Космос

Я стою под дверью деканата. Суббота, утро. Я сжимаюсь от ужаса. За плотной дверью мой отец пытается в очередной раз разрулить мои пропуски. Дверь деканата мягко распахивается, и меня кивком приглашают внутрь. Секретарша оставляет мне список того, что я должен дополнительно подготовить и сдать. Я стараюсь не смотреть в сторону отца, старательно копирую список. Вдруг мой взгляд цепляется за фамилию Вика. Что это? Я читаю, не в силах сложить информацию. Практика? Полугодовая практика? Вик уезжает? И в подреберье острой иголкой вкалывается боль. Я как сомнамбула запихиваю список с заданиями в сумку и, не попрощавшись, мчусь к Вику. Промолчал. Лихорадочно давлю на кнопку звонка. Я не знаю, что ему сказать. Но понимаю, что у меня вдруг осталось катастрофически мало времени. Тишина. Но я, не понимая этого, продолжаю стоять и давить на кнопку звонка. Вдруг дверь мягко щелкает, и Вик стоит на пороге. Взъерошенный, с сумасшедшим взглядом. – Тем. Темик. Не сейчас, ладно? Я тебя умоляю. – Ты уезжаешь?! – меня лихорадит. – Минуту подожди, – хмурится Вик и закрывает дверь, не пуская меня в квартиру. И через минуту он, натягивая куртку, выходит в подъезд. Закуривает сигарету. Оставляя пачку на подоконнике. – Темик, я тебя попрошу. Очень попрошу, – выдыхает он в потолок дым. – Для меня важно, что бы ты сейчас ушел. Темик, – в его глазах ошалелая радость, а непослушные пальцы крошат и мнут сигарету. – Понимаешь? Я киваю. Обреченно. Понимаю. – Потом, Темик, я тебе расскажу все потом. Не сейчас. И Вик уходит, забыв пачку сигарет на подоконнике. Я вытаскиваю сигарету непослушными пальцами и раскуриваю ее. Пуская, как Вик, дым в потолок. У боли есть запредельная грань. Перешагнув эту грань, она вдруг становится всеобъемлющей, и ты словно тонешь в ней. Она забивает всего тебя, каждую пору. Сил хватает только на то, чтобы спуститься на этаж ниже. И я, забравшись на подоконник с ногами, выкуриваю методично одну за одной его сигареты. Обжигая пальцы. Я дождусь, я хочу увидеть того, кого мне никогда не преодолеть. Того, кто украл сердце моего Космоса раньше. Время играет в свои игры, то ускоряя свой бег, то замедляя его. Наконец-то я слышу знакомый щелчок. И шаги спешащего вниз. И почему я не удивлен, когда мимо меня проходит тот самый человек, которого я завороженно слушал на лекциях по истории искусств. Где-то в подсознании я понял все еще тогда. Я вдруг отчетливо осознаю – где-то внутри умирает моя последняя надежда. Когда я смотрю на широкий разворот плеч этого мужчины, на его профиль. Когда он, проходя, обдает меня аурой своего величия, и я жадно вдыхаю слегка заметный шлейф его парфюма, узнавая. Как часто я ловил его оттенки на Вике. Его взгляд прошивает меня, не задерживаясь. Да, я ему не соперник. Мне никогда не вызвать в глазах Вика столько света и столько счастья. Никогда. Я сижу, нет ни смысла, ни сил шевелится. Мое сознание, не выдержав шквала эмоций, прячется в каких-то незначительных мыслях и деталях. Я замечаю мельтешение снежных хлопьев за окном. Они словно в замедленной старой съемке серой пеленой накрывают город. Ко мне подходит Вик. Я вижу его отражение в потемневшем окне. Но повернуть голову нет сил. Он стаскивает меня с подоконника и прижимает к себе. – Прости меня, Темик. Прости. Но я не могу иначе, – я, прижавшись к его груди, слушаю. Его слова, резонируя в грудной клетке, мягким, словно поглаживающим движением утихомиривают мои вывернутые наизнанку нервы. Я верю. Верю, что эти слова идут из самой глубины сердца моего Космоса. – Это он? – просто для того, чтобы спросить, говорю я. – Он. – Давно? – Это как посмотреть, Темик. Может, и давно. Вечность. Мне кажется, я его знал всегда. А может, всего несколько лет? Пойдем, я налью тебе чаю с лимоном и медом. Обхватив чашку с горячим чаем, я вспоминаю тот день, когда впервые оказался на этой кухне. Кажется, прошла жизнь. Между мной и тем Темиком так мало общего. – Когда ты вернешься? – Через полгода. – А как же универ? – Все уже решено, Темик. Полгода. Полгода без Солнца.