Неистовый квартет

      Кирилл не знал своих родителей и в детстве любил мечтать о том, кем они могут быть. Он представлял себе, что он сын знатного лорда, и его похитили в младенчестве. И однажды отец появится в приюте и заберет его в свой замок. Он воображал, будто его мать была принцессой, вынужденной скрываться от преследовавших его врагов и поэтому оставившей сына на попечение ордена. Он мечтал о том, что он был сыном могущественного мага, погибшего в бою. И думал, что однажды его силу, доставшуюся от отца, заметят маги Академии и возьмут его под свое крыло.       Когда он подрос, то понял, что мать его, скорее всего, была портовой шлюхой, залетевшей от одного из своих клиентов. Ребенок на руках ей только мешался, вот она и избавилась от него самым простым способом. Не убила — уже хорошо. А может его родители умерли во время очередной вспышки болезни, что случались в городе раз в пару лет. Или они просто были пьянчугами, продавшими своего сына ради пары бутылок.       В любом случае, он быстро понял, что жизнь — не сказка, в которой страдающий в детстве герой в итоге получает замок, почитание и красавицу-жену. В жизни страдающий мальчишка вырастает в страдающего подростка, а после, обычно, спивается и производит на свет очередных страдающих детишек.       Жизнь его медом не была. В приюте при монашеском ордене, в котором он жил, должны были заботится о детях. Но на деле детишки тут недоедали, ходили в рванье и работали большую часть дня. Кирилл всегда был ребенком шумным, неусидчивым, и поэтому крики, побои и лишение ужина было для него делом привычным. А когда он чуть подрос, то ко всему этому добавились еще и потные руки одного из монахов, норовящие облапать его задницу.       Поэтому в десять лет Кирилл принял решение сбежать. Так что он собрал все свои жалкие пожитки, состоящие из старого ножа, украденного когда-то с кухни, и красивой ракушки, которую он выменял у одного из парней по-старше в обмен на свои обеды. И покинул приют навсегда.       Может быть его искали. Но город, в котором располагался его приют, был многолюдным, грязным и слишком запутанным, чтобы маленького беспризорника было так уж легко найти. А может монахи и вовсе не пытались его искать. Одним голодным ртом меньше.       На улице оказалось не лучше, чем в приюте. Как бы плохи не были монахи, но все же у Кирилла всегда (кроме дней, когда он заслуживал наказание) были теплая похлебка и кусок хлеба. А еще крыша над головой и старая скрипучая кровать. На улицах у него не было и этого.       Он попрошайничал, нередко получая при этом тумаки. Воровал, умудряясь практически не попадаться. Доедал объедки, оставленные на улице. Ютился в заброшенном полусгнившем сарае, где кроме него обитало семейство огромных крыс, и кутался в старую, рваную куртку, спасаясь от зимних холодов.       Наверное, он мог бы вернуться. Вновь появиться в приюте, получить свою порцию тумаков, лишиться пары пайков и получить в два раза больше работы. Но вместе с тем вновь обрести крышу над головой. Но он был слишком горд для этого. А еще свято верил, что достоин чего-то лучшего. И поэтому продолжал выживать на улицах.       Со временем он становился все лучше. Он научился скрываться в тени так, что его не замечали даже кошки. Научился срезать чужие кошельки и убегать быстрее, чем владелец это заметит. А еще подрос, возмужал и окреп и уже не получал тумаки от каждого пьяницы, потому что вполне мог за себя постоять.       В четырнадцать он считал себя невероятно ловким и хитрым вором, способным обокрасть любого. В общем, был самоуверенным, как любой другой подросток. Это его и подвело.       Набабкин был достаточно умен, чтобы правильно выбирать своих жертв. Он не выбирал самых богатых купцов с толстыми кошелями, полными звенящих монет. Такие купцы тесно общались с городской стражей и могли натравить ее на Кирилла. Парень понимал, как это может быть опасно. Он не совался к пьяницам, у которых было лишь пару монет на очередную бутылку. Зачем тратить свои силы на такую мелочь? А еще он никогда не совался к войнам. К тем, у кого на поясе висели ножны, руки были покрыты мозолями, но вовсе не от плуга, а во взгляде читалась готовность убивать. Такие были особенно опасны.       