delight

Признаться честно, Юнги всегда нравилось внимание к своей скромной персоне, которую мемберы каждый день неравномерно холили и лелеяли. Но вот только когда привычные комплименты и едва заметная забота превратились в приставания и навязчивое желание побыть рядом как можно дольше, Мин понял, что лучше бы его вообще никто не замечал, чем такое. Сначала парень никак не реагировал, отбивался кое-как, но творить всё, что в голову взбрело, другим не запрещал, хотя порой — как, например, было на позапрошлой неделе, когда эта вакханалия усилилась, и каждый мембер считал своим долгом прикоснуться, разговорить, потревожить, — очень хотелось. Началось всё с макнэ, который встретил Юнги в его же комнате и, как он сказал, случайно опрокинул на кровать, а затем, едва не встретившись с ним губами, мило покраснел и принялся просить прощения. Мин тогда только улыбнулся, потрепал Чонгука по голове и, отодвинувшись, освободил место для парня. Так они и уснули. Потом, о боже, их маднэ наготовил столько еды, что даже Чон с Кимом на пару это вряд ли бы съели, и в своей чу́дной форме начал заставлять Мина пробовать то, это и ещё, может быть, немного того. Юнги же, как человек, не особо любящий наедаться до отвала, активно отпирался, но по итогу всё равно вышел изо стола чуть ли не колобком под довольное бормотание Джина. В этот же день Ким не отходил от него ни на шаг, обнимая каждую возможную минуту. Но это, к счастью, парню действительно нравилось. Если в прошлые дни Юнги не обращал на подобное никакого внимания, то позже, когда к марафону «мне нужно больше внимания нашего сурового рэпера» присоединился и Тэхён, сгребая в свои медвежьи лапы хрупкое тело, парень всё-таки заподозрил кое-что, но по-прежнему молчал, отдавая себя на растерзание. К вечеру его обнимал уже не только Ким, но и Чимин, что и вправду начало напрягать, поэтому Мин и не выдержал. Спросил, какого чёрта к нему уже три дня подряд так сильно лезут, получил в ответ только смущённые смешки и в конце, отцепив от себя макнэ-лайн, — да, Чонгук потом к ним тоже присоединился — пошёл спать. Так уж вышло, что на следующий день у Юнги был день рождения, о котором он удачно забыл, поэтому внимания к нему было… ну, очень много. Феноменально много. Теперь-то, ко всему прочему, от него просто не отходили. Не отходили все шестеро, тиская, поздравляя, снова тиская и обнимая. Парень даже котом каким-то себя почувствовал, которого только недавно в огромную семью привели. И опять же, Мин был не против, все дела, да и настроение портить никому не хотелось, но данное поведение — сущее безумие. Так или иначе, Юнги решил, что всё это являлось своеобразным подарком от мемберов, поэтому ложился спать с мыслью о том, что больше его не будут так сильно тревожить, но… его ожидания не оправдались: ребята продолжили этот странный заботливый акт. Он, кстати, до сих пор не прекратился. И если раньше ничего дальше объятий и милых разговоров