А что, если...

— Почему же ты не предупредил, что уйдёшь раньше, любимый, — слащаво пропела она, — Я не могла тебя не проводить и не пожелать удачи! Блейз уже собирался выяснить, что за цирк она устроила здесь, ведь их могут увидеть, но ему помешало появление другой девушки, с пепельными волосами, возникшей неизвестно откуда: — Вот, значит, как, — послышался тихий голос за спиной мулата. Забини обернулся и увидел Драко и Панси, глаза которой заполнялись слезами. — Панси… — Теперь скажи, что я всё неправильно поняла.       Панси Паркинсон сидела в карете, в которой, помимо неё, находился ещё и егерь. Остальные друзья были в других экипажах и, конечно же, сбежать не удалось бы никому. Егеря были слишком на стороже, так что не нужно было даже и пытаться. Слизеринка примерно могла догадываться, куда их везут, но сейчас голову заполняли не те мысли, а совершенно иные. Она думала о Блейзе. О том, как он поступил с ней и как всё закончилось, даже толком не начавшись.       «Предательство предательству рознь» — вспомнились слова, услышанные однажды от отца, — «Тем более, что одно дело — цинично предать, а совсем другое — оступиться. Просто когда ветер в голове. Или когда многие причины встают наперевес желанному.»       Три года назад её уже предали, и сделала это лучшая подруга, с которой Панси делилась всем. Дафна стала сообщницей, некоей информатором для Лестрейндж, чего девушка, как ни старалась, простить не могла. Понять — то, что поступок был совершён ради семьи — можно было, но, как оказалось на практике, не то, что о прежних, о в принципе любых отношениях не могло быть и речи. Гринграсс умело сыграла свою роль и отошла на второй план в этой истории, предоставив Панси выбор с лёгкостью порвать все необходимые нити дружбы. А после — не сразу, конечно, но со временем — забыться.       Панси опустила взгляд вниз.       Именно тогда в её жизни появился Блейз. Нет, они были знакомы долгие годы и раньше, до этого, но он был другом Грейнджер — а девушка, не находившая интересов с ним и презиравшая однокурсницу, в принципе не вписывалась в устои их дуэта. Зато когда её любовная драма с Драко закончилась и Панси поняла, что Малфой — совсем не тот человек, который ей нужен, и которому нужна она, на горизонте плавными движениями замаячил Забини. Ну, а поскольку у мулата была история ничем не лучше при участии Грейнджер, они понимали друг друга намного больше, чем казалось со стороны. Поначалу они просто говорили друг с другом, проводили время вместе, а потом они были в Хогсмиде. Нашли какой-то старый заброшенный домик, в котором поговорили немного по душам и впервые поцеловались. Слизеринка не знала, что стало тому причиной, но твёрдо ощущала, что она была совсем не против таких перемен. — …это наверно, из-за того, что мы пытаемся забыть их. Потому и… — Да, — быстро подтвердил Блейз — потому мы и поцеловались. — Ну конечно, это же не значит, что мы… — она замолчала на мгновение, решаясь произнести — …любим друг друга.       Всё завертелось с молниеносной скоростью после того, как она вернулась в Хогвартс. Лестрейндж держала её в подвале несколько дней, и чудом спастись удалось только благодаря Нарциссе. Панси понадеялась, что мать Драко сейчас в хороших условиях и что миссис Малфой не нужно бояться за жизни свою и сына.       Если предательство Дафны отталкивалось на семью, то Блейз поступил гораздо подлее. Подарив блики едва ожившей жизни после смерти матери, он вонзил нож в спину своим ударом. Паркинсон не могла ни забыть это, ни смириться, ни, уж тем более, простить. Всё это было слишком жестоко, и каждый раз, встречаясь с ним в одной компании, девушка вспоминала их общие моменты, мечты, которым так и не суждено было сбыться.       Судя по всему, теперь уже точно.       Внезапно карета остановилась. Панси посмотрела в окно, но ничего, кроме леса, разглядеть не смогла. А уже после нескольких секунд тревожной тишины дверца экипажа распахнулась. Егерь спустился вниз по ступеньке и «заботливо» вытащил Панси наружу, резко рванув на себя за локоть. Руки сзади были связаны верёвкой, потому для сопротивления были явные неудобства в данной ситуации. — Ну что, мисс Паркинсон, готовы развлечься? — спросил егерь, коснувшись её оголённой шеи и забираясь пальцами под майку на плече. Панси дёрнулась, желая избавить себя от этих противных пальцев, блуждавших по телу. Егеря заржали, — Ну-ну, зачем же так категорично? Подумайте над моим предложением.       И Панси, не выдержав, сдув волосы со лба, спросила: — С кем, с тобой что ли?! Да развлекаловка у тебя ещё не выросла!       Смех егерей стал звучать ещё более дико. Кто-то произнёс нечто вроде «недооценила тебя девчонка, Логан.»       В следующую секунду Панси отхватила по щеке удар. Да такой сильный, что аж содрогнулась, дёрнувшись в сторону и неизвестно как при этом устояв на ногах. В следующее мгновение егерь схватил её за подбородок и заставил смотреть ему в глаза, после чего послышалось грубое: — А ну оставь её в покое!       В этот раз она дёрнулась даже сильнее. Словно от удара, только по сердцу. Никто не заметил. Панси бросила взгляд в сторонку, туда, где стояли остальные. Её друзья. Связанные, уставшие, изнеможённые, с примесью страха и волнения на лице. А у Гермионы, так и вовсе, отображалась чистейшая паника в глазах. Блейз. Это был он. Он не стерпел оскорблений и унижений в сторону своей… Кого? Бывшей девушки?       Поймав ответный взгляд мулата на себя, слизеринка подумала о том, что она не хотела бы, чтобы так всё закончилось. А в следующий миг, в него нацелились сразу несколько палочек, и твёрдый, суровый тон приказал: — Молчать, мальчишка! Ещё слово — и твои дружки останутся с отрубленными головами. Ну, конечно, кроме мистера Поттера и мисс Грейнджер, — Ступьяр выплёвывал их фамилии с особой пренебрежительностью, — Начнём, пожалуй, с девчонки, да? — резко захватив Панси локтем за шею.       Блейз ничего не ответил, лишь отвёл взгляд. И в этот момент слизеринка почувствовала горечь во рту и где-то в районе сердца. Можно считать, что он лишь подтвердил своё предательство. Между ними больше ничего не будет.