Но тогда у него выдалась неудачная неделя. Правильных «клиентов» было мало. Кирилл часами крутился на рынке, но никак не мог выхватить жертву, в карман которой можно запустить руку без опасения. А после он и вовсе попался Федору — толстому и бородатому стражу, который любил вытряхивать из мелких воришек, подобных Кириллу, все их заработки. Так что в концу недели парень остался совсем без денег и живот бурчал, требуя хоть какой-то еды.       Поэтому то он и полез к тому мужчине. Он был неприятным. Волосы серые, не седые, а именно серые, будто посыпанные пеплом. Глаза глубоко посаженные, тонкие губы. И взгляд, вызывающий странную дрожь. Одежда поношенная, покрытая дорожной пылью и кинжал на поясе. Не меч, за ношение которого нужно было отсыпать монет в карман страже, но и не нож, которым обычно размахивали местные бандиты. Кинжал, который по явно стоил больше, чем все остальное богатство этого мужчины.       На кинжал этот Кирилл и нацелился. Он пристроился в толпе рядом с мужчиной, что рассматривал танцующую на шесте рабыню, и потянулся к своей добыче. Пальцы его уже коснулись кинжала, когда на запястье его сжалась крепкая хватка. — Воруем, значит? — холодно спросил у него тогда тот мужчина. — Нехорошо, нехорошо.       И взгляд у него был такой, что у ничего не боящегося (как он тогда считал) Кирилла душа ушла в пятки. Почему-то, глядя в эти серые, холодные глаза, он поверил, что его сейчас убьют. Но вместо этого мужчина вдруг кинул ему монету.       Не медную, которой обычно расплачивались в этих местах. Даже не серебряную, за которую можно было бы снять комнату в хорошем трактире. А золотую. Золотых монет до этого дня Кирилл в руках не держал. Видеть приходилось, но ни разу в его добыче не попадалось такого богатства. За эту монету можно было купить хорошего коня. А ему ее отдали просто так.       Мужчина в поношенной, много раз зашитой одежде просто кинул ему золотую монету, за которую в этой части города многие перерезали бы глотку, а потом усмехнулся и сказал: — Приходи сегодня вечером в трактир «Пьяная Молли». Поболтаем.       И вдруг просто пропал. Еще мгновение назад он стоят рядом с Кириллом и вот уже парень крутит головой и нигде не видит своего нового знакомого.       Конечно, вечером он пришел в трактир. Просто не мог не прийти. Он понимал, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. Знал, что ничем хорошим такой подарок закончиться не может, но… то ли на это его толкнула жажда наживы, то ли просто любопытство и желание разгадать тайну странного мужчины. Но он пришел в трактир.       Странный мужчина уже ждал его, расположившись в самом дальнем углу трактира и потягивая пиво. Кирилл начал проталкиваться к нему через толпу пьяных ремесленников, которыми трактир всегда полнился по вечерам. — Пришел, — констатировал мужчина, когда Кирилл уселся напротив. — Знаешь, кто я такой? — Нет, сэр.       В общем-то, на сэра этот мужчина походил меньше всего. Он бы сошел за одного из местных пьянчужек или, в лучшем случае, за обедневшего купца. И все же было у него во взгляде что-то, что заставляло Кирилла проявлять уважение. — Не боишься, что я из торговцев рабами? Или из извращенцев, что любят трахать парней помоложе? — с усмешкой спрашивает его мужчина.       Кирилл думал об этом. Мужчина определенно был опасен, но… уж слишком сильно было любопытство. — Думаю, я смогу от вас отбиться, — решительно говорит парень.       Мужчина в ответ только усмехается. И есть в этой усмешке что-то такое, что Кирилл тут же понимает — не сможет. — Ты забавный, — говорит незнакомец. — А еще мне нравится, как ты двигаешься. Из тебя может получиться неплохой боец.       