не заходило, то позже всё завернуло куда-то не туда. Понял Мин это только тогда, когда его, совершенно сонного и ничего не соображающего, шлёпнули по пятой точке. Причём не так, как у них принято, а чересчур нежно и даже… игриво? Ойкнув от неожиданности, парень нахмурился и, глядя на довольного Тэхёна, недовольно прошипел что-то вроде «какого чёрта, чувак?», на что ему ничего не ответили, только потрепали за щёчку, как ребёнка, и всё. Юнги бы сказал, что такое поведение ему пипец как не понравилось, но лицо предательски покраснело, а губы растянулись в лёгкой улыбке, так что да, ему понравилось. Но только чуть-чуть. Капельку. Однако поговорить с ребятами он таки решился, даже учитывая то, что в его голове не было и мысли о том, с какой стороны подступиться и спросить обо всём этом. Поэтому, выцепив сначала убегающего на тренировку Чонгука и затащив его в ванную, он провёл с ним культурную беседу, стараясь избегать зрительного контакта. — Чонгук, постарайся-ка объяснить мне кое-что, хорошо? — не дожидаясь кивка, Юнги сразу же продолжил, — Что за игру вы устроили? Я всё понимаю, но таким образом вы отвлекаете меня от важных дел, а ещё я безумно не люблю все эти телячьи нежности, — любит, ещё как любит, — поэтому, пожалуйста, перенаправьте всё это внимание друг на друга. И другим это передай, угу? — Но, Юнги-хён… мы друг с другом ни о чём не договаривались, как ты вообще к такому выводу пришёл? Да, возможно, эти дни мы вели себя как-то странно, но ребята это делали, скорее всего, из-за твоего дня рождения, а я… ну, потому что ты мне нравишься, вроде как? Такое себе признание, конечно, но вот и вся причина моего странного поведения. А сейчас мне нужно бежать, Юнги-хён, тренировка начнётся с минуты на минуту. До скорой встречи! — Нет, погоди, чего?! — Ошарашенный Мин проводил взглядом закрывающуюся дверь, не до конца веря в реальность сказанных раннее слов. Нравится? Пф, что за бред… умеет же их младшенький пошутить, когда это не нужно. Нужно обсудить это с кем-то, кто точно выслушает и всё объяснит, а не будет сбегать после пары шуток. Так выбор Мина пал на Чимина — того, кто особо не приставал, да и к старшему всегда относился особенно заботливо, и того, кто, несмотря на характер, любил разговаривать на серьёзные темы. Только вот пришлось его сначала подождать чуть-чуть, потому что тот ушёл гулять с Хосоком и заодно сделал пару фото в их твиттер, но когда ожидание стало для Юнги пыткой? Правда по итогу разговор всё равно получился… ну, как с Чонгуком. Пак выслушал, похлопал глазками и, мило улыбнувшись, совсем не мило перешёл на шёпот, проговорив на ухо растерянному и безнадёжно смущённому Мину о том, что «один вид нашего сурового рэпера заставляет моё сердце трепетать». Крах. Юнги в ауте. Выносите его из общежития, желательно навсегда. И закопайте на заднем дворе с его несбывшимися целями и желаниями. Ну, может, хоть Намджун что-то стоящее скажет? Стоит попытаться.

