А их никто не спрашивал

Народу на культовое мероприятие набилось — не продохнуть. Знаменитый Оксимирон в своей розовенькой рубашке шнырял туда-сюда по залу с максимально озабоченным лицом, то и дело с кем-то переговариваясь. От него буквально пёрло бешеной энергетикой, мужской концентрированной харизмой, теперь Ваня понял, что Слава в нём нашёл, почему зацепился, несмотря на стрёмную внешность сиятельного отца всея рурэпа. Впрочем, не такая уж она и стрёмная, по правде, что-то было в этом Окси-Мироне — помимо его выдающегося шнобеля, конечно. И Ваня, уже понимая, чем это грозит в будущем, всё равно не мог не порадоваться за друга. Он его таким счастливым в жизни не видел. Натянув пониже на лоб бейсболку, он покосился на Славу. Тот, сдвинув свои охренеть-какие-крутые-очки на кончик носа, хищно следил из-под полуопущенных ресниц за каждым движением своего возлюбленного и расслабленно улыбался. Ваня покачал головой и, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, посмотрел в другую сторону. Рудбой застыл неподвижной скалой на противоположном конце площадки. Глаза его, разумеется, тоже скрывались за тёмными очками, но зрительный контакт легко улавливался даже сквозь непроницаемые стёкла, Ваня ощущал его всё время, даже когда начался баттл. Сам он, хоть и не выпускал ни на секунду ситуацию из-под контроля, в кои-то веки веселился: угорал над Славиными панчами, недоумевал над Оксимироном, зачем-то сливающим раунд за раундом, от души ржал, свистел в знак поддержки и время от времени чувствительно хлопал друга по плечу, чтобы тот не поплыл окончательно. Потому что этот его блядский Окси устроил цирк с конями и перешёл к тяжёлой артиллерии: начал прижиматься к Славе, трогать, гладить, пожирая при этом похотливым взглядом. Славка тоже недалеко ушёл: не только не прописал лысому в табло — хотя бы для вида и конспирации, — а сам подставлялся под блудливые татуированные ручки, умильно лыбился, млел и чуть не мурлыкал, как огромный котяра. В какой-то момент Ване просто показалось, что сейчас эти двое пошлют всех на хуй и займутся жарким сексом на радость операторам и благодарной публике. Стало кристально ясно: всё неслучайно. Всё у них уже давно произошло. Наверняка Слава в эти недели не просто сталкерил Мирона или следил за ним втихомолку, он сумел-таки законтачить, и — судя по тому, как откровенно его сейчас лапали за все места, — удачно. — ...Так что на хуй тебя и на хуй «Версус» вместе с вашей послушной толпой! — заорал Слава Мирону чуть ли не в губы. Посмотрел в камеру, продолжая кричать, и тут же развернулся обратно. — Лучше я сдохну ебучим ноунеймом, чем прославлюсь и стану тобой!!! Ваня с любопытством и тревогой наблюдал, как он напирает на Мирона, толкаясь пахом, почти трахая через одежду. По ходу, Славян не на шутку завёлся, от него несло страстью и таким тяжёлым возбуждением, что Ваня не удивился бы, узнав, что прямо в данный момент у всех присутствующих здесь, безотносительно пола и возраста, слегка привстало. Просто так, от самой ситуации. В воздухе замаячил совсем не призрачный пиздец. Вот не удержится сейчас Славка и как засосёт своего Окси по самые гланды. Надо его поймать, сводить проветриться, чтобы мозги хоть немного на место уложились. Толпа вокруг орала, все куда-то двигались, суетились, толкались локтями. Сейчас афтепати начнётся, никто ничего не заметит. Ваня крепко вцепился Славе в плечо, дёрнул на себя. — Выйдем, Слав, — сказал непререкаемым тоном, чтобы тому и в голову не пришло взбрыкнуть. Впрочем, Славян и не пытался — он пребывал настолько в эйфории, что почти ничего не соображал, только улыбался, как блаженный. Поэтому послушно потащился за ним, вытирая на ходу рукавом свитшота совершенно мокрое от пота лицо. Уже переступая через порог, Ваня посмотрел на Рудбоя — тот пробирался к бару, — перехватил его взгляд и еле заметно кивнул. Тот махнул рукой в ответ. *** Ваня сидел за стойкой