Прекрасен и зол

      Время столь сильно похоже на кахолонговое зеркало, распущенное бесчисленными спутанными лентами и истерзанное узорными хрупкими крыльями психей. Всякий раз я сравниваю его с каменным солнцем, безуспешно грея свои костяные ладони об его мертвую, давно остывшую сторону. Я прячу лицо под светом северной луны подобно своим детям и братьям. Каждую крупицу вечности скрывая уродливое иссохшееся тело за потоками времени, я провожал в долгий путь бесчисленное количество зачарованных странников, не смея коснуться ни единого. Их головы всегда украшали невесомые венки белых фиалок. Мои глаза всегда выжигали ледяные звезды, вбитые в оскольчатые пластины неприступной преграды между эфирной жемчужной дорогой и нашей извечной темницей безмолвной ненависти и желания.       Я опустил ладони на мягкую материю, касаясь своими обезображенными пальцами будущего. В белых дрожащих волнах созвездиями плескались серебряные рыбки, каждый миг моего существования опадая на дрожащие временные нити ледяной росой. Как сильно пылало желание внутри грубой скорлупки ослепить уставший взгляд ничтожного хищника бриллиантовым светом Тени. Как изнывал внутри крошечный пурпурный огонек, желая целиком познать каждую душу на ветвях могущественных древ существования и небытия. Если бы только я мог сделать этот шаг. Если бы только мог согреть свои ладони живыми воспоминаниями и напоить страдающий сгусток бессмертным Разумом. Если бы только мог...       Безумный перезвон оглушил мое робкое сознание. Ладони отпрянули в страхе и покорности. За пеленой временных потоков бирюзовыми огнями сияли два хрустальных камня, вложенные однажды смертной ладонью в необъятную пучину Разума. Я содрогнулся всем телом. За спиной струилась лишь заиндевелая чернота, вечность терзая пурпурный огонек шквальным ветром. Изорванное невесомое одеяние, ставшее частью моей кожи еще с момента зажжения бессмертной хрустальной фиалки, колыхалось от дыхания спящего космоса. Между нами вновь царило привычное безмолвие. Нарушал его лишь размеренный гул безвозвратно струящегося времени, отделяющего меня от высокой сущности. Однажды, в момент сияния одной из мертвых звезд, наши ладони случайно соприкоснулись на едином потоке. И само время испуганно дрогнуло из-за пролитого сознанием Хранителя страха и неотвратного осознания. Кажется, он действительно не ведал о том, что за кахолонговым зеркалом возможно существование. И эта наивность разожгла пурпурный огонек в моей груди с новой силой и яростью. Третий Хранитель смертного божества наконец-то познал природу Жрецов. И именно тогда оказался в ловушке собственной очарованности жизнью.       Высокая сущность первой опустила длинные пальцы на гудящее от звезд полотно. Перезвон серебряных колокольчиков в моем сознании заменял Хранителю его утраченный дар Голоса. Приходя к каменному солнцу с сиянием каждой новой звезды, он без устали задавал мне один и тот же вопрос, на который я намеренно не хотел давать своего ответа.       - Чего ты желаешь? - упрямо звенело в моем слабом сознании. И всякий раз мои губы лишь сковывало хищной улыбкой. Хотелось, чтобы высокая сущность мучилась сомнениями и страхами, познавая мою природу. Столь загадочную для созданий жаркой стороны каменного солнца. Мое же желание было простым. Оно теплилось в голубых сияющих крыльях чудесного насекомого, что всякий раз при встрече двух детей Вселенной дрожало на кончиках пальцах наивного Хранителя осколков памяти невинных психей.       - Чего ты желаешь? - перезвон вновь заструился по ветвистому лабиринту моего изголодавшегося сознания. Взгляд скользнул по свободным пальцам Хранителя, с надеждой прислоненных к потоку времени. А за его силуэтом, в теплых лучах несметных розовых крыльев, переливался путь к моему вечному насыщению.       - Желаю существовать, - вырывая из пламя пурпурные искры произнес я. Бирюзовые огни за стеной дрожали. В ладонях Жрецов плескалось искушение, под натиском которого покрывалась паутиной трещин даже самая высокая и сильная магия. Мои костлявые пальцы мягко скользнули по бриллиантовой ленте, вновь касаясь Хранителя...

***

      Прямо передо мной невинно горел одинокий и невиданный ранее синий огонек, один из которых полностью скрывало под собой теплое золото человеческих волос. Смертное дитя с чистой каплей столь желанного мною Разума. Я завороженно улыбнулся. Голод вновь брал верх над природой затаившейся в тени Вселенной добычи.       - Кто ты? - дар высокого Голоса гулко отразился в опустошенной вечностью скорлупе.       - Твой Разум, - я призывно протянул ладонь к душе, что прижимала к своей груди сияющее насекомое, подобное огню в зеркальном лабиринте.       - Ты хочешь забрать мои воспоминания, Разум? И что со мной будет без них?       - Я научу тебя дышать вечностью.       Пальцев коснулись хрупкие крылья, в тот же миг охваченные пурпурным пламенем. А невинная измученная психея прижалась к моему телу, как прежде я сам, стремясь отыскать желанное тепло в ледяном каменном солнце под оком северной луны. Душа наивно надеялась согреться от пурпурного огонька в моей груди. Так отчаянно верила, что в нем не было места для жестокости и осязаемого соцветия греховности, целиком заполнивших сломанный Разум некогда любимого ею смертного существа. Белоснежный фиалковый венок со светлых детских волос ныне безучастно покачивался на моих обезображенных пальцах.       - Тогда забирай их все, Разум. Забирай всю мою память. Не жалко. Уже не жалко...       В горящем пурпурном пламени начинал таять лишь голод, оставляя вязкими осадками осколки испытанной боли и унижения. Психе не может существовать без Памяти, так же, как и воспоминания невозможны за пределами сущности, зовущейся в этом мире Душой.