***

Не-а, не скажет. Ни Намджун, ни Хосок, ни Джин, ни Тэхён. Никто из них не сказал ничего стоящего и заслуживающего внимания, чего-то такого, что могло бы помочь ему разобраться в ситуации и наконец прекратить этот цирк. Абсолютно странное совпадение, но каждый из мемберов признался ему в симпатии. В своём стиле, конечно, нелепо импровизируя и отчаянно краснея, но признался. А Юнги в эти моменты хватал ртом воздух и от возмущения не мог сказать ни слова, лишь хмурился и пытался понять, что за пранк устроили его мемберы, одни из самых близких людей в принципе, и почему так жестоко. В общем, Мин предпринял ещё одну попытку разузнать, что за локальные шутки появились в их группе, в которые, к тому же, не посвятили его самого. Ну а перед этим, конечно, на его зад снова несколько раз покусились, Чонгук не прекращал свои детские, глуповатые подкаты, Намджун вечно подбегал с вопросами по поводу новой песни, которая как бы и без всего этого была идеальной, Джин каждое утро пялился глазками-сердечками на то, как он ест, Чимин приглашал погулять или хотя бы посидеть где-нибудь вместе, а Хосок тискал его, как игрушку, вечно пытался развеселить и совсем ненавязчиво коснуться. И все эти действия повторялись бесконечное число раз, выбешивая и доводя до белого каления, и то, что Юнги всё это терпел и не грубил, не ругал, — просто сказка какая-то. Для него самого. Но да, нервы сдали, поэтому он и попросил всех собраться в зале, чтобы серьёзно поговорить. Мемберы выглядели расслабленно, словно ничего не понимали, но Юнги-то не дурак. — Итак, дорогие мои, нам нужно обсудить очень важную, на мой взгляд, тему по поводу вашего, — он обвёл ребят взглядом и вновь нахмурился, надув губы под всеобщие возгласы умиления, — поведения. Вы и сейчас ведёте себя странно! Давайте начистоту, я скверный кандидат для ваших шуток или чего-то там. Мне очень неприятно, что вы решили выбрать именно меня объектом издевательств, поэтому прекращайте, пока всё не стало слишком серьёзным, хорошо? Я вас очень люблю, но подобное заметно действует мне на нервы и напрягает, так что… — Хён, о чём ты говоришь? Какие шутки? — Совсем озадаченный Чимин нелепо похлопал глазками и слегка наклонил голову, пытаясь понять, что происходит. — Объясни получше, я совсем не понимаю. — Мемберы тихо согласились, изумлённо поглядывая друг на друга. — Объяснить получше? Хорошо, я объясню. Ты, ты и ты — да все вы — прошлую неделю неизменно твердили мне о каких-то чувствах. Все! Я даже не преувеличиваю! Сначала я спросил у Чонгука, он ответил, что я ему нравлюсь, затем у Чимина, и знаете что? Верно, он тоже признался мне в симпатии, и так произошло с каждым из вас! Жду ваших объяснений, раз уж это не шутки. — Чего?! Вы все тоже признались? — Джин возмущённо вскочил с дивана и, посмотрев на мемберов, медленно подошёл к Юнги, сразу же демонстративно приобнимая его за плечи и притягивая его к себе. — В любом случае, — он ухмыльнулся, — Юнги будет со мной, так что сдерживайте свои чувства и не лезьте к нашему рэперу, чтобы потом не было никаких проблем, угу? — Так, погоди… — Намджун тоже привстал и озадаченно надул губы. Затем подошёл к парочке и скинул чужие руки с плеч хёна, пожирая взглядом самодовольное лицо Джина, который ничуть не смутился, а наоборот, словно приободрился как-то даже и наступил на чужую ногу чуть сильнее, чем того требовала ситуация, из-за чего Ким зашипел и тут же отстранился. Сокджин сразу прижал Юнги, который абсолютно не понимал, что устроили эти дураки, к своему другому боку. Мин только хотел начать возмущаться и злиться, как остальные мемберы подключились к войне за главный приз — Юнги — и принялись спорить, кому и зачем он достанется. Сопровождалось это всё вечными прикосновениями и толчками, а также словесными и физическими драками, на протяжении которых парня разбрасывало в разные стороны только так. Вот он прижат к крепкой груди Чонгука, а вот его обнял Тэхён, а тут ещё и Хосок на руки поднять попытался… Словом, ещё один сырбор. Из-за него, Юнги. Нет, серьёзно, убейте его уже и не мучайте, пожалуйста. — Всё, хватит, вы меня задолбали! — выкрикнул парень, заставив этот балаган прекратиться. Продолжил он уже спокойнее, ибо слушали его, слава богу, все. — Я иду работать, а вы занимайтесь всем, чем захотите. И да, увижу кого на пороге моей студии — не впущу, ещё и пну в придачу. — Только он хотел удалиться, как решил сказать ещё кое-что, не обращая внимания на слегка поникшие лица мемберов, — Пока вы не успокоитесь, пока не прекратите эту всеобщую глупость, я не появлюсь тут. И ни с одним из вас не заговорю. Ребята провожали его сосредоточенным взглядом, не до конца понимая, насколько тот серьёзен.

***

Вообще, Юнги был вполне серьёзен, но… что-то пошло не так. Что-то пошло не так на второй день его молчанки, когда мемберы всей дружной гурьбой завалились к нему на студию, пока он спал, и сразу же принялись громко и синхронно просить прощения, стоило ему приоткрыть один глаз и испуганно замереть в таком положении. Предательская улыбка тут же появилась на его лице, отчего ребята радостно выдохнули и полезли обниматься. Но перед этим, конечно, Мин заставил их пообещать одну мелочь. Кроху. Никаких приставаний. И, безусловно, они сразу же поклялись, что больше такого не повторится, и Юнги их простил, искренне надеясь, что теперь-то всё будет, как прежде. Но да, его мемберы хреново сдерживают обещания, потому что уже спустя неделю он, прижатый к стене, недовольно ёжился под внимательным взгляд карих глаз.