А их никто не спрашивал

Едва Ваня выздоровел, всё сразу вернулось на круги своя. Обиднее всего было, что и Ванечка тоже... «выздоровел». Тот котик, сочувствующий и даже заботливый, безвозвратно исчез, в мир снова вернулся Фаллен — злобный ехидный говнюк, любящий доводить до срыва. Но теперь Ваню было не наебать — он знал, каким тот может быть, видел собственными глазами. Правда, до сих пор не понял, какой из этих Ванечек настоящий — ласковый или язвительный. И с удивлением осознал, что не хочет терять ни того, ни другого, ему его всего было надо. И всего мало. Из квартиры Ваня пока так и не съехал: Локи на прощание заявил, что ещё с недельку может лихорадить иногда, набодяжил целую банку своего волчьего противоядия и велел пить, как будет становиться плохо, что Ваня и делал. Ванечка при этом занимался своим излюбленным делом: контролировал процесс. И пока он его контролировал, Ваня всё время мучительно пытался сообразить, что предпринять. Потому что вдруг ясно осознал: если так и продолжать сидеть на жопе ровно, то ещё пара дней — и он окажется в своей квартире. Один. Насовсем. И кто знает, увидит ли вообще когда-нибудь Ванечку ещё. А видеть его — каждый день — стало необходимо почти так же, как пить кровь. Иначе он тупо загнётся. Но вот как подкатить так, чтобы не послали сразу? Раньше Ваня и не парился бы по этому поводу, но с Ванечкой всё было так заморочно, что не париться попросту не выходило. Хрен его знает, что у него на уме. На охоту он его одного не отпускал, хотя Ваня нормально справлялся с жаждой, но в остальное время как будто стремился оказаться подальше. И Ваня всё откладывал решающий разговор. В коридоре внезапно мелькнула тень, тихо скрипнула дверь в ванную. Мигом потеряв интерес к ноутбуку, на котором весь день от скуки рубился в игруху, Ваня вскинул голову, прислушиваясь. И сообразил, что щелчка шпингалета не прозвучало. Славы в квартире не было. И его будто дёрнуло, толкнуло под локоть: вот оно, сейчас или никогда. Он мягко встал и бесшумно пролетел по коридору, припал ухом к щели между дверью и косяком, но что там вообще можно было услышать? Хмыкнув, Ваня потянул на себя ручку. Голый Ванечка стоял под душем спиной к нему, и в первые секунды Ваня залип, завороженно разглядывая ладную фигуру. Тощий, жилистый, ни намёка на какую-то мускулатуру, но только дурак обманулся бы хрупкой внешностью, с первого взгляда становилось понятно: завалит любого, невзирая на габариты. Член отвердел в секунду, Ваня сглотнул, наблюдая, как по чужим плечам и спине стекают струйки воды. Красиво так. — Закрой дверь, — не оборачиваясь, сказал вдруг Ванечка. Ваня вздрогнул, слегка приходя в чувство. Переступил через порог, послушно прикрыл за собой дверь, сразу как будто заполняя собой всё тесное пространство небольшого помещения. — Я вообще-то имел в виду закрыть с другой стороны, — начал Ванечка, но его уже никто не слушал, потому что как раз в этот момент Ваню окончательно накрыло. Не отрывая от цели горящего взгляда, он прямо в одежде шагнул под душ, не обращая внимания на льющуюся воду, прижал чужое гибкое тело к стене, тяжело навалился сверху. Его как магнитом тянуло, сопротивляться было нереально. — Ванечка, — прошептал он ему в ухо. — Вань. Я так больше не могу. Бля буду. — Он судорожно вздохнул, прижался со спины ещё крепче, провёл губами по шее. — Если ты не хочешь — пошли меня, только прямо сейчас. А лучше сразу ёбни, потому что я всё равно не уйду. Хочу тебя, пиздец, Ванечка. Поднять голову, оторваться от бледной кожи, лишиться контакта было невыносимо. А ещё невыносимее — ждать, что ему сейчас ответят. Ваня зажмурился, даже дыхание затаил. — Знаю, — прозвучало наконец в полной тишине. — Но... Физически неспособный сейчас соображать, Ваня отрешённо кивнул, действуя на чистых инстинктах — раз до сих пор не ёбнули, значит, можно! — с совершенно маньячным