Он наклоняется вперед и чуть распахивает свою куртку. Взгляд Кирилла цепляется за жетон, что болтается на шее у мужчины. По спине пробегают мурашки. Такие жетоны носят только воины Ночного Ордена.       Любой мальчишка в детстве мечтает попасть в Ночной Орден. Воины его — тихие убийцы. Незаметные, быстрые и смертоносные. Говорят, что ассасин из Ордена может справиться даже с магом. Кирилл думает, что это глупость. Никто не может справиться с магами. Но все же он признает, что воины Ночного Ордена — невероятно крутые.       А еще невероятно опасные. Говорят, что если Орден берет заказ на твое убийство, то можно сразу готовить гроб. Они не ошибаются, не проигрывают, не прощают. Их услуги стоят невероятно дорого и все же им платят. Потому что они всегда выполняют свое задание. От них не может скрыться никто. Ни крестьянин, ни даже король. Так что же воин Ночного Ордена хочет от Кирилла, простого воришки? — Мне кажется, что у тебя есть потенциал, — говорит мужчина, когда Кирилл наконец выходит из оцепенения. — Что ты думаешь, насчет обучения в… нашей школе?       Кирилл понимает: предложение подобное этому бывает лишь раз в жизни. От такого не отказываются. Если он согласится, то больше никогда не будет нуждаться в деньгах. Больше никто не посмеет его обидеть. А еще он знает, что до конца обучения в Ночном Ордене доходит лишь один из десяти учеников. Готов ли он рискнуть? — Можешь подумать, — ухмыляется ассасин. — Я покидаю город завтра. Если решишься — жду тебя у Южных ворот в десять.       А потом он допивает свое пиво, встает из-за стола и выходит из трактира, оставляя Кирилла наедине с его мыслями.       Решение дается ему удивительно легко. В этом городе его ничего не держит. У него нет семьи, нет друзей, нет дома. И он точно знает, что ждет его тут дальше. В какой-то момент он ошибется, его схватят и отрубят руку. И тогда он не сможет больше воровать. А без этого он не сможет прожить. И либо станет очередным жалким попрошайкой, ползающим в ногах у прохожих ради корки хлеба, либо просто умрет от голода. И поэтому он выбирает другой путь.       Он покидает город вместе с тем самым ассасином. Мужчина ничего не рассказывает ему об Ночном Ордене. Вначале Кирилл задает десятки вопросов, но каждый раз слышит в ответ лишь тишину и в итоге сдается. Путешествие их длится три недели, и за это время Кирилл слышит от ассасина хорошо если два десятка слов. А когда они прибывают в Ночной Орден, и мужчина просто пропадает, отдав его учителям, Кирилл понимает, что не узнал даже имени своего странного спутника.       А потом начинается обучение. Кроме него в Ордене обучается еще трое парней такого же возраста. Есть еще ребята постарше и даже несколько совсем маленьких детей, но их Кирилл практически не видит.       Впрочем, и со своими ровесниками он общался лишь на тренировках. Друзья воинам Ночного Ордена запрещены. Никаких привязанностей — главное правило любого убийцы. Так говорил один из их учителей. Высокий грузный мужчина, с лицом покрытым шрамами. Учителей у них было немало, но их имен Кирилл не знал. Не положено.       Их учили пользоваться оружием. Мечи, рапиры, кинжалы, луки. Учили использовать яды — главное оружие ночного воина. Учили скрываться в тенях так, что даже самый зоркий глаз ничего не заметит. Учили врать и вживаться в любые роли. Ну и самое главное, учили убивать.       Кирилл узнал десятки, сотни способов лишить человека жизни. Он точно знал, куда надо бить, чтобы попасть по важным артериям. Знал, как высчитать необходимое количество яда по одному лишь взгляду на человека. Знал, как правильно душить, как надо колоть, где резать.       На второй год обучения им принесли котят. Вручили ножи и приказали убить. Затупленная сталь впивалась в плоть, во всю сторону летели брызги крови, и визги котят Кирилл запомнил навсегда.       