Фотография

Таксист отъезжает и смачно обрызгивает Аккерманов подтаявшим снегом. – Черт. Леви отряхивает с себя грязь и направляется к входу в магазин, Микаса следует за ним. Рука скользит по металлической ручке входной двери, ключ ерзает в скважине, и, навалившись на дверь, Леви открывает магазин. Входит, ставит зонт, снимает пальто. Оглядывается на Микасу и внимательно наблюдает за её действиями. Она мнется на пороге, явно мысленно подбирая слова. – Спасибо. – Тихо произносит девушка. – Могу я пойти домой, а в воскресенье отработать в две смены? Боюсь, что сейчас я не в состоянии. – Язык заплетается, и она едва может говорить членораздельно. Полная дезориентация в пространстве из-за выпитой банки таблеток играет свою роль и Аккерман пошатывается из стороны в сторону, затем опирается о дверной косяк, прислонившись к нему виском. – Я не могу отпустить тебя в таком состоянии, – Еще минуту он думает, – идем за мной. Мужчина проходит через широкий холл магазина и направляется к двери, ведущей на второй этаж здания, где расположилась большая квартира Ривая. – Чего ты встала? – Он оборачивается, – Я же сказал: пошли! – Простите, я не могу. Я и так сегодня заставила вас понервничать и отняла свободное время. Если магазин не будет работать, плохо будет всем. Так что, пусть лучше плохо будет только мне, и я пойду домой. – Ну что за идиотка, хватит сопротивляться. – Возвращается, берет её под руку и силой тащит на второй этаж. При входе девушка вновь видит ту же самую картину, как и несколько недель назад. Здесь ничего не меняется ,она оглядывается по сторонам, но глаза лишь начинают болеть от белой мебели и сверкающей чистоты. – Присаживайся на диван. Он удаляется в какую-то комнату и оставляет Микасу ждать. Она немного нервничает, потому что никогда не сможет понять истинных намерений мужчины. Прямо сейчас она здесь, в его квартире, на его диване, куда он притащил её силой. Рассудок помутнен успокоительным и дать отпор она не сможет. Внутри нарастает паника и беспокойство. Она начинает нервно ерзать по дивану. Леви появляется в руках с пледом и подушкой и подает их Микасе в руки. – Я отпущу тебя домой, но для начала поспи. Так ты частично будешь на работе, и тебе не придется работать в воскресенье. В таком состоянии ты все равно даже до дома дойти не сможешь. – Он замечает толику испуга в её взгляде. – Я ничего тебе не сделаю, можешь быть спокойна. Если что-то понадобится – я внизу в магазине. Отдыхай. – Он легонько проводит ладонью по её плечу и обеспокоенно заглядывает в глаза. – А вы не могли бы…– Она поджимает губы, – посидеть со мной, пожалуйста. Всего пару секунд. Они встречаются взглядами. Мозг медленно переваривает информацию и до Микасы доходит, какую же ерунду она сейчас ляпнула и лучше бы ей вообще не открывать рот. – П-простите! – Она виновато машет руками и отводит взгляд на рубашку Леви, стараясь, наверное, просмотреть в ней дыру. – Просто шучу, ерунда какая, – Она разворачивается и ложится на диван, взбивая подушку. – Это все из-за таблеток, простите меня. Я совсем не соображаю, что я говорю! Она накрывается пледом с головой и утыкается носом в мягкую подушку. Они пахнут им. Подушка и плед пахнут одеколоном мужчины. Она вдыхает этот запах и ей хочется еще больше погрузиться в этом аромат. Чувствовать, как он растекается по её футболке, как заплетается косами в прядях волос, как щекочет веснушки. Ей хочется вечность лежать здесь, в его квартире, под его пледом и дышать его запахом. – Ничего страшного, я посижу. – Она вздрагивает, и брови ползут вверх от удивления. Как хорошо, что он не видит ее лица. Ривай присаживается недалеко от подушки, на которой лежит голова Микасы. Тяжело опускается и вздыхает. Опрокидывает затылок назад на спинку дивана и закрывает глаза. Так они и находятся рядом друг с другом. Между ними несколько сантиметров. Он слышит, как тяжело дышит Микаса, видит, как содрогается её тело при каждом выдохе, как одеяло в ритм поднимается и опускается. Но она не спит, он это знает. – Моя мама тоже умерла в этой больнице. Она забывает, как дышать. Открывает глаза и врезается взглядом в белую спинку дивана. Ждет дальнейших слов, – Мама была известным фотографом, но отец не разделял ее интересов, они развелись еще до моего рождения. Я никогда его не видел, а он, видимо, никогда не интересовался мной. Я тогда был еще совсем маленьким, она серьезно заболела. Её последними словами было – «Береги магазин дорогой, помни, что мамочка очень любила фотографировать. Эта камера твоя. Она очень важна для меня, поэтому я отдаю её тебе. Ты не один, я всегда здесь, на этих снимках, помнишь?». Я в тот день расплакался так сильно, что мама долго не могла меня успокоить. – На его лице застывает улыбка. – А после я уехал жить к дяде и когда, наконец, увидел её, было уже поздно. Мне даже не дали с ней попрощаться, не подпустили к гробу. Мне даже не сказали, что