***

      Хогвартс пылал огнём. Панси чувствовала спазм, сжимающий горло и мешающий нормально дышать. Она приподнялась на ноги с колен, пытаясь рассмотреть обстановку, что была вокруг — весь пол был усыпан осколками. И то, что творилось в нескольких метрах — вспышки, крики, заклятья, буквально за стенкой от неё, вводило в ужас. А затем воспоминания, словно в замедленной съёмке, стали прокручиваться перед глазами: Выручай-комната, Кребб, Адский огонь, Взрыв и… Блейз! Рядом с ней был Забини! Они вместе отправились сюда, чтобы отыскать чашу, но теперь…       Сердце рухнуло в пятки. От мысли, что с ним могло случиться горе, всё внутри переворачивалось. И хотя она не осмелилась бы признаться никому на свете, но себе лгать теперь не было смысла: она всё ещё безумно и до дрожи любила этого юношу, который сумел вернуть в её жизнь краски после смерти матери и предательства подруги. Она столько всего натерпелась, столько вынесла и пережила, что теперь просто не собиралась мириться с тем, что кто-то заберёт у неё последнего человека в её жизни, способного привнести свет туда, где давно уже были холод и темнота. Безразличие ко всему и ко всем.       Она нашла его метрах в двадцати от себя за кучей какого-то хлама, потопавшей в языках в пламени. Неподвижное тело, зажатая палочка в руке, закрытые глаза. — Блейз! — вскрикнула она, принявшись трясти его за плечи, словно надеялась таким образом привести в чувства. Но мулат оставался неподвижным.       Тогда Панси почувствовала, что в глазах её начинают скапливаться слёзы. И тотчас приложилась ухом к его груди, пытаясь услышать сердцебиение. Облегчение накрыло её с головой, когда слабые, но всё же точные, удары донеслись до её слуха. — Сейчас, потерпи… Я вытащу нас, — прошептала девушка и двинулась к запертой двери. Она попыталась открыть её, но не вышло. Алохомора не помогла. Пламя вспыхнуло, перебрасываясь с очередной кучи на другую, и жёлтые языки взмыли вверх, словно хищные драконы, загнавшие свою жертву в угол. — Бомбарда!       Двери взорвались, и трески полетели во все стороны. Панси пригнулась, чувствуя, как один из обломков задел спину и срикошетил куда-то в завалы. Но проход был чист. Немедля, она приблизилась к Блейзу и, убедившись, что он всё ещё без создания, подхватила его руки и принялась тащить к двери, минуя огонь, практически спаливший всё дотла.       Выходя из Выручай-комнаты, Панси осмотрелась. Здесь не было битв, хотя этажом ниже отчётливо слышались звуки заклятий и мелькал свет от вспышек на лестнице. Она буквально ощущала, как сжимается всё её нутро от мольбы спасти его. Спасти Блейза Забини, который был ей дорог. Потому что именно ради дорогих людей она поступала так, как сейчас, несмотря ни на опасность, ни на обстоятельства. Наверное, война пробудила в ней что-то гриффиндорское, потому как её сознание словно прошибло этой львиной храбростью. — Панси? — из-за угла выскочил Рон Уизли. Сейчас слизеринка впервые почувствовала, что рада видеть этого юношу и, забыв все свои ранние претензии, заявила: — Помоги! Мне нужно его спрятать, — она взглянула в голубые глаза Рона. Он же гриффиндорец, он же тоже имеет близких людей и знает, что это такое… Насколько это важно… Потому что сил объяснять у неё больше не было. И единственные слова, которые бились в ушах в этот момент, приглушая все остальные звуки, — «должна спасти».       Уизли просто кивнул.       Он помог дотащить Блейза до западного крыла, которое ещё было уцелевшим в какой-то степени. Открыв дверь, ведущую в один из заброшенных чуланов, Рон затащил Блейза внутрь, а после посмотрел только на Панси. Она старалась не всматриваться в его глаза особенно, но всё же уловила нечто, схожее с восторгом. — Присмотри за ним, ладно? — попросила она. — Как ты себе это представляешь? — спросил в ответ гриффиндорец, — Битва в самом разгаре, а твой Забини убьёт меня, когда поймёт, что я отсиживался здесь с ним, а не дрался там со всеми.       