На третий год их заставили сражаться с голодными собаками, не дав никакого оружия. Одна из собак разодрала Кириллу ногу, оставляя на ней шрам на всю жизнь. И все же парень смог разбить ей голову камнем. Одному из его «товарищей» повезло меньше. Пес впился в горло парня, и никто не стал его останавливать. Так учеников стало трое.       Второй парень погиб через три месяца. Учителя всегда предупреждали их, что нельзя доверять никому. Что всегда нужно быть настороже. Он забыл об этом и не смог защититься от нападения в темном коридоре школы.       На четвертый год обучения их осталось двое. И тогда им приказали сражаться друг против друга. Выжить может только один. И Кирилл оказался сильнее. А может быть он просто сильнее хотел жить. Но он убил того, с кем четыре года делил кров и пищу.       И тогда его сочли готовым. Готовым к тому, чтобы наконец пройти последнее, финальное испытание. Ему назвали имя. Имя того, кого он должен убить. И впервые за четыре года открыли перед ним двери Ночного Ордена, выпуская в большой мир.       Ему называют женское имя, и это немного смущает парня. То ли причина в том, что он надеялся на серьезного первого противника. То ли дело в том, что в нем все еще слишком сильно благородство, которое не позволяет поднимать руку на женщин. Но приказ — есть приказ. В Ордене его научили, что приказы нельзя обсуждать. Не важно, как странно он звучит. Ассасин — просто орудие в чужих руках, и он всегда делает то, что ему говорят.       Парень отправляется в город, на который ему указали. Он невероятно похож на то место, где вырос Кирилл. Но теперь он больше не голодный оборванец. У него есть деньги, у него есть оружие. Люди ведут себя с ним почтительно, а поселиться он может в приличной таверне, где отлично кормят, а еще работают невероятно привлекательные официантки.       Правда, времени отвлекаться на девушек у него нет. Он должен выполнить приказ. Хотя отвлечься очень хочется. Когда он был оборванцем, девушки смотрели на него с отвращением и презрением, так что шансов у Кирилла не было. А в Ордене никого из женщин не было и вовсе. А теперь девушки смотрят на него с восторгом. То ли из-за того, что он сильно возмужал за четыре года в Ордене, то ли просто потому, что у него есть деньги. Но приходится запретить себе думать о развлечениях и отправиться на поиски своей жертвы.       Кирилл ожидает, что его целью окажется какая-нибудь знатная дама. Жена влиятельного лорда или богатого купца, может быть могущественная магичка или, на худой конец, властная и богатая владелица борделя.       Его жертвой оказывается молодая девчонка. Дочь обычного пекаря, недостаточно богатого для того, чтобы нанять помощника и недостаточно удачливого для того, чтобы иметь сына. Поэтому товары в его лавке продает его дочь — молодая, рыжеволосая девчонка, с невероятно широкой улыбкой, от которой сердце у Кирилла замирает.       Несколько дней он крутится у входа в лавку, наблюдая за этой девушкой. И чем больше времени проводит в наблюдении, тем больше испытывает недоумения. Девушка знает по именам всех покупателей. Улыбается им, расспрашивает о семьях и проблемах, желает удачного дня. Она встает в четыре утра каждый день, чтобы помочь отцу с выпечкой, поет, когда в лавке нет клиентов, и заботится о больной бабушке. А еще каждый вечер отдает голодным беспризорникам тот хлеб, что не распродала за день. И это окончательно убеждает Кирилла, что она — добрая. И что она никак не могла заслужить смерти. Так почему же Орден приказал ее убить?       На пятый день наблюдения он заходит в лавку. — Доброе утро, — девушка улыбается лучезарно и так тепло, будто Кирилл не первый посетитель в такую рань. Будто он старый друг, которого она рада видеть. — Ты здесь впервые? Я раньше тебя не видела. — Я недавно прибыл в город, — кивает Кирилл и отводит взгляд. Ему тяжело смотреть в глаза той, кого он должен убить.       А девушка лишь понимающе улыбается, не догадываясь о мыслях парня. Приняла его эмоции за смущение? — Помочь тебе с выбором? Сегодня отец испек восхитительные плюшки. Тебе обязательно понравится. — Да, я бы с радостью попробовал, — улыбается Кирилл.       