Фотография

– Самолет через 4 дня. Даю тебе 4 дня. В следующие несколько дней Микаса и Леви говорили, как обычно. Будто бы Петра не предлагала ему улететь и бросить все, будто бы он не дарил Микасе дорогой подарок. Ничего не случилось,все,как всегда. Микаса слышала их диалог в тот день. Она хочет накинуться на него с расспросами, но не может. Хочет дать ему время подумать. Хочет умолять его не улетать, но ничего не может с собой поделать. Он молчит. Ничего ей не рассказывает. Она возвращается домой с работы. По ощущениям, внутри как будто зажгли спичку, и она постепенно сгорает, осталось еще немного, и она полностью превратится в черный пепел, распадется на мелкие кусочки и её больше никогда не смогут зажечь. Когда она с ним – она чувствует себя нужной. Когда она с ним – она может быть собой, когда она с ним – её не осудят. Что будет, если он уедет? От одной лишь мысли об этом в груди все сжимается, и она больше ничего не чувствует, – перегорела. Теперь находиться там ей гадко, тяжело и невыносимо. Она смотрит в его серо-голубые глаза и осознание того, что она, может быть, видит их в последний раз, все больше и больше разрывает её сердце. Она улыбается, но так грустно, что едва ли не плачет. Он улыбается, как обычно, не подает виду. Но она знает. Неужели, для него она правда ничего, совсем ничего не значит. Правда, что все его жесты в её сторону были лишь под властью момента. И правда ли, что он улетит, даже не попрощавшись? Микаса закутывается в одеяло и утыкается лицом в подушку. Сердце готово выпрыгнуть из груди, лишь бы не чувствовать эту боль. Грудная клетка трещит по швам, ребра ломает, а дыхание перехватывает. Слышатся громкие всхлипы, хочется кричать во все горло, что есть мочи. Полное чувство безысходности. Она переворачивается на спину и глядит в потолок. Перед глазами представляется его лицо. Такие родные и привычные губы, брови, глаза. Она сжимает руки в кулаки. «Почему? Почему все должно быть так?» Почему первая любовь, которая преподносится, как что-то высокое и чувственное, ломает ей ребра и режет душу напополам? Почему он улетает, почему не остается рядом? Почему он просто не может влюбиться в неё? «Останься…– Слезы градом льются из глаз. Взгляд выглядит беспомощным. Лицо красным и опухшим, нос заложенным, щеки мокрыми. – Я люблю тебя!» Но она никогда не скажет ему об этом. – Быстро ты. – Петра отпивает кофе. – Не думала, что так быстро согласишься. – Я еще не давал своего согласия, я лишь хочу обсудить с тобой пару моментов. Насчет проживания и самой работы. – Что же, я тебя слушаю. Они мило беседуют о деловых моментах. Леви всегда отбрасывал свои чувства и всегда ставил на первое место свое личное благополучие. Смотря на Петру, он видел, насколько она потеряна и безрассудна. Что сидя здесь, она действительно надеется получить хоть каплю его внимания и убедить его уехать. Её сердце и так разбито, а что останется от него, если Ривай откажется улететь с ней. На что она надеется и чего так яро ждет? Леви выходит из кофейни и закуривает сигарету. Заводит машину, докуривает, едет домой. Он продолжает делать вид, что ничего не произошло, что все нормально. Ведь так и должно быть? Он уедет, забудет Микасу, и все будет хорошо. Но сможет ли смириться с мыслью, что он оставит её здесь совсем одну. Сможет ли быть спокойным, представляя её в объятиях другого парня. Но сможет ли держать в своих объятиях, если останется? Микаса не уходит с работы. Посетителей нет, смена закончилась час назад, а она сидит. Сидит и ждет его. От безделья лезет в какие-то богом забытые коробки с журналами и решает разложить их в главном зале. Присаживается на кресло и зачитывается. Забывает, или пытается, обо всех проблемах и о том, что завтра его не будет. Что сейчас он вернется, зайдет внутрь, снова кинет что-то едкое в её адрес и все. Дальше ничего. Когда он приезжает, свет в магазине еще горит, значит Микаса на работе. Мужчина останавливается на улице и думает. Его впервые за последние несколько лет ждут дома,ему впервые страшно входить в собственный дом. Страшно общаться с ней, пересекаться. Страшно уехать. Страшно отпустить. Страшно признаться. Он решительно входит и застает девушку сидящей в кресле и листающей журналы. Она просто сидит в кресле, занимается тем, чем обычно занимаются девушки – спокойно читает журналы, пока у Леви в душе такая буря эмоций, что, казалось бы, секунда, и волна накатит его с головой. Как только она замечает Ривая, тут же подскакивает и расправляет подол рубашки, как будто её застали за чем-то непристойным. – Вы пришли. А я тут, – Она растерянно смотрит на журнальный столик. – журналы раскладывала. И зачиталась. – Ясно. – Совсем бездушно бросает мужчина и удаляется к кассе. Аккерман стоит полная внутренних переживаний, но ни слова вымолвить не может. Да даже если сможет, дойдут ли её слова до него? Он же совсем ничего не чувствует. – Вы уезжаете? Он в ступоре. Не знает, что ответить и не хочет отвечать. Поэтому выбирает беспроигрышный вариант. Лучшая защита – это нападение. – Откуда ты знаешь? –Случайно подслушала ваш с Петрой разговор. – Она сглатывает появившийся в горле комок. – Нет. Я и не собирался уезжать. Как минимум, не завтра. – Вот как… А я-то думала, почему вы не предупредили меня о закрытии магазина. Я уже даже начала задумываться о поиске новой работы, ха-ха. – Девушка нервно смеется и трет ладонью шею. Все эти смешки и тягучая атмосфера недосказанности очень сильно смущала обоих. – Я, наверное, пойду, раз вы пришли. Моя смена уже закончилась. – Она маленькими шажками движется в сторону раздевалок, но он хватает её своей грубой ладонью за запястье. – Останься. – Девушка встречает взглядом с его глазами,полными нежности. Она ничего не понимает. Он не осознает, что сейчас делает. Ругает себя и знает, что пожалеет. Но терпение треснуло, а чувства взрываются внутри громкими петардами. Неловкое молчание все сильнее начинает нарастать. Когда он берет её за руку. Когда притягивает ближе к себе. Когда она растерянно дрожит в его объятиях. Когда он нежно кладет свою ладонь на её щеку, когда запускает руку в её волосы. И когда он, наконец, целует её, мир вокруг замирает.