, очередные глупые байки; но тем не менее в сумраке он себя чувствовал гораздо комфортнее), и чеснок Слава жрёт с удовольствием, и сила со скоростью у него почти как у Вани, и может сутками не есть-не спать. А может и есть, и спать. Как сам захочет. По сути, он на границе между людьми и вампирами. Единственное неудобство такого существования — необходимость на этой границе и оставаться. Начнёт Слава кровь пить — станет тоже недолюбливать солнце, чеснок и будет ощущать жажду, а уйдёт к людям — потеряет свои тёмные способности. Вот и вынужден он всегда поддерживать баланс. К тому же, и бессмертие ему не светит — живут дампиры долго, не в пример дольше людей, но не вечно. И всё равно Ваня другу слегка завидовал. Нет, он не жаловался на свою участь, его вполне устраивало шататься по миру и брать от жизни всё. Особенно сейчас, в век высоких технологий, когда появилось столько развлечений, которых ещё какие-то жалкие сто лет назад никто и в сумасшедшем бреду представить не мог. Интернет хотя бы. Тусовки, бары, вписки, а главное — возможность безнаказанно творить любую хуйню и знать, что тебя за неё не то что в психушку не упекут, а даже пальцем у виска не покрутят. Пожмут плечами и скажут, что это у тебя такой стиль. Перфоманс, блядь. Ещё и в шипперы запишутся. Вот они, преимущества жизни в современных реалиях. По такому случаю Ваня со Славой ещё и группу свою решили намутить — а что, сейчас модно, а сотворить эстрадного шептуна-топтуна можно хоть из телеграфного столба, было бы желание. Зато на концертах одной только фанатской энергетикой так зарядишься, мало не покажется. Короче, что ни говори, крутые времена. Здорово, что удалось их застать. А мелкие проблемы в виде утоления регулярной жажды... что ж, у всех свои трудности. Люди вон животных жрут не задумываясь. А вампиры — людей. Время от времени. Такая пищевая цепочка, ничего не попишешь. Славян на эти рассуждения только зубами скрипит, а что тут сделать? Так было, есть и будет, хрен он чего изменит, несмотря на своё происхождение и предназначение. Ваня задумчиво улыбнулся. * * * Со Славой они познакомились не так уж давно, лет пятьдесят-шестьдесят назад, наверное. Вернее как познакомились — жизнь их в буквальном смысле чуть не лбами столкнула. Ваню в те года занесло в Закарпатье, он там несколько месяцев шарился по лесам-горам. Приобщался, так сказать, к местной природе, изредка подлавливая какого-нибудь неосторожного путника, которому не повезло отбиться от дома и заплутать. Ваня не убивал их, просто усыплял гипнозом, слегка надрезал ножом и пил кровь — ровно столько, сколько необходимо для поддержания жизнедеятельности организма, не больше. После перевязывал олухов и оставлял на ближайшем тракте — чтобы их там мог кто-то обнаружить и забрать. Кусать по-нормальному он никого и не помышлял: от упырей одни проблемы, а геморройная возня с новообращёнными ему нахрен не сдалась. Что он, идиот — конкурентов на еду плодить? Самому мало. Да, эгоизм чистой воды, но его это не парило, как и повадки типичного одиночки. Пусть он людей не любил, но и зла им не желал, прагматично признавая их полезность для себя. Поэтому вёл себя с жертвами вполне вежливо. Да, не так вкусно, как прямо из прокушенной артерии живую кровь глотать, но и не ужас-ужас. Иногда, правда, всё равно срывался, нечасто. И надо ж было однажды попасться ему на пути такому уникальному экземпляру, которого — внезапно! — гипноз не взял. Ваня понял это слишком поздно, когда в него уже метил серебряный