Он обводит взглядом помещение. В столь раннее утро людей на улице практически нет. Если он сейчас закроет дверь и затолкнет девушку в соседнюю комнату, то никто их не увидит. Если зажмет ей рот, то никто не услышит ее крики. А дальше останется лишь перерезать ей горло кинжалом, что спрятан у него в сапоге. Она умрет быстро. Он точно знает, как нужно резать, чтобы жертва не мучилась. — Вот, возьмите, они еще теплые, — девушка протягивает парню мягкие булочки, и её пальцы касаются его кожи. Она смущается, пряча руки в волосах, поправляя забранные волосы. И в то же время на ее щеках проступает легкий румянец. — Спасибо, — Кирилл снова против воли улыбается, глядя на эту девушку. — Сколько с меня?       И вместо того, чтобы схватить эту девушку и вогнать холодную сталь в ее сердце, он расплачивается за булочки, еще раз благодарит ее и направляется к выходу из лавки. — Ты свободна вечером? — спрашивает вдруг он, задержавшись в дверях.       Девушка мешкает пару секунд. В ней борется страх перед человеком, которого она видит впервые, о котором ничего не знает, с которым окажется одна наедине. А на другой чаше весов интерес со вспыхнувшей симпатией. Девушка бросает взгляд в сторону своего дома, а после вновь смотрит на Кирилла. — Меня зовут Софи. И я буду ждать тебя у фонтана на центральной площади после захода солнца.       И он приходит. Кирилл убеждает себя, что дело вовсе не в том, что ему нравится Софи. Просто так будет даже проще выполнить задание. Он заведет ее в какую-нибудь темную улочку и просто задушит. А потом отправится в Орден и отчитается о выполненном задании. И станет самым настоящим ассасином. Ведь именно этого он хотел все эти годы?       И все же, отправляясь к фонтану, он зачем-то срывает с чьей-то клумбы цветы. Можно было бы и купить, но это не так интересно. А потом стоит с этим глупым букетиком у фонтана, ждет девушку и думает о том, как это все неправильно.       Кирилл уже понял, почему ему указали именно на Софи. Не потому что кто-то заказал ее Ордену, не потому что она перешла дорогу кому-то из ночных воинов. Просто это проверка. Он должен доказать, что стал настоящим ассасином.       И от этого осознания лучше не становится. Особенно, когда зеленые глаза блестят счастьем и смущением при виде хиленького букета цветов. А Софи обещает показать ему самые красивые места этого города.       Кирилл знает, что он должен сделать. Но… Не случится ведь ничего плохого, если он немного настроится, если потянет время и даст этой девушке пару часов беззаботной жизни. И Софи смеется, рассказывая очередную забавную историю. А у Кирилла все внутри замирает, то ли от холода, то ли от невозможного тепла.       Они гуляют несколько часов. Бродят по узеньким улочкам города, разговаривая обо всем. Девушка много рассказывает о себе. Об отце, об их пекарне, о том, что мечтает однажды открыть приют для бездомных детишек. А еще задает вопросы Кириллу. И тот старательно меняет темы, врет и увиливает. Он не может рассказать ничего про себя. Чего-то он стесняется, а что-то является слишком большой тайной. Но девушка то ли не замечает его лжи, то ли прощает ее. И продолжает болтать, рассказывать про город и расспрашивать, где еще бывал Кирилл. И парень старательно рассказывает про все те чудесные места, в которых он не был, но про которые так много слышал. И Софи смотрит на него восторженными глазами и говорит, что хотела бы хотя бы разок вырваться из своего города. — Мне пора, завтра рано вставать, — в какой-то момент произносит девушка, зевая и поглядывая в сторону своего дома, кусочек которого виднеется на другой стороне улицы. Рядом ни души, а Софи рядом расслабленная и доверчивая, это отличный момент для того, чтобы совершить то, ради чего Кирилл все это и затеял. — Если завтра ты еще будешь здесь, то может… — Я был бы рад встретиться с тобой еще раз, — говорит Кирилл, сжимая руку на рукояти кинжала. Самое время закончить свое задание. Он и так тянул слишком долго. — Отлично! — широко улыбается девушка и вдруг подается вперед, легко касаясь губ Кирилла своими. — Буду ждать тебя завтра на том же месте.       