бара и тоскливо гипнотизировал взглядом стакан с пивом. Пить эту хрень оказалось невозможно. В отличие от сигарет, с бухлом проверенная схема не прокатила: пенная жидкость показалась невероятной гадостью, Ваня сделал на пробу глоток и чуть не выплюнул всё прямо в лицо сидевшей рядом девчонки. Та странно посмотрела на его перекошенную физиономию и на всякий случай отодвинулась подальше. Ваня вздохнул. В его новом существовании было много плюсов, но эта вынужденная трезвая жизнь не входила в их число. Ванечка — понятно, он уже, наверное, и не помнил вкус выпивки, если вообще пробовал её хоть когда-нибудь до того, как его укусили. В смысле — неизвестно, в те времена вообще существовала нормальная выпивка? В какие именно «те времена», Ваня не знал, ему до сих пор было стрёмно спросить, сколько Ванечке лет. Вдруг там такое окажется, что... Короче, лучше не надо. Так вот, с Ванечкой всё было более-менее ясно, но Ваня-то не успел так капитально забыть прежнюю жизнь и всё ещё прекрасно помнил, как иногда круто накидаться и отключить мозг. Интересно, если намахнуть пару рюмок крови какого-нибудь алконавта — это смогло бы помочь? Ваня усмехнулся своим идиотским мыслям — вот бы Ванечка поржал — и переключился на другое. Баттл прошёл... странно. По большей части Ваня залипал на хохочущего Ванечку, который стоял за спиной Гнойного со стаканом подкрашенной водички, выдавая её за пиво, но не заметить весь пиздец, который происходил прямо перед ним, Ваня при всём бы желании не смог. Что за горячее порно они все наблюдали? Причём отжигал-то вовсе не Гнойный, тот, на удивление, вёл себя скромно — по сравнению со своим соперником почти, блядь, целомудренно. А вот какого хуя вытворял Мирон — с этим надо было разобраться. И Ваня терпеливо сидел, сканируя взглядом толпу. Гнойного вывел Ванечка — наверняка учинять разборки и приводить в порядок, а Мирона Ваня перехватить не успел — тот незаметно куда-то исчез из поля зрения, но Ваня знал, что ненадолго, и ждал его возвращения. Не без некоторой дрожи. Перед баттлом он решил друга не волновать лишний раз, поэтому снова тупо применил гипноз, внушив, что он никуда и не пропадал на столько времени, но сейчас планировал обязательно поговорить, рассказать всё начистоту. Мирон действительно являлся хорошим другом и заслуживал знать правду о близких, даже если это идиотская правда. Ничего, Ваня ему постарается объяснить как надо, он не сомневался, что Мирон в конце концов поймёт. Занятый попытками мысленно выстроить будущий диалог, Ваня на автомате опять хлебанул омерзительной пивной дряни и тут же пожалел, когда, не успев спохватиться, подавился и жестоко закашлялся, опрокидывая стакан и разливая пиво по стойке. — Ай, блядь! — ругнулись рядом сквозь зубы. Раздался звон, кто-то охнул. Да что там за хуйня? Ваня хотел уже повернуться на шум, как в нос ударил одуряющий запах. Такой знакомый, сладковатый, охренительно вкусный. Он мгновенно подобрался, даже сам не осознавая, зачем, просто сработали инстинкты. Осторожно потянул носом и безошибочно посмотрел направо — в трёх шагах от него какой-то парень, явно хорошенько так упоротый, тоже грохнул стеклянный стакан, но, в отличие от Вани, расхерачил вдребезги и сильно порезался при этом — из рассечённой ладони капала кровь. Пьяно матерясь, парень безуспешно попытался вытереть её одноразовым платком. Кровь всё капала. Густая. Красная. Капля за каплей. Ваня заворожённо пялился на эти капли и никак не мог отвести глаза. В помутившейся на миг голове что-то настойчиво запищало, зазудело тоненько: «Нельзя... нельзя...», но Ваня отмахнулся от надоедливого писка. Почему нельзя? Как это — нельзя, когда вот же оно, готовенькое, свежее, только из пореза. Ну, какая разница? Ваня же не собирался никого кусать, он только кровь слизнёт и всего лишь, всё равно её сейчас вытрут — вон бармен за тряпкой пошёл. Тело протряхнуло ознобом, как при недавней ликантропной