FYI.

      — Тэхён, сука, ты чего? — орёт Чонгука немного яростнее, чем он сам представлял.       Реакция брюнета была вполне естественной, ведь только что буквально вживую осуществился его самый большой страх — узнали о его слабости. Дарить такие привилегии людям — не в его стиле, поэтому курс на «отрицание» принят.       Тэхён, к слову, был удивлён больше всех. Он думал, что признание, — это именно то, что Чонгуку было нужно. Пусть он не встал на одно колено, держа колечко в красивой коробочке, но это, блять, уже что-то. Самое худшее в этой ситуации лишь то, что даже Тэхён не мог бы объяснить, что и зачем он только что сделал. Но даже если объяснения нет, правильность решения от этого не зависит. Просто… хотелось.       Сола даже слова не выговорила с тех пор, как вспылил Чонгук. Она, кажется, забыла как говорить вообще, судя по выражению её лица и круглых от шока глаз. Гуку впервые в жизни настолько неприятно находиться с кем-то в одной комнате…       Уже прошло больше минуты, а никто так и словом не обмолвился. Чонгук решил ретироваться на балкон. Пока что не прыгать, но ещё, как говорится, не вечер. Он начинает сигарету. Гук специально поворачивается спиной ко входу, но на периферии замечает, что Тэхён о чём-то говорит с Солой. Она не была ни злой, ни расстроенной, поэтому Гук предположил, что Тэ вышел из ситуации, говоря, что это была просто невинная шутка.       Какая-то совсем не смешная шутка, если спросить Чона. Тэхён с самого начала показался ненадёжным человеком, так чего же Чонгук удивляется?       Девушка ушла спустя ещё нескольких секунд, оставаясь более-менее споконой, что Гука немного удивило тоже. Он меняет позицию, оборачиваясь к двери боком, и видит подходящего к нему Тэхёна. Говорить с ним почему-то совсем не хочется. Это даже не из-за того, что там сказал (или не сказал) Соле Тэ. Причины просто нет.       Дверь аккуратно и медленно открывается. Тэхён сначала сомневается, стоит ли вообще что-то делать, но потом, как обычно, становится рядом с Чоном и вытягивает сигарету.       — Как воздух? — как-то совсем глупо начинает он. — Свежо, не так ли?       Погода, на самом деле, неплохая. Чонгук обычно замечает такие вещи, но сегодня почему-то просто нет. Ветер и вправду даёт ощущение какой-то странной свежести. Или это просто дрожь?..       — Ты серьёзно хочешь поговорить об этом?       — Если есть другие варианты, буду рад услышать.       Гук делает небольшую паузу между затяжками. Им явно надо перестать все эти разговоры посреди ночи на балконе.       — Сола посмеялась с шутки?       — Ты о чём? — в искреннем недоумении спрашивает Тэхён.       — Я знаю твоё умение переводить проблемы в шутки, поэтому логически предположил, что именно так ты поступил с Солой.       Тэхён ухмыляется, как-то задумчиво смотря вдаль, что совсем не нравится Чону. Даже за столь короткое время, что они знают друг друга, память о таких мелких привычках непроизвольно карабкается в мозг. Эти ухмылки ничего хорошего означать не могут.       — Я сказал ей, что ты мне нравишься и я хочу попробовать что-то типа отношений с тобой.       Чонгук громко засмеялся. Немного громче, чем стоило, но его на самом деле рассмешили слова Тэ. Нравится? Отношения? Слышать подобное от кого-то вроде Ким Тэхёна — как увидеть снег летом — почти невозможно и магически удивительно. Только вот Гук не собирается верить. Слишком много времени он провёл с Тэ, чтобы доверять ему. Хватило даже грёбаной недели или двух для того, чтобы понять, насколько этот человек далёк от чувств и других «человеческих» умений.       — Почему ты думаешь, что я поверю в такой бред? Признайся, что ты ей соврал, и завтра вы опять будете лобызаться в гостиной, как обычно.       — Чонгук, пожалуйста, не будь ещё большим придурком, чем ты есть, и послушай меня, хорошо? Я правда не соврал тебе, ведь рассказал Соле обо всём. Но я не имел это ввиду. Напугать тебя или застать врасплох — это наименьшее из моих желаний. Я просто не хотел делать её ещё больнее, занимая время объяснениями.       — Она не выглядела грустной.       — Наверное, она из тех людей, которые искренне желают другим счастья. По крайней мере, я на это надеюсь, потому что если она захочет потом машиной вдолбиться нам в стенку на третий этаж из мести — пострадаем оба, — впервые за весь разговор улыбнулся Тэхён. — У неё, кажется, ещё и какие-то попугаи были… Их можно научить убивать?       Чонгуку становится спокойнее, когда Тэхён превращается в свою обычную версию, когда шутит и строит из себя дурака, коим он, к слову, не является.       Дошло ещё и то, что, похоже, Тэхён не шутил обо всём том, что сказал ранее. Чонгук к такому не готов.       — Так ты говорил, что поёшь, да? — почему-то спрашивает он, пытаясь хоть что-то говорить.       — Балуюсь, — ненавязчиво отвечает Тэ.       Неловкое молчание. Впервые. Раньше было проще: они либо злились друг на друга, либо ржали, либо говорили о всякой бредятине. Сейчас становится страшно просто быть рядом на этом сраном балконе, ничего не говоря.       — Неужто хочешь послушать?       — Хочу, — как-то слишком резко выдаёт Чон.       Тэхён достаёт телефон, что-то упорно ищет, пристально смотря в экран и хмуря брови. Это даже кажется милым со стороны. Чонгук замечает, что слишком явно пялится. И даже не на телефон — на Тэхёна. Тот выглядит нервно, но очень сконцентрировано.       Наконец-то включается мелодия. Чонгук узнает песню с первого раза — «John Legend — All of me». Он раньше как-то не обращал внимания на то, сколько у них общего. Плейлист, хобби, интересы. Становиться тревожно… До тех пор, пока Тэхён не начинает петь. Его голос, кажется, ещё никогда не звучал так одновременно нежно грубо. То, как он каждое слово пропускает сквозь всего себя, уволакивает Чонгука, гипнотизирует. Он даже не стыдиться того, что смотрит прямо на Тэ. На его губы, шею, прикрытые глаза. Это слишком прекрасно, чтобы игнорировать.       Тэхён всегда был чем-то похож на статую: слишком идеальный, резкий, красивый, неприкосновенный, нереальный. В этот момент же он кажется живее кого-либо. Он громко дышит в перерывах, напрягает мышцы, идеально вытягивает каждую из нот, творя голосом неповторимые вещи.       Маняще…       Чонгук хочет сказать, насколько сильно ему нравится то, что он слышит, но прервать пение Тэхёна в тот момент кажется смертным грехом, чем-то невозможным, неправильным.       И всё же, Гук грешник.       Он резко подходит к Тэхёну, втягивая его в поцелуй. Их губы неловко соприкасаются, опаляя мягкую кожу друг другу своим жаром.       Всю ночь они провели вместе…

***

      Чонгук проснулся от того, что его шею опять жгло от чьего-то горячего дыхания. Он открыл глаза, чтобы убедиться, что ему точно не приснилось — он на самом деле с Тэхёном.       — Чел, мне утром на учёбу вставать надо. Слезай с меня, — улыбается Чонгук, хотя так хотел звучать серьёзно.       Он, блять, слишком счастлив, чтобы что-то портить.       — Мне тоже, — не собирается исполнять желаемое Тэ.       — То, что ты делаешь в универе, даже учёбой назвать стыдно.       Их губы опять соприкоснулись в поцелуе. Никто даже не заметил звук открывающейся двери.       — А вы, ребятки, неплохо сдружились. Я уж было начал переживать. Зря, оказывается, — звучит чертовски родной голос. — Ну вы бы хоть галстук на дверь повесили… Или заперли дверь нормально.       Чонгук слышит нотки разочарования в словах человека, от которого снисходительности хотелось меньше всего.