И снова улыбнувшись, она убегает в сторону своего дома от замершего как статуя Кирилла. Парень понимает, что не сможет убить Софи. Просто не сможет.       Кирилл почти не спит эту ночь. Он думает о задании, долге ассасина и том, что же станет с ним, если Набабкин не выполнит приказ. И о том, что станет с ним, если он его все же выполнит. Кем он тогда станет? Тем, кем мечтал с самого поступления в академию, или тем, на кого будет страшно смотреть в зеркало? Парень так и не находит ответа.       А утром вновь приходит в пекарню. Кажется, даже раньше самой Софи, потому что ярко рыжие волосы не мелькают то и дело в маленьком окошке. И все же Кирилл толкает дверь, что оказывается не заперта. И видит, как на полу из-под стола торчит тонкое девичье запястье.       Он бросается вперед, опускается на колени и видит Софи. Глаза ее широко распахнуты, на лице застыла маска удивления. И она, безусловно, мертва. Горло аккуратно перерезано. Так, чтобы жертва умерла быстро. Так, как учат в Ночном Ордене.       Значит за ним отправили кого-то, кто должен был его проконтролировать. За ним в город последовал наставник. И, убедившись, что Кирилл не выполнил задание, сделал все за парня. — Ты слабак, — раздается у него за спиной.       Кирилл резко оборачивается. Он не заметил, как к нему подобрались. У входа в пекарню стоит тот самый мужчина, который четыре года назад привел его в Орден. В руках у него окровавленный кинжал. — Таким как ты не место среди ночных воинов.       Кирилл знает, что это значит. Из Ордена нельзя просто уйти. Тот, кто узнал тайны ассасинов, может забрать их с собой только в могилу. Он испуганно смотрит на мужчину и хватается за собственный кинжал. Есть ли у него хоть шанс против опытного убийцы? Кирилл не знает. Но не сдаваться же сейчас так просто? — Почему именно она? — Потому что мы знали, что тебе она понравится.       Мужчина не спешит нападать. Кажется, он уверен в том, что одержит верх и поэтому позволяет Кириллу тянуть время. — Но зачем? — Ночной убийца не должен иметь чувств. Мы с легкостью убиваем всех, на кого нам укажут. А ты не справился.       Он вскидывает руку и кидает кинжал. Лезвие должно было войти Кириллу прямо в глаз, но парень успевает увернуться в последнее мгновение. Кинжал царапает его плечо и обжигает короткой вспышкой боли. Но в Ордене учили терпеть боль, поэтому парень тут же бросается вперед. У него есть лишь один шанс.       Ему очень хочется жить. За эти пару дней в городе он впервые ощутил, что такое жить по-настоящему. Не думая постоянно о голоде, не терпя бесконечные побои. И он не хочет вот так сразу лишится всего.       Может быть, ему помогает именно это желание. А может то, что его противник попросту его недооценил. Слишком верил в то, что он сильнее. Но Кирилл оказывается лучше, быстрее. Он успевает вогнать лезвие кинжала в горло ассасину быстрее, чем он успевает сделать хоть что-то.       В лицо брызжет горячая кровь, но Кирилл привык. Ему уже приходилось убивать. И пусть еще никогда это не были люди… сейчас он не испытывает угрызений совести. По крайней мере по отношению к этому мужчине. Виноватым он чувствует себя лишь перед Софи. У нее было так много планов на жизнь. И все оборвалось в один момент. Виноват ли он в этом? Мог ли он это предотвратить? Кирилл не знает.       Парень стирает с лица кровь, осторожно ощупывает порез на плече. Ничего страшного, жить он будет. Может быть недолго. Потому что Орден не отпустит его так просто. Из Ордена нельзя уйти. И тем более нельзя убить одного из его воинов. За Кириллом объявят охоту. Его найдут и лишат жизни. Но… это будет потом. А пока что он просто насладится жизнью.