лихорадке. Потеряв связь с реальностью, Ваня облизнулся, не отводя взгляда от маленькой тёмно-красной лужицы, расплывшейся на стойке. И пошёл вперёд. Его тянуло туда со страшной силой, кто бы смог устоять? Да и зачем сопротивляться, когда вот оно, уже сейчас... Ваня неосознанно выпустил клыки, содрал с лица тёмные очки, только сейчас осознавая, как они ему адски мешают. Подобрался к порезанному обкурышу вплотную, встал за спиной, властно опустил руку на шею, стиснул крепко. Парень возмущённо обернулся через плечо: — Что за... — и резко замолчал, натыкаясь на Ванин взгляд. Жадный, голодный, предвкушающий. Парень поёжился, хлопнул ресницами и сглотнул. — Эй, мэн, ты чего? Проблемы? Запах крови сносил башню, окутывал сознание туманом — давно Ваня такого не чувствовал, с первых дней после укуса, пожалуй. Наверное, это из-за того, что он вчера и сегодня забыл принять этой Локиминской бодяги. Ванечка напоминал ему, но Ваня отмахнулся — его вроде сильно не накрывало, так на хрена лишний раз такую дрянь глотать? А сейчас, по ходу, накрыло. Но, блядь, насколько ж ему было похуй! Ваня ласково улыбнулся своей будущей еде. — Пойдём, — приказал тихо и поманил пальцем. Парень вздрогнул, тут же стекленея взглядом, послушно вложил свою ладонь в его и сполз с высокого стула. — Ты куда? — ворвался в сознание откуда-то извне женский недоуменный голос. Слишком громкий. Ваня поморщился и пристально взглянул на нарушительницу своего комфорта. Та пронзительно взвизгнула и в ужасе прикрыла рот ладонью. — Ты что орёшь? — тут же вклинился кто-то третий, проследил за её взглядом и сдавленно выругался, таращась во все глаза. Народ вокруг оживился, людское море всколыхнулось, забурлило, загомонило на разные голоса. Ваню кто-то дёрнул, кто-то хлопнул по спине, кто-то затормошил за плечо. Реальность закружилась, выбиваясь из пространства отдельными кадрами: ошалелые рожи, острый взгляд непонятно откуда появившегося Мирона, смотрящего в упор, прищуренные глаза пробирающегося к стойке Славы — его высоченная фигура была заметна в любой толпе. Ещё какие-то лица, знакомые и нет. Все орали, мельтешили. Ме-ша-ли. Ване это не понравилось. По-прежнему пребывая в трансе, он угрожающе оскалился, готовясь кинуться и полоснуть самых надоедливых когтями, и в тот же момент кто-то с силой врезался в него сзади. — Да ёб твою мать, — тихо зашипели ему в ухо. — Ну ни на минуту же оставить нельзя! Вот я так и знал, что так будет, сука ты такая. Я тебя что, нанимался всякий раз из дерьма вытаскивать? Ты мне задолжал уже по самое не могу, будешь, блядь, всю неделю минетами расплачиваться! Накосячил — соси прощения, Ваня. Ферштейн? Под лопатку — как когда-то давно — вонзилось что-то острое, и Ваня мгновенно пришёл в себя, обернулся, обозревая прямо перед собой кипящего от негодования Ванечку. Тот крепко ухватил его за кисть, заставляя разжать пальцы и выпустить несчастного окровавленного недоумка, и потянул за собой. — Сваливаем, живо. Засветились — пиздец! Чтоб я ещё раз тебя послушал... Продолжая бурчать, он уверенно пёр через толпу, как танк, увлекая за собой мрачного Ваню. Тот покорно шагал следом и грустил: опять всё по пизде, да что же такое. Наобещал Ванечке всякого, а сам проебался. Банально и примитивно, тупо на запах крови повёлся. Он не против был, конечно, хоть десять раз «отсосать прощения», но сам факт! Ваня чуть не застонал. — Каяться потом будешь, — буркнул Ванечка, как обычно читая его насквозь. А хули там читать, и так всё понятно. — Шевели задом, Вань, ну! Они уже приближались к двери, когда из бурлящей у стойки толпы к ним выбрался Слава, кинулся наперерез. — Ванька! — окликнул он, но тот не остановился, прибавил ходу. Выскочил на улицу, выволакивая Ваню за собой. — Ванька, блядь, стой! Да погодите вы, придурки! — неслись им вслед Славины крики. Ванечка поспешно захлопнул дверь. — Мы постараемся ему всё объяснить, — сказал глухо. — Не здесь