А что, если...

      Первое, что он увидел, открыв глаза — свет.       Белый. Много-много белого. Казалось, во всем мире вокруг не найдётся ни одной крупицы чёрного. По ушам не бил шум; какие-либо голоса и звуки вообще отсутствовали.       Малфой приподнялся и встал, оглядываясь.       Ни одной живой души вокруг, как вдруг… — Привет, Драко, — слишком обычно произнёс голос. Обернувшись, юноша увидел позади себя свою тётку, сестру отца. Она умерла давно, ещё до его рождения, но по рассказам Люциуса всегда была белой вороной среди всей их чистокровной своры, — Ты, видимо, удивлён? Не наслышан обо мне? — предполагая разные варианты, его тётка, которая выглядела на свои восемнадцать лет, улыбалась. Она была таковой, как и в день собственной смерти, ничуть не состарившись. — Эх, долго же я мечтала посмотреть на тебя, да Люциус запрятал все мои портреты в чулан, — смешок легко слетел с её уст, точно пух, плавно приземлившийся на землю, — Меня зовут Грета. Грета Малфой.       Её белоснежные волосы, точно первый снег, и серые, глубокие глаза, были неопровержимым доказательством того, что лжи в этом быть не может. Они действительно родственники. И, если не ближайшие, то кровные уж точно. — Где я? — только и смог выговорить он, не запинаясь. Пугало то, что больше вокруг никого не было. Может, это просто сон? — В раю? — Чтобы попасть в рай — нужно умереть, а ты пока ещё жив. Но у тебя есть выбор, — Грета лучезарно улыбнулась племяннику, и отчего-то Драко пожалел, что никогда не был знаком с ней при жизни. От неё веяло теплотой и заботой. Той, которую никогда не обеспечивал ему родной отец. — В каком смысле? — приподняв брови, переспросил Малфой. — Это — не рай и не ад. Своеобразное чистилище. Что-то вроде точки пункта, откуда идёт прямое направление либо вниз, либо вверх, — при последних словах сначала в воздухе мелькнуло лицо демона, а после — ангела. Драко отшатнулся от резкого причуда, — Ты сейчас просто без сознания, а всё это — лишь для того, чтобы у тебя был выбор.       Драко посмотрел на неё и почувствовал себя идиотом. — А если я скажу, что хочу умереть? — Умереть? — переспросила Грета, и взгляд её изменился. Стал каким-то слишком грустным, — А ради чего? Или кого? — повисло молчание, после чего мисс Малфой, не утруждая племянника, продолжила, — Ради сборища подонков и мерзавцев? Ради того, чтобы та, которую ты любишь, досталась другому?       Разговор с Гермионой мгновенно всплыл в памяти. Драко опустил взгляд. Он не мог. — Я никогда не прощу себе, что оставил её. К тому же, она сказала мне, что любит другого. — Очнись! Ты не оставил её, ты просто хотел отгородить её от проблем! Да, у тебя не получилось! Ну и что? Главное — то, что она всё ещё жива, а ты не мёртв, и вот именно поэтому ещё есть шанс! — Грета подошла вплотную к Драко и изрекла: — Она сказала, что любит Вас обоих. Запомни: нет безвыходных ситуаций — есть неприятные решения. Ты жертвовал вашими отношениями, принимая эти самые решения. Чёрт возьми, ты противился, как только мог! И вот теперь, когда до твоей мечты остался всего шаг — так просто сдашься и уйдёшь с цели? — Грета фыркнула, — Знаешь, может, не мне судить, но я думала, что Малфои никогда не сдаются. — Да? — дерзко спросил Драко в ответ, — А как насчёт тебя? Ты же в своё время умерла, значит, сделала свой выбор!       Глаза Греты стали ещё более грустными. — В том то и дело, что у меня выбора не было. — То есть как? — Вот так! — волшебница развела руками в стороны. Лицо её было по-прежнему печальным, — Если бы не умерла я, умерли бы многие другие. Я пожертвовала своей жизнью ради них. Я выбрала меньшее зло, отказавшись вернуться. А у тебя есть выбор. И если вернёшься ты, то никто из-за тебя не умрёт. — А Уизли? — спросил Драко, не веряще уставившись на неё.       Грета внимательно посмотрела ему в глаза и тихо спросила: — А ты желаешь ему смерти?       Драко даже и не знал, что ответить. Они никогда не были дружны, всякое бывало. Даже дрались. Но желать смерти тому, кто волей не волей стал твоим соперником в борьбе за любовь, было бы жестоко. К тому же, он откуда-то знал, что сам гриффиндорец никогда бы не прикончил его. Разве что покалечил.       И вот тогда ответ сам собой пришёл в озарении. — Нет.       Грета молчаливо кивнула, ничего не сказав. — Но и смысла возвращаться туда я не вижу. Если я умру, они будут вместе. И если уж она была с ним, то пусть всё так и остаётся. В конце-концов, они уже начинали встречаться, когда я вмешался. — Ты ей нужен, — только и ответила мисс Малфой, повергая Драко в шок, — Если ты умрёшь, ей будет очень плохо. Не надо, Драко… Пожалуйста… — шепча, произносила слова Грета, начиная удаляться. — Останься здесь, не уходи. Живи… — изрекла волшебница, прежде чем раствориться в белом тумане.

***

      Первое, что он увидел, открыв глаза — свет.       Он бил отовсюду. От окон палаты, от стен с белыми плитами, от больничных, белых халатов. Над ним склонились, и в нос ударил знакомый, желанный запах. А потом на щеку упало что-то тёплое и скатилось вниз. — Драко, — всхлипнув, протянул такой родной голос. И тёплые руки обвили его по бокам, словно желая обнять и защитить от всего мира. В этот момент Малфой почувствовал себя самым больным и счастливым человеком одновременно. — Гермиона?       Услышав его голос, девушка встрепенулась. Она тут же подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Мерлин, наконец-то ты пришёл в себя! — и обняла его, расплакавшись. Обняла так крепко-крепко, как только могла. Обняла так, словно он был её надеждой, опорой. Тем, кто развеет иллюзию и даст понять, что всё это правда, что всё это на самом деле. Она обнимала его, расплакавшись, а он ощущал во всём теле боль от её объятий и в то же время был счастлив, что она здесь. Здесь и рядом. — Так просто ты от меня не отделаешься, — усмехнулся он, а уже после спросил серьёзно: — Ты как? — Я… Да это неважно! — махнув рукой, ответила Грейнджер. Её глаза до сих пор излучали удивление, — Поверить не могу. Ты вернулся… Колдомедики были уверены, что печального исхода не избежать, а ты… — Тихо, — он резко прислонил указательный палец к её губам, проведя вдоль по верхней и нижней, а после тихо прошептал, — Я вернулся, потому что понял, что это ещё не всё. Есть кое-что, что мы должны сделать. — Да, — Гермиона кивнула, — Обязательно сделаем. — Но сначала, — Драко заставил себя улыбнуться, — Я сделаю то, чего мне так давно не хватало.       Одной рукой он обхватил её за талию, второй приблизил за подбородок к себе, а после поцеловал. И миллионы фейерверков взрывались в его голове, пока где-то вдалеке, там, откуда нет возврата, голос Греты Малфой вещал: — Правильно, мой мальчик. Ты всё сделал правильно.