Не убьёт. Кажется, Панси впервые согласно пропустила слова «твой Забини» в свой адрес после их расставания. Теперь она была не против, чтобы все так говорили. Потому что какой смысл? Мерлин, она была дурой, когда отрицала, пыталась избавиться от своих чувств к нему! Он ведь хотел помириться… И сейчас Паркинсон чувствовала, что просто не имеет права поступать иначе. Потому что впервые в её душе вновь загорелось ощущение, что всё будет хорошо. Спустя столько времени. — Уизли, побудь с ним и я осыплю тебя кучей золота, когда это дерьмо закончится, ладно? — Панси посмотрела на Рона с мольбой в глазах. И совсем тихо, словно это была последняя надежда на спасение, прошептала, — Пожалуйста… — Иди, — только и ответил Рон. И в глазах его она поняла, что ему не нужно золото. Столько лет прожив в бедности, Рон Уизли, грезивший когда-то деньгами и славой, теперь понял, что это не самое главное. Потому что основное богатство заключалось в том, чтобы иметь человека, которого ты готов спасти в любую минуту. И знать, что кто-то спасёт тебя в ответ. Именно это он понял отчётливо только сейчас, глядя вслед уходящей Паркинсон, которая, прежде чем развернуться, улыбнулась и совсем не в обстановке, лучезарно сказала: «Спасибо!»       Панси бежала по коридорам, точно сумасшедшая. Если бы кто-то ей сказал раньше, как полезен бег, она бы занималась им каждый день с самого детства, а не задыхалась бы сейчас от усталости и бессилия. Где-то послышался очередной взрыв, и она пригнулась, но всё же, не удержав равновесие, поскользнулась и пропахала на коленях метров пятнадцать, больно врезавшись плечом в стену. Голова стукнулась об пол, и на пару секунд она выпала из прострации, точно звёздочки, всегда мелькавшие в детских маггловских мультиках, заплясали над ней. Игнорируя боль, Паркинсон приподнялась на ноги и продолжила идти.       Резкие шаги, раздавшиеся откуда-то и она буквально почувствовала дикий страх, когда из-за угла показалась фигура в чёрном плаще, развивавшемся при порывах ветра из «дыр» от взрыва. Серебристая маска, присутствовавшая на лице, полностью скрывала личность, и только глаза, незнакомые, суженные и злые всматривались по сторонам. Панси нырнула за выступ в стене, прижавшись и стараясь не выдать себя дыханием. Рука сжала палочку, в голове прокрутила возможные варианты заклинания, но в следующую секунду почувствовала, как главное и мощное оружие выскальзывает из руки.       Осторожные шаги, и Пожиратель оказался прямо перед ней спустя каких-то десять секунд, во время которых она даже позабыла, как дышать. — Я буду скучать. — Я тоже.       Тёмный наконечник палочки уткнулся в её сторону. Она внезапно положила ему указательный палец на губы. Блейз остановился. Он внимательно всматривался в болотные глаза, в то время как Панси, практически ощущала, как невидимый острый шип вынули изнутри и душе стало легко. Чуть улыбнувшись, она просто поцеловала его в губы. Забини тут же ответил на поцелуй, приобняв её, а она привычно разместила руки на шее юноши.       И тогда Панси поняла, что не вернётся. — Я так скучала, — проговорила Паркинсон, крепче прижимая к себе Забини. — Мы не виделись всего несколько дней, — в ответ обнял ее слизеринец.       Весь страх внезапно исчез, будто его и не было. — Ты не представляешь, как я испугался за тебя, — он улыбнулся, прижавшись к ней лбом. — Не бойся, — я жива и невредима, — она улыбнулась в ответ.       Лишь мысль о Блейзе зажглась внутри, вытесняя всё остальное. — И, пожалуйста, никогда меня ни к кому не ревнуй. Потому что кроме тебя… меня ревновать и не к кому, — он усмехнулся, обнимая её в ответ, и спросил: — Точно? Девушка приблизилась к его уху, и шепнула: — Точнее не бывает. Он чуть наклонил её, обхватив двумя руками, и поцеловал. А она зарылась своими руками ему в волосы.       Панси услышала глубоко внутри себя смех. Его, Блейза, смех. Он улыбался лучезарно и тепло, глядя на неё с любовью и нежностью. Его пальцы перебирали её волосы, а глаза светились озорством… — …это наверно, из-за того, что мы пытаемся забыть их. Потому и… — Да, — быстро подтвердил Блейз — потому мы и поцеловались. — Ну конечно, это же не значит, что мы… — она замолчала на мгновение, решаясь произнести — …любим друг друга.       Она его спасла.