видом облизнулся, развернул Ванечку к себе, посмотрел в глаза. И медленно начал наклоняться. Остановился на секунду, давая последний шанс отстраниться и прекратить, но тот и не подумал это сделать, резко выдохнул и кивнул, поощряя продолжать. Ваня так и сделал: поймал его губы своими и засосал — сразу глубоко, жадно, так сладко, что колени подгибались. Наконец-то! В солнечном сплетении пекло, горло сдавило, уши наполнял шум. Ваня сам не заметил, как остался без одежды, кое-как стянув промокшие шмотки и пнув их куда-то под ноги. Ванечка вёл себя совершенно как бешеный: агрессивно водил жёсткими пальцами по Ваниной спине, бёдрам, заднице, кусался, цеплялся за плечи, вдавливал пальцы в бледную кожу так, что если бы Ваня был человеком, синяки бы потом ещё неделю сходили. Вздрагивал и глухо стонал в ответ на такие же не особо нежные прикосновения. Ваня притиснулся к нему сильнее, чётко ощущая его возбуждение, накрыл длинными пальцами его член — болезненно напряжённый, точно как у него самого. — Бля-я. — Ванечка зашипел, вцепился зубами ему в шею, даже больно на миг стало. Толкнулся в его кулак, запрокинул голову. Юркие умелые пальцы сместились Ване на пах, обхватили в ответ, сжимая неожиданно бережно, аккуратно, прокручивая ладонь у головки. — Опыт с парнями есть? — Угу. — Ваня сам едва осознавал, что творит. Закусив губу, водил рукой по чужому стволу, толкался всё быстрее, но Ванечка вдруг остановился. — Я так спущу сейчас, — шепнул хрипло. — Ну и что, — Ваня нетерпеливо выдохнул, не желая отвлекаться, но на грудь легла твёрдая ладонь, с силой надавила, заставляя отстраниться. Ваня разочарованно хныкнул. — Ну Ванечка-а... — Притормози, дядь, — бормотнул тот. — Что мы, как малолетки, в одну ладошку кончим? Я нормально потрахаться хочу. Ты как предпочитаешь? Сверху, снизу? Ваня недовольно заурчал, жмурясь и пытаясь снова поймать губами его губы. — Мне пох, — сообщил, не открывая глаз. — Иди сюда... Ванечка смерил его мутным взглядом и предвкушающе ухмыльнулся. — Ну, раз так, то держись крепче, Ваня. Тот опомниться не успел, как уже сам оказался у стены, упираясь в неё ладонями. Ванечка придвинулся ближе, провёл рукой по спине, спускаясь на ягодицы. Ваня с готовностью расставил ноги шире, прогнулся, давая лучший доступ. — Смазка... — пробубнил под нос, — и гондоны... — На хуя? — поинтересовался Ванечка. Громко щёлкнула крышка какого-то тюбика, в воздухе ощутимо запахло мятой. — В смысле, смазка — да, обязательно, а гондоны-то зачем? Ваня завис на пару мгновений, резко выдохнул, когда в него медленно проник Ванечкин палец — сначала один и почти сразу второй. — Не знаю, привычка, — ответил он, кое-как собирая мысли в кучу. Ванечка подался к нему, уткнулся в шею, хмыкнул тихонько. — С этого дня у тебя будут другие привычки, — пробормотал, проводя языком по коже. Вытащил пальцы, добавил ещё смазки и снова ввёл, мучительно медленно. Ваня едва не взвыл, задыхаясь от особенно чувствительного проникновения. — Бля, что за нах? Там что... три? — Угум, — влился в ухо почти призрачный шёпот. — Надо растянуть, Вань. Привыкай, теперь каждый раз как в первый раз. Всегда. Ты, конечно, вампир и крутой дядя, но вряд ли тебе понравится, когда жопу рвут, даже если тут же заживёт. — Что ты... — Ваня крупно вздрогнул, теряя нить беседы, и нетерпеливо двинул бёдрами, требуя продолжения. — Ванечка, — проскулил жалобно, — завали, а? Ты, может, лучше делом займёшься? В ответ его бесцеремонно дёрнули, на поясницу легла тяжёлая рука, заставляя наклониться ещё ниже, бесстыдно выставив зад. Впрочем, Ваня никакой стыдливостью в постели сроду не страдал, поэтому послушно прогнулся и даже, уперевшись понадёжнее согнутым локтем в стену, завёл вторую руку за спину и, обхватив Ванечкин член, сам направил в себя. — Давай, вставляй, — скомандовал властно. — Пиздеть потом будешь. — Как