клинок, зажатый в чужом кулаке (прошаренный оказался мужик, может даже подрабатывал на хуторах и в деревнях, выдавая себя за «охотника на вампиров»). В отличие от чеснока и солнечного света, серебро для Вани несло реальную опасность, оставляя на коже долго не заживающие ожоги, которые гарантировали как минимум резкое ухудшение самочувствия и длительную болезнь. А скорее всего — смерть. Спасла его только реакция — даже не думая ввязываться в драку, он увернулся, держась подальше от смертоносного оружия, и вонзил клыки противнику в горло. Царапнув по рукаву, обжигая даже сквозь слой ткани, гадский нож выпал из чужих ослабевших пальцев. Ваня перехватил свою жертву поудобнее, отклонил ему голову в сторону, сильнее обнажая горло, собираясь, раз уж выпал такой случай, воспользоваться моментом и полакомиться в своё удовольствие: один хрен убивать придётся, так не пропадать же добру. И в ту же секунду почуял за спиной постороннее враждебное присутствие. Недовольно рыкнув, он сделал последний жадный глоток и оттолкнул обмякшее тело от себя. Стремительно обернулся — и почти упёрся лицом в стоявшего вплотную молодого высокого парня, почти мальчишку, в лёгкой, не по погоде, льняной рубахе и не по-местному узких штанах из плотной тёмной материи. Тот смотрел на него, не отрываясь, и простое широкое лицо можно было бы даже назвать смущённым, если бы не жёсткий взгляд исподлобья и не оскаленные в хищной усмешке зубы. — Доигрался, пакость такая? — спросил тот почти обиженно. — Что ж вам, тварям, в могилах-то не лежится! На пару секунд Ваня даже растерялся. Никто ещё с ним никогда так не разговаривал: без страха, без удивления, а только с плохо скрываемой яростью. — А ты кто? — ошарашенно брякнул он, только теперь понимая, что человеком от парня не пахнет. Но и «своего» в нём Ваня не чувствовал. Парень прищурился. — Хер в пальто, — замысловато выразился он, покосился на окровавленного, дёргающегося на земле в конвульсиях мужика и кинулся на Ваню. Тот, впрочем, именно этого и ожидая, постарался встретить противника в полной готовности. Однако быстро одолеть его, как он привык, не получилось — увёртливый, ловкий, стремительный, тот, хоть и уступал Ване в физической силе, в руки не давался и, похоже, усталости тоже не знал. Неизвестно, чем бы в конце концов дело закончилось, но отвлёк их от поединка позабытый мужик. То есть, уже не мужик и вообще не человек. Упырь. Со стороны, от земли, раздались стоны, хрип, неясное рычание и оглушительный треск. Не сговариваясь, Ваня и его соперник — дампир, как Ваня давно уже понял, — одновременно оглянулись в сторону шума. И одновременно же выругались — даже одним и тем же словом. А после, позабыв о драке, оба кинулись к существу, с душераздирающим воем корчащемуся на земле в уродливой трансформации. — Куда прёшь, сгинь, нечисть! — оттолкнул парень-дампир Ваню. — Я таких уже пару десятков в ад отправил. Если ты захочешь мне помешать... — Не захочу, — перебил его Ваня рассеянно — он уже прикидывал, как половчее уничтожить зародившуюся по его вине тварь. О том, чтобы спасать «сородича» не могло идти и речи, только убить — и побыстрее. — Хватит болтать, пока мы тут спорим, эта мразь окончательно в силу вступит. Давай, ты справа, я слева, сейчас живо его уложим. А разборки, если хочешь, продолжим потом. Парень даже рот раскрыл, явно не ожидая, что одна нечисть не рвётся защищать другую нечисть, а преследует те же цели, что и он сам. Да ещё и помощь предлагает. Но размышлять было некогда. — Ладно, — буркнул