и не сейчас. Съёбываем домой. Убер долго, давай бегом, очень резво, как умеешь, всё равно спалились дальше некуда. Только взлетать не вздумай, не хватало ещё в местных новостях рожами светануть, в передаче о каких-нибудь жидорептилоидах, ебись оно всё. Ваня только успел согласно кивнуть, и они побежали. Реально быстро — Ваня понятия не имел, как у него это получается, но он будто мчал на скоростном экспрессе: дома и деревья вдоль улиц смазались в чёрно-серые пятна. Не успел Ваня охренеть, как Ванечка уже тащил его по лестнице к знакомой — как родной уже! — двери своей квартиры. Ввалившись в коридор и чуть не растянувшись на пороге, оба скинули ботинки и не сговариваясь потопали на кухню. Закурили одновременно, но обсудить ситуацию толком не успели — из парадного донеслись гулкие шаги и тотчас в замочной скважине заковыряли ключом. — Вот и наше возмездие прибыло, — криво ухмыльнулся Ванечка. — Н-да, как-то быстро слишком. Готовь жопу под пиздюли, Вань. Дверь распахнулась от пинка, и через секунду в кухню вломился Слава. Встал в проёме, подпирая плечом косяк, смерил обоих «провинившихся» скорбным взглядом. — Уёбки, — констатировал печально. — Вы чего сбежали-то? — Слав, ну ты подумай — ну не там же нам разборки устраивать, — не глядя на него, Ванечка выдохнул в окошко струю дыма. Ткнул хабарик в пепельницу, развернулся, глянул в упор. — Ну всё, давай, ори, дядь, мы готовы. Да, Ванька сорвался, чуть не сожрал парня, да ещё у всех на виду, да, это я недоглядел, да, спалились, да-да... — Погоди, — остановил его Ваня, затушил свою сигарету, встал перед Славой и скрестил руки на груди. — На Ванечку не гони, это мой косяк, — сказал спокойно. — Только мой. Я ещё не оправился, он был против, чтобы я шёл, а я настоял. Это всё ебучая случайность, но я не оправдываюсь. Я всё исправлю, придумаю что-нибудь. И вообще, мне, главное, Мирону объяснить, остальные пусть хоть на хуй идут всей тусой... Стоя всё в той же небрежной позе, Слава внимательно слушал выступление, переводя взгляд с одного на второго. Цокнул языком, улыбнулся странно: — Пиздец вы загнались, — и покачал головой. Вздохнул, глядя покровительственно, как на обделавших тапки котиков — типа, ну да, засранцы, конечно, но не убивать же за это. — Кажется, пора и вправду кое-что прояснить. — Слава наконец отлепился от косяка, посторонился — и в комнату шагнул Мирон. Воцарилась небольшая пауза. Без улыбки, в полной тишине тот окинул крохотное пространство фирменным цепким взглядом и остановился на Ване. Тот отмер, подался к нему: — Мирон... — Вано, ничего не хочешь объяснить? Ваня глубоко вздохнул, на периферии сознания отмечая, что даже не удивлён появлением друга в их вампирской берлоге. И облегчение — больше не надо врать, он наконец-то всё расскажет начистоту, как и собирался. Он приглашающе махнул рукой на соседний табурет. — Присядь, Мирон, разговор у нас... м-м, такой будет. Ебанутый немного. Но я давно хотел тебе... — А мы пойдём, нам с Ванькой как раз пошептаться надо, — проявил Слава небывалую тактичность и утянул Ванечку за собой в коридор. *** Бросив взгляд на взъерошенного и сосредоточенного Ваньку, явно обдумывающего, с чего бы начать непростую беседу, Ваня ободряюще кивнул ему и вышел из кухни за Славой. Они прошли в его комнату. Медленно перебирая ногами, Слава доплёлся до своей кровати, плюхнулся задницей на покрывало, посмотрел тяжело, непривычно хмуро. Ваня насторожился. — Слав, если ты насчёт Ваньки и этого случая, то... — Забей, — махнул рукой тот, — мы с Мироном уже отпизделись ото всех, сказали, типа, это такой прикол, так задумано. — И что, поверили? — Да насрать, — легкомысленно заявил Слава. — Но когда мы свалили оттуда через десять минут после вас, все про это дерьмо и думать забыли. Ну, я, конечно, самым умным там немножко мысли незаметно подправил, чё. На всякий случай. А остальным-то и похуй, они ничего не поняли. Ваня облегчённо