скажешь, Ваня. — Ванечке, по-видимому, совсем сорвало тормоза: даже не огрызнувшись и не стремясь оставить за собой последнее слово, он всхлипнул, впился железной хваткой Ване в бока и потянул на себя, входя сразу до конца. Застонал протяжно. — Сука, какой же ты... Любишь пожёстче, да? Бля-я... — Двигайся, — оборвал Ваня его бессвязный лепет и зашипел сквозь зубы, зажмуриваясь: вроде он не целка, и растяжка была, а дискомфорт всё равно присутствовал. «Каждый раз как в первый раз», — сказал Ванечка, и Ваня, хоть и не в состоянии пока был вникнуть в смысл этой фразы, чувствовал всё именно так. — Регенерация, вот поэтому, — сипло выдохнул тот, словно угадав его мысли. — Ща пройдёт и будет заебись. — Уже заебись, — Ваня широко улыбнулся, ни капли не привирая, расслабился, отпустил себя. — Бля, какой же кайф, — простонал тихо. — В следующий раз на кровати, о’кей? Хочу видеть твоё лицо... — В следующий раз ты меня трахать будешь, — ускоряясь и часто дыша, известил тот. — Ты чё себе думаешь... я нанимался, что ли... — он запнулся, несколько раз выходя почти полностью и снова засаживая особенно глубоко. Ткнулся лбом ему в плечо, содрогаясь всем телом. — Ва-ань!.. — М? — Ты охуенный. Слова ударили прямо в мозг, плеснули по телу острым возбуждением. Ничего не соображая, Ваня быстро опустил ладонь себе на член, двинул пару раз вверх-вниз, сильно, почти грубо, и тут же догнался, кончая вслед за Ванечкой. Постоял неподвижно, приходя в себя, вслушиваясь в хриплое дыхание сзади. После развернулся лицом, выключил, наконец, идиотский душ, посмотрел в мутные глаза напротив. — Ты тоже, Ванечка, — и удовлетворённо ухмыльнулся, давая понять, что несмотря на оргазменный кисель в мозгах, прекрасно слышал и взял на заметку его фразу. Чтобы тот потом не вздумал сделать вид, что ничего не говорил. Впрочем, Ванечка, как обычно, удивил: отрешённо моргнул, гибко потянулся всем телом и выдал: — Я в курсе. И замолчал, задумчиво почёсывая свою бородку. Взгляд его наконец приобрёл осмысленность, в глазах мелькнуло непонятное выражение. Ванечка вдруг смешался, посмурнел, отвернул голову в сторону. — Это просто секс, надеюсь, ты понимаешь? Я там тебе мог наговорить хуйни — так ты не верь, дядь. Это было как удар под дых. Ваня вскинулся, но под странным пристальным взглядом чёрных глазищ почувствовал себя настолько глупо, что сразу увял. «Почему?» — хотел спросить, и так и не смог собраться с духом, лишь молча кивнул, сдёрнул с крючка своё полотенце и принялся вытираться. Настроение испортилось. *** Всю бессонную, как обычно, ночь они провели врозь. Ванечка, поспешно собравшись, куда-то умотал, а Ваня, лениво листая страницы в телефоне, всё думал и думал о произошедшем. Что пошло не так? Он так хотел Ванечку, просто до зубовного скрежета — и тот его тоже, уж в таких вопросах Ваня никогда не ошибался, — но с хуя ли тот так приморозился? Жалел? Вряд ли — его блаженная лыба и горящие неприкрытой похотью глаза до сих пор маячили перед внутренним взором. Тогда какого хрена? Ваня всё больше недоумевал и злился, ощущая непреодолимое желание устроить конец света. Или взять Ванечку за шкирку и трясти, пока вся дурь из него не вытряхнется. Накрутив себя таким образом, Ваня решил в кои-то веки не пускать всё на самотёк, выяснить до конца, сразу же. Ибо заебало. Вот пусть только тот появится, он его сразу к стенке припрёт. Потому что «просто секс» Ваню не устраивает, он это понял чётко. И похуй, что там у Ванечки в его умной башке замкнуло, в конце концов, такие вопросы не решаются в одиночку. Как наяву вспомнились сладкие стоны, жёсткие ладони по всему телу, умелые пальцы, наглый язык на шее и плечах, на губах... Член снова привстал, и Ваня выругался, как никогда ясно осознавая — попал. Крепко попал, так, что просто, блядь, пиздец. Теперь не отступит, тупо не сможет: либо свяжет, либо измором возьмёт, либо сам сдохнет