он и юрким движением пригнулся к земле, подхватил брошенный серебряный клинок. — Меня Вячеславом зовут. — Ваня, — представился тот, хмыкнув — классный момент для знакомства они выбрали, ничего не скажешь, — и на всякий случай предупредил: — На меня напасть не вздумай. Новоиспечённый напарник Вячеслав на это лишь презрительно фыркнул и, вскинув руку, принялся послушно обходить упыря справа. * * * Ваня улыбнулся, вспоминая дела давно минувших дней. Проблему они, конечно, устранили, неплохо поработав в одной команде, а вот «продолжать разборки» не стали. Не захотели, да и поняли, что бесполезно. К тому же, пока этого недоупыря злосчастного в лесу прикапывали, препираясь всё время, успели законтачить, зацепить друг друга. А после и подружиться. Славян, когда узнал, что Ваня людей без надобности не кусает, а данный случай — скорее недоразумение, сразу успокоился и подобрел. Проговорив у костра в лесу всю ночь, наутро оба разошлись каждый в свою сторону. Так и шлялись потом по миру полвека, но друг друга не забыли, изредка встречались, много разговаривали, делились. Славян повзрослел слегка, а то совсем пацан пацаном выглядел. В Хабаровске столкнулись снова случайно и после этого решили уже не расставаться — вдвоём в современном мире проще, чем поодиночке, да и веселее. А в Питер перебрались всего пару лет как — после того, как уже изрядно примелькались всем в Хабаре. Ваня провинцию вообще-то всегда предпочитал городам, по-прежнему не переваривал большие скопления людей, однако факт — в деревне таким, как он, выжить сложнее, уж больно народ там дикий и любопытный. Все друг друга знают, все как на ладони, спалиться на любой мелочи — раз плюнуть. Солнца, опять же, много. Питер — другое дело, идеальное место: почти всегда пасмурно, люди равнодушные и всем на всех поебать. Забавно, что именно та самая толпа, которую Ваня недолюбливал, и служила теперь отличным прикрытием для всех его делишек. Приехав, они придумали легенду про «друзей с детства», чтобы правдоподобнее звучало, Славка устроился на работу в компьютерный центр — со скуки, да и за хату надо же было платить, — а Ваня для виду поступил в очередной, хрен знает какой по счёту, универ. На этот раз, разнообразия ради, попёрся в гуманитарии — технические шараги за последние годы изрядно поднадоели. Ничего, в следующий раз наверстает. А может, в медицину лучше податься? Не особо интересно, зато доступ к крови свободный... Ваня тряхнул головой, усмехнулся криво — что за мысли тупые, ему крови, что ли, не хватает? Пить ту полусвернувшуюся хрень в герметичных пакетах для переливания — себя не уважать, она уже и кровь-то не напоминает. Нет уж, лучше по старинке — усыпил, кровь пустил, подпитался, всё. Все довольны, даже жертва — за то, что Ваня её всего лишь культурно подрезал, а не укусил и не пришиб после. * * * За дверью послышался шум, и в замке два раза прокрутился ключ. Ваня напряжённо выпрямился на стуле, натянул на лицо самое обиженное и скорбное выражение и приготовился скандалить. Пошуршав чем-то в коридоре, Слава через секунду появился на пороге кухни — слегка запыхавшийся, растрёпанный как обычно. — О, ты уже проснулся? — нарочито удивился он и округлил глаза, скотина такая. — А почему так рано, ты же хотел подольше в этот раз? Ваня аж зубами скрипнул. Хотел ответить в том же духе, но раздражение пересилило. — На кой ты оставил чеснок? — спросил сквозь зубы. — В чём дело, Слав? Какого тебе понадобилось меня будить, да ещё таким отвратным способом? Тот