выдохнул. — Оперативно, — одобрительно подмигнул он и серьёзно добавил: — Спасибо, Слав. — Угу, — тот рассеянно кивнул, глядя мимо. — Что ещё? — напрягся Ваня. Тот помялся, пряча глаза, что было для него совершенно несвойственно. — Вань. Я, наверное, уйду. — Куда? — Ну, к людям... — Он запнулся. — Насовсем. Ваня помолчал, переваривая заявление и отрешённо барабаня пальцами по коленке. — К нему? — спросил наконец. — К нему. — Но... — Ты против? — резко спросил Слава и прищурился. Ваня аккуратно прихлопнул рот, проглотив все слова, которые собирался обрушить на кое-чью неразумную лохматую голову. Потому что понял сразу — бесполезно. Вдохнул-выдохнул на счёт, собираясь с мыслями. — Ебать, как же он тебя зацепил-то, — хмыкнул себе под нос невесело и уставился в упор. — Ты уверен? Слав, ну честно? Ты же столько лет... чёрт, бля, ну как так... Ты ведь знаешь, что будет. — Знаю, — хладнокровно подтвердил Слава. — Я стану человеком. — И это именно то, что тебе нужно? — продолжал допытываться Ваня. Он не то чтобы стремился отговорить, просто не мог поверить, что всё... так. Так глобально. Слава усмехнулся. — Мне его нужно, — ответил он. — А на остальное похер. Ну правда, Ванька, не кипишуй зря. Всё со мной будет заебись. — Надеюсь, — пробурчал тот. — Я проверю лично. Если что — удавлю, бля, твоего лысого. Не шучу. Если он тебя обидит или послать вздумает. — Ты моего жидочка не трогай, — Слава мечтательно закатил глаза, улыбаясь совершенно по-дебильному. Примирительно вскинул руки. — Он знаешь какой охуенный? Ты просто ещё не познакомился с ним как следует. И он не настаивал, это только моё решение. Ваня опустошённо выдохнул. Он даже представить не мог, что так привязался к Славке за все эти годы. Будто целую вечность рука об руку, а сейчас... — Как я без тебя? — озадаченно пробормотал он. — Кто нечисть ловить станет? — Ну, у тебя теперь вполне годная замена есть, — Слава намекающе выгнул брови. — То, что он сегодня прокололся — полная херня, реально случайность, ты его ещё немного потренируешь — и пиздато будет. Справитесь. Ваня потёр подбородок и слабо усмехнулся. Конечно, он предполагал нечто подобное, поэтому новость хоть и потрясла, но не сильно. И если Славяну действительно так лучше, то какого хера строить похоронное ебало? — Надеюсь, из Питера вы не свалите? — уточнил он. — Мы будем видеться? Внимательно следивший за его реакцией Слава расслабился и еле заметно кивнул, безмолвно благодаря за понимание. — Хоть каждый день, — подтвердил он. — Пока это будет возможно. Ваня понял, что он имеет в виду. На миг опять кольнуло неприятно, но он не позволил себе погрузиться в меланхолию. — Может, лучше ему к нам? — внёс он дурацкое предложение, заранее зная ответ. — Он вообще в курсе, кто ты такой? Так-то я или Ванька можем куснуть его, если надо, станет тоже вампиром, будет жить долго. — Не долго, а вечно, — поправил Слава. — В отличие от меня. И куда он потом, когда я... всё? К себе третьим возьмёте? Да и не хочет он, я спрашивал. — Ясно, — Ваня задумчиво потёр переносицу. — Да ты не гони, Вань, — Слава легонько толкнул его в плечо, подмигнул хитро. — Всё путём будет, отвечаю. И Рудбой твой вряд ли своего друга прокинет — вот увидишь, опять попрётся к Мирону в команду и на бэк. А ещё у нас с тобой группа и скоро новый концерт, не забыл? Ваня вспомнил их предыдущий концерт и все события, случившиеся после, и от души понадеялся, что в этот раз обойдётся без такого пиздеца. — Помню, — он протянул Славе руку и крепко пожал, задержал ладонь. — Надеюсь, он этого стоит, — тихо сказал невпопад. Слава понял — он всегда понимал, он же его бро. И чёткий чувак, как сказал бы Рудбой. — Стоит, — уверил тот твёрдо. Ваня пожал плечами — ну, вот и ладушки! — и улыбнулся. Пусть немного криво, но всё-таки не фальшиво. В конце концов, Ванька-то с ним теперь однозначно насовсем, хрен сбежит, даже если захочет. Да и не захочет он. Ваня точно знал.