наконец-то. Он вздохнул и отложил телефон. Ничего в нём не было интересного. Ванечка пришёл под утро, шмыгнул сразу на кухню. Выждав пару минут, Ваня двинулся туда же, встал на пороге. Ванечка застыл у подоконника, задумчиво глядя в окно. Ваня подобрался сзади вплотную. Нашарил на столе пачку сигарет, выбил одну, прикурил. — Ты сказал вчера, ну, там, в ванной, когда мы... — начал он, выпуская дым в форточку, — что ты знаешь. Типа про меня. Откуда? Ванечка странно хмыкнул. — Только дурак бы не догадался, — он отвернулся вбок, так, что перед Ваниным носом снова оказалось его ухо, наполовину скрытое короткими, вьющимися от воды — на улице опять моросил серенький питерский дождик — прядками волос. Ваня помолчал, обдумывая кое-что. Вспомнил разные моменты своего общения с Ванечкой, его слова, брошенные невзначай... Усмехнулся и, не удержавшись, нежно провёл губами по чужому виску. — А ещё потому, что ты умеешь читать мысли. Да? Ванечка крупно вздрогнул от неожиданности, резко развернулся к нему лицом, открыл рот... и закрыл его. — Допёр наконец-то, — он растянул губы в усмешке. — Ну, почти. — В смысле — почти? — Почти — потому что нет, Ваня, читать мысли я не умею, — он покачал головой и понимающе улыбнулся на недоверчиво поднятые брови. — Нет, говорю же. На хуй такое счастье, да я бы через неделю откинулся — слышать всех тараканов, которые у людей в мозгах бесоёбят. — Но... — Но — да. Угадал, молодец, умный мальчик, садись, пять. Я, как уже сказал, не угадываю мысли, просто немножко могу считывать эмоции — по пульсу, по дрожи пальцев, по вибрациям тела, по дыханию. Поэтому почти всегда знаю, что чувствует человек рядом. — Он покосился исподлобья. — Ну, и вампир, соответственно, тоже, и кто угодно другой. — И замолчал, глядя так хитро и многозначительно, что Ваня невольно опустил глаза. Дёрнулся неуловимо, но заставил себя стоять ровно. — Например, кто? — спросил внезапно охрипшим голосом. Ванечка заухмылялся ещё сильнее. — Например, Слава, — сообщил с невинным видом. — Втрескался мужик — напрочь, просто, блядь, наглухо. В Окси твоего долбанутого. Так что, если он моего бро отошьёт — мне придётся его убить. И сожрать, — сказал серьёзно, без улыбки. Посмотрел в ошеломлённое лицо Вани и заржал. — Охуеть, ты поверил! Тот тоже хмыкнул, привычно не обращая внимания на его кривляние. — Гнойный в Мирона влюбился? — протянул с сомнением и отрицательно мотнул головой. — Гонево это. Он на него диссы строчит чуть не каждый день! — И что? — не впечатлился тот. — Ну, тебе не кажется, что это немного нелогично? Ванечка пожал плечами. — Не кажется. Ты Славу не знаешь столько, сколько я. Он потому и строчит, что чердаком от своих любовей-морковей протёк. Даже не знаю, что теперь будет. Баттл ещё этот дурацкий уже послезавтра. Раньше не хотел, но теперь точно туда пойду — за Славкой приглядеть надо, а то мало ли что. — Я тоже пойду. — Ваня с неудовольствием поморщился, чувствуя, что разговор сворачивает не в ту колею, но расставить все точки тоже было необходимо, пока представился случай. — Нет. — Да. — Ваня, блядь! У тебя инициация хрен знает как завершилась. Ты ещё не совсем в адеквате, зелье своё адское глотаешь. Я не ручаюсь за твой контроль, — привёл Ванечка аргументы. — Так что нет, ты не пойдёшь. — А я сказал — да, — с каменным лицом возразил Ваня, показывая, что в этот раз ни за что не уступит, пусть Ванечка хоть весь на говно изойдёт. Тот, видимо, сразу это просёк и кисло скривился. — Ладно, хрен с тобой, — сдался он. — Олень ты упрямый, дядь. — О’кей, прояснили, — с ухмылкой подтвердил тот. Потом вздохнул украдкой, вновь покосился на Ванечку и упрямо выставил челюсть. Хуй он даст сбить себя с толку, им придётся поговорить кое о чём, хочет Ванечка или нет. — Только не надейся, что... — Но не только Славян у нас отличился, — снова не дал ему договорить тот. Посмотрел