тоже отбросил шутливый тон, нахмурился, посерьёзнел. — Так ты же и не спал, — выдал он. — Зачем ты всё это сделал? Что с тобой, Вань? — В смысле?! — Ваня аж дар речи потерял. Затряс головой, не понимая ровным счётом ничего. — Зачем — что? Зачем уснул? Ты и сам знаешь, чего спрашиваешь. А вот зачем проснулся — ты мне скажи. Всё-таки, какой же ты поганец! Хотел меня разбудить — ну, просто сделал бы это, на хуя чеснок, Слав? На-хуя? — Да хватит уже притворяться! — прикрикнул тот, и лицо его обиженно вытянулось. — Мы с тобой сколько лет знакомы, Вань? Я же знаю, что ты не такой, убедился сто раз, но сейчас... Что на тебя нашло? — Да о чём ты, твою мать?! — не выдержав, психанул Ваня. — Возможно, для тебя это новость, но я не выкупаю нихера! Объясни толком! — Нет, это ты объясни, какая тварь тебя укусила, что ты начал людей жрать! Воцарилась звенящая пауза. Ваня хватал ртом воздух, пытаясь постигнуть смысл странного заявления. — Я — что? — переспросил, наконец, и облизнул сухие губы — жажда ощущалась всё сильнее, скоро перетянет на себя внимание, завладеет всеми мыслями, и не захочется уже ни думать, ни рассуждать. Ваня поморщился. — Что за бред, Слав? Ты долбануть успел? Так какого хрена — тебя же никакие яды всё равно не берут. — Не смешно! — Я не смеюсь. У меня друг крышей поехал — тут плакать впору. — Ваня! — гаркнул взбешённый Слава. Тот прикусил язык, но смотрел по-прежнему с видом оскорблённой невинности. Потёр виски утомлённо. — Славян, давай ещё раз? — отбросив сарказм, предложил негромко. — Ты на полном серьёзе мне заявляешь, что я, кхм, начал жрать людей? Без шуток? — Хороши шуточки, — явно уже сомневаясь, тот озадаченно запустил пальцы во всклокоченную шевелюру, взъерошил ещё больше. Улыбнулся смущённо, глянул почти с мольбой. — Вань. Скажи честно — это не ты, да? Не ты их загрыз? Я почти уверен, но... — Погоди, ты сейчас реально? У нас тут кого-то загрызли?! — до Вани, наконец, дошёл весь ужас положения. Он вытаращил глаза. — Блядь, как?! Сколько? — Двое, — грустно сообщил Слава. — Я их убил, чтобы не мучились, ну и проблем не создавали, но вообще, сам факт, Вань! Откуда они взялись-то? И сколько их ещё? — А чего ты у меня спрашиваешь? — тут же окрысился Ваня. — Я ни при чём. — Но я у нас на весь район только одного вампира знаю, — Слава поджал губы и уставился с укором. — Тебя. Ваня открыл рот, чтобы яростно отрицать свою вину, попутно высказав всё, что он думает о кое-чьих умственных способностях, но махнул рукой и нахмурился. — Значит, говоришь, упыри появились, — протянул задумчиво. — Это плохо, — резюмировал, слегка морщась. — Конечно, плохо! — с возмущением поддакнул Слава. — Сука, одни проблемы теперь со всех сторон. — Это не я, — ещё раз повторил Ваня, но Слава досадливо махнул рукой: — Да понял я. Почти сразу и понял, всё-таки, я тебя не первый год знаю. Что, ну, не можешь ты, никак, если только умом не тронулся с голодухи. Но ты вроде не собирался. Ваня скроил кислую мину. — Если знал, что не я, то какого устроил эту хрень с чесноком? Я чуть не задохнулся, между прочим. Фонило так, что глаза лопались. Слава на упрёки и бровью не повёл. — Для профилактики, — он пожал плечами. — К тому же, совсем точно насчёт тебя я не знал, мало ли, вдруг ты изменил свои принципы. Ваня на это только глаза закатил. — Ага, мне же это так выгодно, прям вообще — упырей наштамповать, чтоб потом они у меня под ногами путались. Ты бы хоть напряг мозги и подумал — на хуя это мне? Армию создать и власть захватить? Я