она умерла. Он накрывает глаза ладонью. По щекам Микасы скатываются слезы, по его щекам тоже. Они не сильные, не стойкие. Но только в присутствии друг друга могут заплакать. После этого он доверяет ей все. Свои тайны, свои страхи, свои слезы, свою душу, свое сердце. Дальше Леви о чем-то тихо беседует сам с собой, потому что Микаса все равно не ответит, но он знает, что она его слушает. Под его спокойный, монотонный голос девушка закрывает глаза. Проваливается в сон. Настоящее переплетается с вымышленной реальностью, построенной собственным мозгом. Ей снится Эрен. Им по 9, они сидят в саду под большим деревом и смотрят на облака, разглядывая в них причудливые картинки. Мальчик о чем-то увлеченно рассказывает и Микаса иногда посмеивается над ним, но почему-то не может разобрать слов. Воспоминание? – Дорогая, идем домой, ужин уже готов! Мама зовет её ужинать и это не Карла. Настоящая мама. Внутри все замирает, и она слышит только звонкий мамин голос, который эхом раздается по всей улице. Она бежит домой, радостно залетает на кухню через задний двор, моет руки и садится за стол к отцу. В помещение пахнет стиральным порошком, на веранде сушатся мокрые вещи. Стоит жаркое июльское лето, солнце припекает и теплый ветерок, врываясь в комнату, играет с волосами Микасы. Ностальгические голос и запах,родные свет и тепло. Мама возится с посудой и помешивает еду в кастрюле. Улыбается. Длинные волосы заплетены в тугую косу, чтобы не мешаться при готовке. На ней легкое приталенное платье и белый фартук. Микаса отчетливо помнит, как хотела во всем помочь маме. Маленький округлившийся животик чуть торчит. Они ждали ребенка, она ждала братика. – Папочка, я сегодня видела такую огромную бабочку! – Ого, и что же было дальше? – Отец отстраняется от газеты и одаривает дочку широкой улыбкой. – Я назвала её Молли, хотела бы я увидеть её снова. – Думаю, Молли обязательно к тебе вернется! – Мама ставит на стол тарелки и треплет Микасу за щёки, девчушка смеется и нападает на маму с обнимашками. – Но тебе нужно поесть, иначе ты не сможешь угнаться за Молли. – Женщина щелкает её по носу. – Конечно, – Микаса разворачивается к тарелкам и придвигает свою порцию, – Я буду сильной, и тогда Молли обязательно возьмет меня с собой полетать. – Ты и так очень сильная, – Говорит отец, но не своим голосом. – ты сильнее всех кого я знаю. Но иногда тебе тоже нужен отдых, почему ты совсем не бережешь себя, Аккерман? – Она чувствует, как чьи-то пальцы дотрагиваются до её щеки. Поворачивает голову, но никого перед собой не видит. Родители исчезли. Она просыпается. Открывает глаза, чувствует прикосновением щеки мокрую подушку. Дотрагивается ладонями до лица, смахивает подступившие слезы. Поднимается и еще пару секунд пытается осознать, что же ей приснилось, кто сказал те слова. Окидывает взглядом комнату, Леви больше не сидит рядом. Видимо, ушел, как только она уснула. Она опускает ноги на пол и чувствует, что не сможет подняться. Откуда-то снизу из магазина доносятся голоса. Они смеются и весело о чем-то беседуют. Девушка все же, собирается с силами и поднимается с дивана, хватается за стену, направляется к лестнице. Самым сложным испытанием сейчас было – не упасть, спускаясь по лестнице. Она хлопает себя по щекам, стараясь проснуться окончательно, и, когда чувствует уверенность всеми мышцами своего тела, делает шаг по лестнице вниз. – Что насчет Петры? – Микаса слышит незнакомый мужской голос. – Расстались сегодня с утра. Не мой человек. – Зачем ты тогда вообще давал ей надежду? – Лед в бокале с виски колыхается из стороны в сторону. – Да не знаю я, – Удрученно протягивает Леви. – Попытка – не пытка. – И что она теперь чувствует, черствый ты разбиватель сердец?! – Доносится женский голос с возмущением. – Думаю, прямо сейчас она напивается в одном из баров этого городка. – Отвечает Леви. – Прямо как мы, – Мужской голос смеется, – выпьем! Они чокаются, и оглушительный звон бокалов разносится по всему помещению. Микаса неуверенно выходит из-за угла и встречается взглядом с рыжеволосой девушкой. – О! – Восклицает она и машет бокалом перед лицом. – Присоединишься? Взгляды устремляются в одну точку, точкой этой является Микаса. В поисках ответов она ищет взглядом Леви. – Как спалось? – Он отставляет стакан и подходит к ней. – Сколько сейчас времени, мне уже давно нужно быть дома?! – Она смотрит на него и хмурит брови. – Около 9 вечера. Я звонил твоим родителям и все им рассказал, поэтому не волнуйся, они обо всем знают. – Зачем? – Что? – Зачем вы им позвонили, они же теперь еще больше будут волноваться! – Она раздраженно запихивает руку в рукав куртки. – Я провожу тебя до дома. – Спасибо, но я сама дойду. Теперь я могу ходить. Приятного вечера! – Она кивает и выходит из магазина, оставляя Леви стоять в одиночестве у порога. – У тебя каждая продавщица в квартире ночует? – подкалывает его друг. – Заткнись, Фарлан.