выразительно и задумчиво улыбнулся, вновь безошибочно улавливая Ванин настрой и смену эмоций. — Ещё кое-кто тоже. Тот покосился с сомнением: издевается или тоже пытается наладить тот-самый-разговор? Ну, в своей манере, конечно. Впрочем, похуй. Ваня не позволил себе смутиться, хотя очень хотелось уставить глаза в пол и бубнить что-то неразборчивое. Вместо этого он расслабленно улыбнулся в ответ, облизнул губы. — Да, — сказал, не пряча взгляд, открыто, решив идти ва-банк. Давно пора было, а он всё мялся. В конце концов, что он теряет? «Только Ванечку», — промелькнуло в голове, но он отмахнулся от нелепой мысли — нельзя потерять того, кто и так не его — и сглотнул, с грустью признавая, что попал тут, кажется, только он один. Ванечке похуй. Хотя его недавняя забота и неподдельная тревога, когда Ваня чуть не отдал концы, всё-таки грела. Да и то, что в ванной произошло... «Просто секс», — сказал Ванечка. Ну, это они ещё посмотрят, просто или не просто! — Ты мне нравишься, — бухнул Ваня напрямую, устав мучиться сомнениями. — Очень. Я не могу с тобой... «просто секс». Тот почему-то длинно вздохнул, обречённо так. — Вот это, сука, и есть дно, — пробормотал под нос. Хмыкнул недовольно и слегка смущённо. — Не хотел я этого, но что уж теперь. — Он поднял глаза и резко посерьёзнел. — Я вообще-то не тебя имел в виду. И снова молчание. — Кого тогда? — поторопил Ваня, с трудом удерживая себя от того, чтобы не впиться в эти губы поцелуем, не положить руки на плечи, провести везде, погладить, облапать Ванечку всего. За это можно было серьёзно отхватить, но Ваня с каждой секундой понимал всё отчётливее: ещё немного, и ему станет окончательно насрать. Ванечка понимающе ухмыльнулся — ну да, конечно, разумеется, опять как на ладони Ваню видел и все его охуеть какие тайные желания просчитывал на раз. Поднял вдруг руку и положил Ване на затылок, притянул к себе, близко, очень близко. — А ты догадайся, — ответил ему в губы и отстранился, явно намереваясь смыться в комнату. Ваня поймал его за рукав, дёрнул обратно. — Куда собрался? — спросил с усмешкой. — Мы не договорили. Напряжение слегка отпустило: кажется, Ванечка не издевается и не рофлит, он просто немного запутался. Надо же, такой независимый всегда, уверенный и вообще контрол-фрик похлеще Мирона, а... растерялся? Всё чудесатее и чудесатее, блядь. — Почему дно? — поинтересовался он ровно, ухватил Ванечку ладонью за подбородок, развернул к себе, заставляя смотреть в глаза, не давая по обычаю отвернуться или начать выёбываться со своим сарказмом. — Я был настолько плох? Тот, что удивительно, не пытался отстраниться, послушно стоял и не отводил взгляд. Усмехнулся криво. — Даже слишком... м-м, хорош. — Тогда почему... — Ну чё ты привязался? — вспыхнул вдруг Ванечка, всё-таки вывернулся из-под его руки, привычным жестом взлохматил волосы. — Тупанул я, понятно? У меня же... Да блядь, у меня в жизни ничего такого не было! И на хуй бы не сдалось. Я решил откатить, пока не поздно, да только вот... — он запнулся, хмыкнул почти застенчиво, как тогда, в первый день знакомства, снова чуть не заставляя Ваню протереть глаза от такого непривычного зрелища, — поздно. Я хуй знает, как себя вести. Я хренову тучу лет жил один, мне на всех параллельно было: только секс и никаких проблем. Я, сука, вообще забыл, каково это, когда... — он сглотнул, прочистил горло, — когда уже не один, короче, — закончил обтекаемо. — Мне пиздец теперь непонятно, как там и чего, а я терпеть не могу, когда... — Упускаешь контроль, — закончил за него Ваня. Слушая сбивчивую, экспрессивную речь, он всё больше улыбался. Потом сгрёб Ванечку в охапку, уткнулся носом ему в шею. — Я тебя научу, — пообещал негромко. — Только не морозься больше, ладно? — Да куда уж теперь, — тот вздохнул, расслабляясь в его объятиях. — Поймал ты меня, Ваня. Пиздец, сука, подловил, я аж сам охуел. Откуда