похож на идиота, Слав? Такого ты обо мне мнения? — Ну ладно, — тот виновато улыбнулся и примирительно поднял свои огромные лапищи. — Прости дурака, Вань, не сообразил сразу. Бес попутал. Мир? — Мир. — Ваня вздохнул и потёр бледное лицо ладонями, опустился за стол в свою излюбленную позу — согнувшись и подперев кулаком подбородок. Жажда усиливалась, но он стойко терпел. — Дай водички, а? — попросил хрипло и сглотнул, пытаясь увлажнить запершившее горло. Точно зная о его состоянии, Слава посмотрел понимающе и виновато поёжился, явно раскаиваясь теперь за свою детскую выходку и то, что потревожил раньше срока. Налил минералки в прозрачный стакан. — На. Благодарно кивнув, Ваня жадно глотнул, прочистил горло. — Так. Ну и что нам теперь делать? — начал размышлять он вслух. — А хули тут сделаешь, — перебил сам себя с тяжёлым вздохом, — теперь уж похрен, белые ночи, не белые — вечером пойду сам разбираться. Осмотрюсь, прикину, что к чему. Ты упырей недокусанных всех ликвидировал? — Вроде бы, — буркнул Слава, мрачнея, и потянулся за чайником. — Но не факт, что сегодня новых не появится. — Разберёмся, — пообещал Ваня. — И с причиной, и со следствием. — С тобой пойти? — Нет, — отмахнулся тот. — Ты свою норму отработал, отдыхать вали. А я сгоняю на разведку, ну и пожру заодно — раз уж так вышло. Может, словлю гадёныша, который на моей территории пакостит. — Хорошо, — Слава невозмутимо кивнул. Бросил в огромную кружку дежурный набор каких-то вонючих травок по старинному рецепту деда — Слава уверял, что они жутко полезные и помогают поддерживать организм в тонусе, Ваня упорно не верил — и залил кипятком. Пошептал над ними быстрым речитативом и громко отхлебнул, зажмурился от удовольствия. Это было что-то новенькое. С интересом наблюдая за данным ритуалом, Ваня выгнул вопросительно бровь. — Что, теперь не только фитотерапия твоя дремучая, ты ещё и в религию ударился, молитвы над отварами читаешь, как бабка-травница? Слава вздрогнул, открывая глаза. Рассеянно посмотрел на Ваню, будто забыл о его присутствии, а потом очнулся. — Что?.. А, не-е, — он помотал головой, разулыбался широко. — Это я к баттлу готовлюсь, текста учу. — К баттлу? — Ваня выпал в осадок. Блядь, вот ни на минуту нельзя бдительность терять. Всего-то несколько дней же проспал, а такое ощущение, что год: тут и упыри свежеукушенные, и неизвестный вампир на районе (нет, ну кто-то же этих упырей делает, верно?). Ещё и Слава ввязался в какую-то новую поебень. Он перевёл на друга насмешливо-добродушный взгляд. По человеческим меркам Ваня на данный момент уже считался младше него, но всегда ощущал себя старше. И мудрее. Впрочем, похуй, пусть Славян развлекается, почему нет. Чем бы дитя ни тешилось... — Так что за баттл, Слав? Тот оживился, снова растянул губы в какой-то уж совсем неприлично-счастливой улыбке, прищурился хитро. — Да так. Я недавно в рэперскую тему ударился, помнишь, я говорил? — Это про того лысого хрена, которого ты в твиттере достаёшь? — Ага. У него пиздец самомнение и вообще, но он забавный. Я решил, что это будет весело. Ваня слушал, как Слава распинается, описывая баттлы некоего Оксимирона — ок-си-ми-рон, блядь, ничего себе кликуха! — и подавлял желание смеяться, оценивая степень неприкрытого энтузиазма, буквально брызжущего фонтанчиками во все стороны. Давно он своего друга не видел в таком вдохновении. И только головой покачал. Зная Славу и его доёбистость... Да уж, этому неведомому Окси-Мирону остаётся только посочувствовать, разве что.