ты такой взялся только. Не удивительно, что тебя тот вампир до конца догрызть не смог, наверняка подавился. — Я ему вообще-то тоже ёбнул, — сообщил Ваня, между делом облизывая его ухо. — Он аж завизжал, противно так, у меня чуть перепонки не лопнули. Ванечка вдруг отстранился, игнорируя недовольное сопение Вани, уже поплывшего от желанной близости и замаячившего впереди вполне реального «секса, который не просто». — Тоже ёбнул, — повторил задумчиво и нахмурился. — Вот оно что, — протянул с видом, будто решил сложную задачку и всё наконец-то встало на свои места. Кинул на Ваню лукавый взгляд. — Ёбнул, говоришь? И тут же пальцы разбитые в рот засунул? — Откуда ты знаешь? Тот тихо заржал. — Блядь, Ваня. Ты так искренне удивляешься, что я почти умилился, — простонал сквозь смех. Успокоился кое-как и пояснил: — Ты всегда же так делаешь, ну! Что, не замечал? Чуть кулаком вписал куда — и сразу костяшки зализывать, удивительно, что ты вампир, а не оборотень, они там страсть как любят лизать всё подряд, — и опять закатился, игнорируя Ванин укоризненный взгляд. Вскинул руки. — Ну всё, всё. На самом деле, вот тебе и ответ. — На что? — Как ты в упыря не заделался и не сдох. Пока этот твой дедуган румынский кровь из тебя сосал, ты ему еблет разбил и пальцы облизал — то есть, тоже его кровь попробовал. Оттого и стал истинным, а не превратился в упыря, до меня только сейчас дошло. А я всё голову ломал, как же так — ты не говорил, что он тебе сам давал крови выпить и что ударил его — тоже. — Не хотел вспоминать, — рассеянно пожал плечами тот. Даже выяснение, наконец, таинственных обстоятельств его обращения в вампира не смогло толком отвлечь — едва поддерживая беседу, Ваня сосредоточенно обдумывал, как бы завалить уже Ванечку и заняться чем-то более интересным, чем пустой трёп. Ну ладно, не пустой — вон как у Ванечки глаза горят от любопытства, Ване даже стыдно немного стало, что самому ему так глубоко поебать на всё. — Ваня, приди в себя, — ехидно позвал Ванечка. Он, разумеется, отлично видел его состояние. И дразнил, пускаясь в длинные рассуждения о природе вампиров и особенностях их обращения. Ваня в ответ угукал, самозабвенно целуя его шею и шаря руками по телу. — Тебе вообще не интересно, что ли? — тот ткнул его локтем под рёбра. Ваня с трудом заставил себя оторваться от увлекательного занятия. — Интересно, — соврал он, машинально проводя языком по губам, и мысленно усмехнулся над собой: дорвался, ёбаный в рот, он сейчас реально как одержимый. Вздохнул и кое-как заставил себя сосредоточиться на разговоре. — Ну... в смысле, ты тоже чёт не торопился объяснить толком, как нас нормально обращают. — Так ты не спрашивал. — Да ну-у? — насмешливо пропел Ваня, поневоле отмечая, что копирует сейчас самого Ванечку. Походу, всё, вот она — точка невозврата. Он всегда почему-то твёрдо был уверен: как только люди начинают заимствовать привычки друг друга, интонации, слова — это всё. У вампиров, судя по всему, то же самое. — Серьёзно? И как я должен был догадаться, о чём спрашивать, о чём нет? Это же ты у нас гуру, приволок меня сюда просвещаться, а сам? Прокол, Ванечка... — он хотел добавить что-то ещё, но тот внезапно подался к нему, усмехнулся прямо в губы. И поцеловал так, что у Вани непроизвольно вырвался низкий стон. Ваня отстранился, таращась в такое близкое сейчас лицо, походя удивляясь — ещё полтора месяца назад они даже не были знакомы. Как такое вообще возможно? Ванечка его ошарашенный вид понял по-своему. — Ну всё, дядь, заткнись. Молчаливым ты мне больше нравишься, — и хмыкнул, тщательно скрывая некоторую неловкость. — Замётано, Ванечка, — Ваня широко улыбнулся, потянулся к нему. — И если ты это делаешь только ради того, чтобы я заткнулся, я буду пиздеть сутками напролёт. — Не дожидаясь ответа, он сам впился в его губы поцелуем, уже куда более откровенным, чем первый.